Односторонняя связь

Спок чувствовал, что его человек опасается быть уведенным в комнату. Но вулканец просто обнял МакКоя со спины, и они сидели вместе, и пили, глядя на закат так же вместе и молча. Так их и нашел Джим. Спок чувствовал приближение своего t’hyla по связи. На секунду задумался, говорить ли об этом Леонарду – и все же мягко коснулся его плеча. - Я чувствую приближение Джима, - проинформировал он. МакКой, уже принявший изрядную дозу «успокоительного», только благодарно сжал пальцы мужа и остался ждать рядом с полностью опустевшей бутылкой. - Привет! Я искал тебя, Спок, мне сказали, вы тут… а что случилось? Боунс? – Джим влетел довольно бодро, но при виде невеселых физиономий друзей он остановился. Перевел взгляд с одного на другого. Спок провел кончиками пальцев по плечу МакКоя, будто безмолвно спрашивая, будет ли тот отвечать – но доктор уже и сам поднял голову. - Джим, ты знал, что я теперь вроде как замужем? – на удивление миролюбиво поинтересовался Леонард, поднимая на него взгляд, и Спок крепче сжал плечо любимого: реплика Леонарда оказалась для него полной неожиданностью. Но, как оказалось, это было вступление. - Вроде как подозревал, - Кирк присел на корточки, вглядываясь в их лица. – А что тогда так печально? - Сегодня я поговорил об этом с дочерью, - доктор снова уставился на закат. По их связи Спок чувствовал уныние и отчаяние, но, кажется, одновременно вид природы, пусть даже сверху, МакКоя успокаивал. - Оу, - пробормотал Кирк. Похлопал друга по плечу, на котором не лежала рука Спока. – И как? - Бросила трубку.… В смысле, отключила связь, - Леонард пожал плечом так, будто это не имело особого значения, но Спок чувствовал его боль, и успокаивающе погладил любимого по второму плечу. - Значит, так! – Джим поднялся, хлопая в ладоши. – Нечего сидеть здесь и киснуть! Давно мы не пили вместе, Боунс. Пока твоя дочь думает, насколько замечательный у неё папа, мы будем пить отличные напитки, а Спок тебя потом на ручках утащит домой, как принцессу. - Воот ещё! Сам пойду! – фыркнул МакКой, нехотя поднимаясь. - Но я всё равно с вами? – полувопросительно уточнил у любимого Спок: он понимал, что доктору сейчас очень нужна помощь друга, и не хотел мешать. Но Леонард крепко сжал его руку. - Сдурел, остроухий? – буркнул он. – Мы всегда были все вместе, конечно, ты с нами. Вдруг мы тебя все же научим пить саурианский бренди? - Скорее уж, ромуланский эль, доктор, - бесстрастно отозвался Спок. Кирк усмехнулся, беря МакКоя под руку с другой стороны. - Отлично. Боунс, научим Спока пить? - И домой пойдем втроем в обнимку, - хмыкнул доктор, но ему явно полегчало от шуток друга. – Ладно, Джим, веди – какой тут лучший бар? - Обязательно, - кивнул Кирк, улыбаясь. – Самый лучший. Идемте веселиться. Они «веселились» почти всю ночь: к утру от этого веселья Леонарда почти тошнило, движения его стали заплетающимися, но думать про Джо он не перестал. Но Споку и вправду пришлось тащить любимого в обнимку по лестнице. - Это нелогично – так напиваться, и все равно не забывать ничего, - пробормотал он, поддерживая в очередной раз споткнувшегося МакКоя за талию. - Сп’к! Все дейяяя людей нел’гичны! – отозвался МакКой: хотелось - важно, но получилось напыщенно. – Придется тебе меня выносить… - А иногда и вносить, - бесстрастно согласился Спок, поддерживая своё шатнувшееся чудо и искренне не понимая желания землян переставать мыслить именно таким способом, да ещё с тяжкими последствиями наутро. - Спок! Ты самййй лушший… - дальше язык у доктора запутался, и вулканец вздрогнул: он, конечно, не собирался ставить блок на связь, но вот прямо сейчас – хотелось! Очень! Вместо этого он направил по связи теплую волну любви, чтобы хоть как-то сдерживать хаотичность эмоций МакКоя, и принялся его раздевать. - Спите, Леонард. Завтра все будет хорошо, - пообещал он, ставя на пол левый ботинок супруга. Подняв глаза, он понял, что доктор уже уснул. Пьяный Леонард ощущался по связи… не очень приятно для чувствительного вулканца, но Спок полагал, что дело можно исправить, и МакКой не будет напиваться каждый день. Судьба каждого – в его руках, и свою судьбу Спок собирался холить, лелеять и всячески заботиться, охраняя от бед и