Односторонняя связь

После еды, совместного душа и постели их разговор удался ровно настолько, насколько о чем-то хотелось говорить спокойному, даже расслабленному МакКою: нежные поглаживания, спокойный разговор… Леонард честно признался, что боялся за своего вулканца, потому и ничего не говорил. О втором своем вулканце он говорить отказался: пробормотал, что тема не лучшая, и поднимет её как-нибудь потом. Спок произнес: «Как пожелаете», и оставшийся вечер прошел так же тихо и мирно, как и ещё почти неделя других вечеров, когда ни один из них не оставался в ночную смену. Тихо, мирно, почти по-домашнему… Ничто не длится вечно, и Леонард был готов к тому, что произойдет какая-то неведомая хрень. Впрочем, он был морально готов к нападению клингонов, к высадке на неведомую планету или к очередному налаживанию отношений на новой планете – но совершенно не ожидал того, что проснется посреди ночи от тянущего ощущения в груди и странного чувства, что что-то идет не так – причем идет не так с той стороны мира. Спок спал крепко – не после ночной смены, а просто потому, что доверял МакКою себя. Он всегда расслаблялся в постели доктора, спал не чутко, как воин, а очень крепко – или Леонарду так всегда казалось. Так было и в этот раз, только на этот раз МакКой не любовался лицом мягкого расслабленного доверчивого вулканца, а, одевшись, спешно шел по коридорам к лабораториям старпома. Как у доктора, у МакКоя был доступ в любое помещение, и уж свой персональный код он знал наизусть: войти в охраняемые полусонным сотрудником помещения, вколов охраннику по пути усыпляющее, было легко. Леонард шел вперед, оглядываясь в поисках камня. Сейчас тот Спок казался не менее важным, чем этот, хотя Кирк, помнится, перед уходом из Зеркала почти советовал Споку убить капитана – а значит, двойники не воздействовали друг на друга. Но в груди ныло и тянуло. Камень оказался на прежнем месте – на столе, накрытый и экранируемый. Леонард откинул сферу, схватил камень – и по пальцам заструился холод, а в душу поползла пустота. Он только что предал своего Спока. - Что там у вас, черт возьми, происходит, коммандер? – губы человека едва шевелились, пока он мысленно выговаривал слова, глядя безжизненно вперед, на расстилающийся в окне научной лаборатории космос. - Минутку, доктор. Мы тут с доктором МакКоем убиваем друг друга… - даже через связь голос зеркального Спока прерывался. Леонард моргнул – и только сейчас осознал, что он смотрит в пустоту космоса. Пустота снаружи и пустота внутри, и все это вместе – этого было слишком много для него. Леонард повернулся к выходу, продолжая сжимать в замерзающих пальцах черный камень. - Мне показалось, или вы его любили? – МакКой ещё раз моргнул: всё это ему очень не нравилось. - Прямо сейчас, похоже, он меня – не очень. Я признался ему – и… Леонард всё понял после этих слов: он сам, не зная, что делать, всего год назад тоже бы агрессивно пошел на Спока – только словами. А в зеркальном мире, где убивали и пытали по любому поводу – первым порывом доктора МакКоя было убить, устранить причину того, что ему некомфортно… - Доктор. Отдайте мне камень. Голосом появившегося на пороге оригинального Спока можно было заморозить ледники мира. Леонард повел головой медленно слева направо, будто ему жал воротник, и так же медленно отступил на пару шагов от входа в лаборатории и старшего помощника, идущего к нему. - Кажется, мы сейчас будем заниматься тем же самым… Губы по-прежнему едва заметно шевелились, обрисовывая мысленные слова, пока МакКой отходил от Спока в том же темпе, в каком вулканец, похожий теперь на крадущегося хищника, приближался. - Леонард, - в голосе послышался мягкий нажим. Попытка убеждения. Если он сейчас прыгнет… или применит вулканский захват… - Скажи ему, что он тебя любит. - Доктор? – в голосе зеркального Спока звучало абсолютное непонимание ситуации. Вулканец метнулся вперед, Леонард рванулся назад, споткнулся, рухнул, вцепившись в камень, как в последнюю надежду. - Скажи ему, что ты знаешь, что он тебя любит. Он остановится. Я себя знаю, это будет… - Доктор, черт возьми, отдайте мне этот камень! – Спок, как оказалось, мог шипеть не хуже разъяренной змеи, и без всякой логики. - ..это будет для него, для меня, как холодный душ, он осознает… Замерзшие пальцы уже не гнулись, но все ещё не желали выпускать черный, не отражающий свет камень. Леонард ещё пытался договорить, когда сильные пальцы сжали область между шеей и плечом. Камень выпал из застывших пальцев, откатился в угол. Коммандер Спок поднялся, пнул черный осколок так, что тот едва не влетел в вентиляцию и поднял на руки безвольное тело Леонарда МакКоя. Он испытывал массу негативных эмоций и отчетливо сознавал, что как раз из-за них в ближайшие два дня доктору МакКою придется есть, спать, принимать душ и лечить больных исключительно в сопровождении старшего помощника «Энтерпрайз», сильного, упрямого… и, разумеется, больше не собирающегося так легко засыпать и выпускать близкого ему эмоционального человека из-под своей опеки.