Односторонняя связь

Возвращались домой, точнее, в место, которое уже привыкли за короткое время считать своим домом, вполне веселыми. На сон грядущий прошлись пару остановок по паркам – парки здесь были везде, и они были прекрасны, а как два ученых, оба едва не застряли в парках до полуночи, сравнивая местные растения и говоря о них. Впрочем, всё же не застряли и вернулись домой. - Как думаешь, там ещё есть кому подать ужин? – шутливо спросил МакКой. Вулканец повел плечом после того, как взял любимого за руку. - Если рассуждать логически, у людей нет строгого распорядка. Кто-то возвращается с отдыха днем, кто-то вечером, кто-то – вовсе ночью. Следовательно, кто-то из персонала должен оставаться на кухне, чтобы обслуживать это голодное гнездо. - О, вы уже заговорили образами, мистер Спок, - рассмеялся Леонард, сжимая его пальцы. – Ладно, давай проверим, насколько твоя логика безупречна. Что бы ты хотел на ужин? Так, переговариваясь, они вошли в гостиницу – и да, логика Спока была верна: персонал обслуживал вечноголодный экипаж Звездного Флота почти круглосуточно. Конечно, повара уже ушли, да и официанток было меньше, но и голодающие не стояли в столовую, ставшую, скорее буфетом, толпами. - Ладно, я проспорил, - пожал плечами МакКой, разрезая бифштекс и засыпая себе салат. В ответ его мысли окутало тепло, и Спок бесстрастно заметил: - Ну, мы не особо и спорили: вы спросили мое мнение, я его высказал… - Действительно, - задумчиво согласился его собеседник, и вулканец аккуратно попытался выяснить, что чувствует его партнер: тот казался… задумавшимся о невеселом. - Что-то не так, Леонард? - Всё так, - МакКой поднял глаза, сделал лицо подобрее. – Строю планы на завтра. Хочу выспаться и все же позвонить Джо… если она дома. Я даже не знаю, все ещё она на Земле, или её мать куда-нибудь увезла ребенка: мы с ней два года не созванивались. - О, - глубокомысленно сказал Спок: сам он с матерью связывался, как придется, и на планетах, где возможна такая связь, они тоже оказывались не так, чтобы часто. – Я мог бы помочь по Сети найти её, если она потерялась. Леонард кивнул, мягко провел пальцами по его запястью, прибавив к этому волну горячей благодарности. - Спасибо, мой хороший. Будем разбираться завтра. А сейчас – поедим, вымоемся… - Я бы хотел сыграть перед сном. Или помедитировать, - Спок сложил свою посуду и так же мягко провел пальцами по руке любимого. У МакКоя дрогнули брови. - Могу я послушать, как ты играешь на этой своей штуке? - «Эта штука» называется ка’атира, доктор, - связь была удобна ещё и тем, что позволяла вулканцам – и их парам – обмениваться эмоциями, сохраняя при этом невозмутимое лицо, например – смеяться, не улыбаясь. – Я буду горд сыграть для вас, Леонард. - Отлично. Тогда я хотел бы услышать это прямо сейчас, - МакКой торопливо допил чай. Спок не помнил, чтобы доктор куда-то так торопился, кроме как к пациентам: очевидно, природное любопытство и интерес к занятиям Спока сыграли свою роль. Сам вулканец был только горд тем, что его партнер пожелал послушать его музыку: не то, чтобы у него не было недостатка в слушателях на корабле, но играть для любимого – совсем другое дело, чем играть для толпы коллег или для певицы, которая поет об остроухом дьяволе. МакКой скинул уличную одежду и уселся на постель, наблюдая за Споком, настраивающим инструмент: вулканец чувствовал этот взгляд кожей и по связи, и это наполняло его сердце теплом. Он тронул струны арфы. Музыка была подвержена математике. В самых лучших произведениях гармония была абсолютно математической, но её всегда оттеняла некоторая неправильность, выбивающаяся из закономерного математического темпа – тем более поводов было ценить математические закономерности в музыке… Кроме того, музыка расслабляла и была эстетически приятна. Даже обычно хмурое лицо МакКоя расслабилось, сам он оперся на спинку, подогнув под себя ногу – и Спок склонил голову, с удовольствием наблюдая за любимым и продолжая перебирать струны в ласковых неторопливых мелодиях. Оба увлеклись, исполнитель – игрой, слушатель – музыкой, и музыкальный сеанс закончился довольно поздно. МакКой уже почти спал, когда Спок отложил арфу, чувствуя себя немного отдохнувшим, подошел к Леонарду и мягко потянул его на себя. - Не засыпай, ashayam. А