Односторонняя связь

МакКой проснулся от вкусных запахов. Потянулся, ощупал постель вокруг – и резко сел, в полусне испугавшись, что его вулканец исчез. Однако нет: источником вкусных запахов был именно Спок, точнее, его поднос на тумбочке. Сам Спок остановился перед кроватью, внимательно глядя на партнера: похоже, он собирался садиться, когда МакКой проснулся. - Доброе утро? – настороженно поинтересовался Леонард, не решив, ложиться ему обратно или садиться. Спок решил сам, сев рядом и проведя ладонью по плечу любовника. - Безусловно, Леонард. Я решил, что будет рационально тоже принести нам завтрак в постель. - Звучит неплохо, - МакКой зевнул и лениво лег обратно, уложив голову на колени любимому. Спок немедленно коснулся его лица и волос в теплой ласке, пока МакКой задумчиво дергал его за край форменки. - Спок, это что и какого черта оно тут делает? - Леонард, раньше вас не смущала моя форменная одежда. - На корабле – сколько угодно! Но мы в отпуске, Спок! Нужно одеваться прилично! У тебя есть другая одежда? - Если бы вы потрудились собрать мои вещи прежде, чем меня похищать с корабля, я мог бы надеть парадную форму, - в голосе вулканца слышались одновременно досада и неуверенность. МакКой покачал головой и сел, как-то вдруг вспомнив, что даже на собственной свадьбе Спок был в форме. - Так не пойдет. Позавтракаем, и подберем тебе одежду. У меня не гардероб, конечно, но кое-что найдется, - он опустил босые ноги на пол, с усмешкой посмотрел на своего вулканца. – Вечером я любовался на тебя во время ужина… или завтрака… сейчас – твоя очередь. МакКой поднялся и тоже пошел в туалет, отметив по пути позеленевшее лицо Спока. Ему нравилось смущать любимого. Ему нравилось видеть вообще какие-то проявления… Теперь оставалось только упросить Спока снять блок. Завтрак, похожий по времени на обед, проходил в уютном молчании: Леонард ел, чувствуя рядом тепло Спока и планируя день. После завтрака он пошел проверять свои вещи: не так много, пара костюмов, чтоб пофорсить, и летняя гавайка с шортами и широкополой шляпой. После некоторого количества споров и вулканских поднятых бровей в более летнее оделся все же МакКой, хоть ему и хотелось посмотреть на Спока в гавайке, шортах и шляпе. Но Вулкан – планета теплая, а на планете-курорте сегодня было не совсем лето Вулкана, так что решили, что в другой раз поменяются костюмами. Штаны МакКоя были вулканцу коротковаты, как и легкая куртка, но Леонарду нравилось. Этот костюм, на его взгляд, был ничем не хуже форменки Спока, смотревшейся на долговязом вулканце… не совсем идеально. Итак, они отнесли поднос обратно, не увидели никого знакомого – вероятно, вся команда гуляла – и тоже решили прогуляться. На прогулке Спок нашел информационный терминал, и теперь уже он рассказывал Леонарду варианты отдыха, а не наоборот. И всё же день был довольно теплым. Лучи солнца приятно ощущались на лице, твердая земля, тихий день, мимолетные прикосновения пальцами – они просто шли по городу, разговаривали и наслаждались всем этим. По крайней мере, Леонард надеялся, что оба. - Итак, - сказал он, присаживаясь на скамью посреди парка, по которому они бродили, и глядя, как Спок устраивается рядом. Погладил зеленоватую ладонь, ненавязчиво призывно открытую, - мы поговорили о птицах, растениях, видах отдыха, которые мы оба посетим в этот чудный отдых, и… Вы ничего не забыли, мистер Спок? За ироничностью тона МакКоя крылась досада и на то, что он купился, как мальчишка, на мирную атмосферу и забыл обо всем, и на то, что эту мирную атмосферу приходится разрушать. Спок какое-то время не отвечал, откинув голову назад, на спинку скамейки и едва поглаживая пальцы любимого, потом вздохнул. - Ваше упрямство, Леонард, всегда было одной из самых ваших характерных черт. Мне не удастся отказаться и сохранить вам настроение отдыха, верно? - Отказаться точно не удастся, - буркнул МакКой, не отводя руки. – Так что давай-ка, вулканский упрямец, снимай… Пустота в его голове исчезла так быстро, что он не успел