болезней. А ещё надо было больше узнать про семью своего партнера. Но для начала Спок приготовился к завтрашнему утру: выставил возле кровати тазик, подкатил тумбочку - не вплотную к кровати, но так, чтоб можно было достать рукой – поставил стакан с водой, положил антипохмельный гипо, который МакКой предусмотрительно показал до визита в «лучший бар», зачем-то принес из столовой апельсин. Потом разделся, принял душ и прополз на место к стене, обнимая своего человека за талию и только потом накрывая их обоих одеялом. Леонард был теплым и сонным, и пока сопел рядом – вызывал теплые и собственнические чувства – но потом он повернулся, уткнулся носом в плечо мужу – и Спок тихо выдохнул, сосредоточиваясь на том, чтобы отключить обонятельные рецепторы. Нет, конечно, он никогда не оставит МакКоя, в каком бы состоянии тот ни был… но все же привычка терранцев к пьянству была едва ли терпимой. Отключение восприятия запаха позволило ему уснуть. Он проснулся от движения: МакКой откатился от него, инстинктивно перегнулся через край постели, и его вырвало. Вулканец, имевший уже опыт наблюдения за перебравшим Кирком, молча сходил в ванную, смочил полотенце холодной водой и принялся вытирать им МакКою лицо, когда тот успокаивался. Опыт ухода за пьяными людьми говорил, что Леонарду нужно полчаса на то, чтобы оклематься, максимальная тишина и прохлада. Потом Спок дал ему попить – и с успехом вкатил антипохмельную смесь, после которой МакКоя ещё раз вырвало, и потом сразу похорошело. - Уфф. Не то, что я хотел бы тебе показывать, - пробормотал он, садясь, пока Спок неторопливо и без выражения убирался в номере. – Я… прошу прощения? Спок слышал, что тон голоса его спутника стал неуверенным, почувствовал текущие по линии их связи смущение, извинение, боль, отвращение и ненависть к себе… - Леонард, - спокойно, хотя и не мягко, позвал он, садясь после уборки на край постели и притягивая МакКоя за деревянное плечо к себе. Собственно, весь доктор казался сегодня деревянным. – Ненавидеть себя вам точно не нужно. Вчера мы все согласились, что принятие алкоголя необходимо в данной ситуации, следовательно, все мы были готовы к последствиям… Доктор содрогнулся: мгновение спустя вулканец понял, что его партнер смеется, хотя ничего веселого в этом смехе не было. - По-вашему, все так логично мыслят, Спок… - Нет, доктор, - вулканец поднялся и мягко потянул его за собой: обоим нужно было принять душ и почистить зубы. – Но я был определенно готов к такому варианту развития событий. Не скажу, что я был этому рад, но, как у вас, терранцев, в клятве говорится – «в горе и в радости», верно? Тем не менее, Леонард, вы добрый человек… и я надеюсь, что понимание того, что каждый раз, как будете напиваться вы, утром за вами буду убирать я, сведет к минимуму дальнейшие подобные… случаи. – Он помолчал, слушая напряженное сопение любимого, потом добавил – уже совсем мягко: - А насчет Джоанны мы что-нибудь придумаем. Не хочу, чтобы ваша семья разрушилась из-за меня. - Вот спасибо… - МакКой вздохнул, уперся лбом ему в грудь, пока их обоих омывали теплые струи. – Прости, я идиот. Я планировал только выпить и забыться… но забыться не получалось… и какое счастье, что у меня есть ты. - Определенно, - согласился Спок с заслуженным самодовольством, моя своего человека. – Как себя чувствуете? - Благодаря тебе – лучше, чем после попоек с Джимом… - А вот Джим – явно хуже, чем вы, - кивнул Спок, не прерываясь. – Полагаю, хорошо, что мы сегодня ничего не планировали. Предлагаю вам помочь капитану до завтрака прийти в себя, потом все вместе позавтракаем… а там посмотрим. У меня есть намерения, как касательно вас, так и касательно Джима. - Помогу, конечно, - МакКой ещё раз вздохнул и перехватил гель и губку. – И ещё раз извинюсь перед тобой, потому что состояние, в котором ты меня видел… - его передернуло. Вулканец пожал плечами. - Доктор, во время путешествий мы видели друг друга в крови, гное, и прочих неприглядных видах и неприятных жидкостях, выделяемых организмом. Ничего страшного сегодня не произошло, - он поднял вверх руки, серьезно подчиняясь движениям ладоней любимого. От Леонарда больше не фонило отвращением и ненавистью к себе – это было самое главное.