то утонешь, - мягко позвал он, и Леонард на полном автомате отозвался, вскидывая голову: - Угм… Я не сплю… но страшно устал. - Пойдем-ка в душ и спать, Леонард. Завтра вы поговорите с дочерью, а сегодня я буду вас любить. - Это точно, - МакКой зевнул, и вулканец почувствовал теплое дыхание любимого на плече. – Но я надеюсь, ты будешь любить меня всю жизнь… или половину, как минимум. - Мало берете, Леонард. Я буду любить вас вечность, - Спок коснулся губами шеи МакКоя, стягивая с того футболку. Человек хмыкнул, криво усмехаясь. - Уж извини, не верю в вечность. Это такое размытое понятие… Мне достаточно сегодня. - Хорошо. Тогда «сегодня» будет каждый день, - невозмутимо согласился вулканец, посылая по связи волну тепла, любви и нежности, и МакКой почти подавился несбывшимся возражением. Отдаваясь в ласковые руки любовника – а руки у Спока и впрямь всегда были удивительно ласковые, нежные – такие, что Леонард таял под ними раньше, чем доходило до оргазма, который в их случае становился просто дополнением к близости тел и душ. Наутро Леонард проснулся первым, и на этот раз смог выпутаться из объятий Спока, чтобы спуститься в столовую. Вулканец понял это, когда проснулся, уткнувшись в подушку и ощущая запах еды в комнате. Повернул голову – и открыл глаза, ощутив копание в своих волосах. - Доброе утро, ушастик. Будешь спать – еда перестанет быть горячей и упрыгает от тебя, - палец МакКоя царапнул кончик уха, и Спок выдохнул, притягивая его к себе за талию. - Леонард, вы нелогичны. Еда неживая… если вы не заказали мне что-нибудь экзотическое. - Ничего экзотического… поэтому ты хочешь поваляться в постели? Вулканец провел пальцами по смешливым морщинкам в уголках глаз МакКоя, огладил его брови… - Как видишь, за ночь я вулканцем не стал, - фыркнул доктор смущенно, целуя кончики пальцев Спока, коснувшиеся его губ. - Я и не ожидал этого, - кончики губ вулканца тоже дрогнули в намеке на улыбку, и он сел, чтобы поцеловать любимого в основание шеи. – Я не хочу, чтобы ты ел холодный завтрак. Встаем. - Ну, встаешь тут только ты, я уже.… Так что дуй в душ. Острая бровь дернулась, но Спок послушно поднялся и пошел, отлично зная, что МакКой глядит ему вслед с самого соблазнительного ракурса. Доктор сам отказался от совместного душа, думал Спок, споро намываясь и посылая по связи партнеру грусть, лукавство и легкую насмешку. Но Леонард был прав, так мытье пошло куда быстрее, и завтрак остался горячим, когда вулканец вышел из душа освеженным и бодрым. И вроде бы день пошел по плану: они вдвоем поели, продолжая наслаждаться семейной почти-идиллией, от которой Леонарду было почему-то не по себе, МакКой узнал, что его дочь и жена уехали с Земли на Цербер ещё три года назад – может, поэтому Леонард не мог дозвониться Джоанне в последний раз? Тем не менее, при помощи Спока они выяснили номер Джоанны, и вулканец пошел искать себе партнера для партии в шахматы, чтобы его человек мог поговорить с дочерью… Однако партия со Скотти не задалась, и не из-за отсутствия ума: Скотти был хорош. Просто через полчаса Спок почувствовал настоятельную необходимость найти супруга, поскольку тому было нехорошо. Ещё через десять минут он поднялся, убедившись, что это проблемы с настроением, а не здоровьем доктора, извинился перед коллегой и, пообещав сыграть вечером, пошел искать МакКоя. Доктор обнаружился на балкончике под самой крышей: сидел на полу, уперевшись ногами в ограждение, держал бутылку саурианского бренди и пил из бокала неторопливыми тихими глотками, глядя перед собой на зелень парков и гуляющих людей. Кажется, он не собирался напиваться, но ему было так плохо, что не выпить он не мог – и почему-то изначально пошел к бутылке, а не к мужу, отметил мысленно Спок, присаживаясь рядом. Хорошо, что здесь был балкон, и можно было сидеть без проблем. Спок молча взял у любимого бутылку, аккуратно отобрал бокал двумя пальцами. Налил в пустой бокал себе, отставил бутылку на пол, сделал глоток, молча и выжидательно глядя на МакКоя. Доктор пожал плечами, не пытаясь отнять алкоголь для следующего глотка. Отвернулся, будто прячась от внимательного взгляда вулканца. - Разговор шел неплохо, но после того, как я сообщил, что у меня отношения с коллегой, она отключилась, - сухо пояснил Леонард.