Односторонняя связь

После такого заявления вулканец моргнул и пристально оглядел своего человека – настолько пристально, что МакКой испытал желание прикрыться и таким образом доказать серьезность своих намерений. Тем не менее, Спок ничего не сказал, только жестом предложил любимому сесть на постель, как и вчера. И МакКой сел в то же положение, но уже не жмурился: глядел на вулканца упрямым твердым взглядом светлых глаз, намереваясь не отступать. Однако Леонард перехватил Спока за запястье, когда тот сел рядом и потянулся пальцами к его лицу. Спок не нажимал и не противился, только так же молча смотрел – и человек, выдохнув, через минуту сам притянул его руку к своему лицу – и выпустил, продолжая глядеть сквозь зеленоватые пальцы на любимого прямо и отчетливо, не жмурясь. Он ожидал того же холодного ощущения, что и в Зеркальной Вселенной, обшаривающих его сознание неаккуратных касаний… - Мой разум – к твоему разуму, мои мысли – к твоим мыслям… МакКой больше не видел лицо своего любимого и любовника – но Спок непостижимым образом был вокруг, окутывал Леонарда своим сиянием – скорей всего, разум Леонарда, поправил себя МакКой, поскольку до сих пор не был в такой ситуации, чтобы быть изнутри своего или чьего-то ещё разума. Золотистый поток окутывал его, согревал и непостижимым образом обещал, что всё будет хорошо. Золотистый свет освещал все вокруг, и МакКой, находясь в коконе тепла, знал, что Спок сейчас видит все темные углы – и ничего не предпринимал: ему было слишком тепло и уютно тут… где-то тут. И было ещё кое-что… Он даже не имел представления, сколько проболтался в таком состоянии, когда ощутил прохладное касание к лицу и снова обрел зрение. Но прежде, чем он увидел Спока, по-прежнему обнаженного прекрасного и серьезного, руки потянулись его обнять. - Леонард, ваш разум очень нелогичен, - пробормотал Спок ему в шею, крепко обнимая МакКоя и утягивая его за собой в лежачее положение. Человек закатил глаза, фыркнул, укладываясь и накрывая обоих одеялом. - Ну, спасибо, мистер Спок. - Это не порицание, Леонард, - пробормотал вулканец, кажется, уже полусонно, прижимая к себе своего партнера. – Это просто… сравнение. У капитана разум похож на солнце, яркий, ослепляющий и мощный. У вас же множество темных углов и того, о чем вы сожалеете, но о чем не надо сожалеть… - Почему я твой так не видел… - пробормотал МакКой, задетый его словами, и почувствовал, что Спок зевнул ему в волосы – теплое дыхание ощутилось около макушки. - Я вам покажу… в следующий раз… у вас просто нет навыков… - пробормотал вулканец, зарываясь носом МакКою в волосы – и через полминуты он уже спал. МакКой подтянул вокруг него одеяло и лежал, глядя в потолок и обдумывая всё, что увидел и узнал, всё, что почувствовал. Он думал, он тоже сможет заглянуть в жизнь вулканца, увидеть его детство с сехлатом, его мысли, его чувства – не только любовь.… Но во время слияния разумов Леонард ничего не видел. И, если бы не слова Спока, подумал бы, что вулканец просто не открылся ему. А так – может, Спок прав. Надо было выяснить у него завтра, когда проснется. МакКой рассеянно перебрал черные волосы, начинающие отрастать. Судя по статистике, Спока после каждого мелдинга клонило в сон, и доктор поставил себе мысленную галочку спросить и об этом завтра – нормальна ли такая реакция? Зеркальный Спок никакой сонливости после их мелдинга не чувствовал, его Спок обычно, занимаясь мелдингом по приказу капитана – тоже.… Не является ли это симптомом каких-то болезненных изменений в его вулканце? Но сейчас его вулканец спал, ни на какие вопросы ответить не мог, и Леонарду оставалось только додумывать варианты самому и находить относительно логические обоснования. Или не находить. Находясь в этом уютном коконе любви, МакКой чувствовал ещё кое-что вокруг. Это кое-что не было частью воспоминаний Спока или маленьким кусочком его жизни, не было тем, что появилось недавно – вокруг кокона любви фоном стояла тьма, её нити не вплетались в лучи любви, но и не отступали, не преграждали путь и не замыкали свет – эта полутьма была своей, была всегда. МакКой голосовой командой выключил свет и закрыл глаза, продолжая обнимать своего любимого, чувствительного, спящего вулканца. Тем, что окружало кокон из лучей любви, было одиночество Спока.