договорить – просто нахлынуло золотистое чувство любви, умиротворения, где-то в уголке сжалась тревога – и ему в лицо смотрел Спок своими внимательными настороженными карими глазами. МакКой кивнул, поднес к губам его руку, поцеловал костяшки, отчего глаза Спока раскрылись шире, а лицо стало несколько зеленее. И в груди у Леонарда вспыхнуло горячее тепло – смесь удивления, обожания и смущения. - Так лучше, а? – он склонил голову с улыбкой. Спок ничего не ответил, мягко погладил его пальцы своими, но тепло уменьшилось, сжалось в комочек. - Леонард, - тихо проникновенно сказал он. – Вы не понимаете, да? В груди МакКоя поселилось неприятное тянущее чувство, и он крепче сжал руку любимого, будто тот собирался сбежать от него прямо сейчас. - Что? – хрипло спросил он. - Мелдинг. То, что нужно мне для выживания. Ваш первый опыт мелдинга был негативным. Вы сравнили это с изнасилованием, и это довольно точное сравнение. Ваш второй опыт.… Зная вас, догадываюсь, что вы испытали чувство вины, когда мои ментальные щиты были разрушены, - Леонард вспыхнул и уже, было, открыл рот, чтобы возразить – но вулканец продолжил. – Если вы будете настаивать – скорее всего, сначала вам будет сложно воспринимать сеансы мелдинга как что-то хорошее, а кроме того, - тут он расцепил их пальцы, сосредоточенно глядя в глаза своему партнеру, и МакКой почувствовал, что на его ладони рисуют какие-то каббалистические знаки, - вы очень закрытый человек, Леонард. Вы скрываете ворчанием заботу и язвительностью – боль, вероятно, думая, что это – ваши слабости. Как вы себя почувствуете, когда во время слияния разумов я увижу вас всего? Все ваши страхи, обиды, боль… то, что вы на самом деле думаете и чувствуете? Вашу вину, ваши проступки, ваши самые неприятные желания? У МакКоя было такое впечатление, будто ему дали под дых. Конечно, он думал об этом, но не думал, что Спок захочет… всего этого, и был ошарашен, испуган, растерян, впервые поняв всю перспективу. Он задыхался, но при этом какой-то кусочек его души был совершенно спокоен и отмечал, что Спок пристально и непроницаемо смотрит на него. Потом по связи пришло тепло любви, и печаль, и утешение. Второй рукой Спок погладил его по плечу гавайки, скользнув с ткани на кожу руки, и пальцы, которые сжимал Леонард, попытались выскользнуть из его руки. - Идемте, Леонард, - мягко и почти сочувственно сказал он. – Вечереет. Нам пора возвращаться. Он поднялся – но МакКой замотал головой и клещом вцепился в руку Спока, так что тот сел обратно. - А моего ответа ты… подождать не хочешь… сволочь остроухая? – тяжело выдохнул Леонард, почти сгибаясь пополам: ему было плохо, мутило, в желудке рождалась боль. Наверное, купленное сегодня мороженое было лишним. - Я полагал, что ваше молчание и ваши ощущения… - Всё, что полагаешь, положи и не трогай! – огрызнулся МакКой, надеясь, что он не сломает чувствительные вулканские пальцы: разжать руку было выше его сил. Он с трудом выпрямился. – Понятно, что мне будет херово. Тебе тоже будет херово, ты у нас там, внутри, чувствительный, - указательным пальцем второй руки он ткнул в живот Спока, и брови того немедленно взлетели, будто это было взаимосвязано. – Уверен, что я буду бояться, негодовать и блевать от собственной дерьмовой сущности, потому что да, я внутри абсолютно не триббл. Но я тебе скажу две вещи, и ты их запомни. Во-первых, мы связаны, и даже если ты лопатой выгребешь дерьмо внутри меня, никуда ты от меня не денешься – а это была бы единственная причина, чтобы не пускать тебя внутрь. Страх потерять. Он же нерационален, а? И во-вторых – покопавшись в моих мозгах, ты будешь жить. Я буду жить. Будем оба ругаться, смущаться, но жить. А это, как доктор говорю, лучше любой неловкости. Вопросы? Идеальные вулканские брови сплясали на идеальном вулканском лбу какую-то странную фигуру, но подниматься Спок не спешил. - Да, один вопрос есть, - кивнул он нечитаемо. – Я не расслышал, какая из этих двух вещей содержала слова: «Я тебя люблю»? - Обе, компьютер несчастный!