Ты только мой

      Этим утром сияло яркое весеннее солнце. Оно светило над орденом Гусу Лань прямо в окно комнаты Лань Чжаня. Но на кровати лежал не он, а Вэй Усянь. Он лежал на кровати за нежными бирюзовыми шторами, и его лицо нежно освещалось солнцем, от которого ему пришлось приоткрыть глаза. Едва открыв глаза, он увидел белые стены, кругом бирюзовый цвет и яркое солнце, светящее прямо в глаза. Он хотел подняться, но вдруг резкая боль пронзила живот, словно острый серебряный клинок. Он тихо закричал, и этот звук издалека можно было принять за стон о помощи. Лань Чжань тут же вышел из медитации и вскочил из-за стола. Он сел на кровать рядом с Вэй Ином и стал объяснять ему, что с ним произошло. Вэй Ин ничего не помнил, да и ему было интересно только, почему он лежит в таком виде. –Как твоя рана? –Она... очень болит...       Лань Чжань поднёс руку к низу живота Вэй Ина. Он аккуратно распахнул его рубашку и стал осматривать рану. Она была достаточно глубокой, но он вовремя успел её обработать, и она не успела загноиться. В это время рана жутко щипала кожу Вэй Ина, и он стонал от боли всё сильнее. Лань Чжань не хотел причинять ему боль, но здесь это было необходимо для него самого. Через несколько минут повязка была сменена, и Вэй Ину стало не так больно. Лань Чжань видел, как тот терпел это всё из последних сил и морально, и физически, ведь ранение было нанесено не просто человеком, а сыном его любимой и единственной сестры. Поэтому он хотел как-то отвлечь его от этого. Он рассказывал ему о том, что случилось и почему он здесь. И пока Вэй Ин что-то тихо расспрашивал Лань Чжаня и что-то шептал себе под нос, Лань Чжань, изогнувшись, приблизился к Вэй Ину и нежно коснулся его губ своими. Вэй Ин так расслабился в этот момент. Он чувствовал себя хорошо рядом с ним. Такое нежное маленькое касание смутило Лань Чжаня, и от такого стеснения он сразу захотел встать и уйти. И вот, когда он уже начал подниматься и брать в руки свой меч... –Не уходи, пожалуйста... Мне будет не с кем поговорить, если ты сейчас уйдёшь, а ты знаешь, какой я болтливый.       На лице Вэй Ина снова появилась эта милая и хитрая улыбочка, которая всегда отличала его от других. Лань Чжаню стало легче оттого, что этот знак остался не так ярко замечен, как мог бы заметить Вэй Усянь. После этого Вэй Ину всё-таки пришлось встать через силу. Весь день они с Лань Вандзи расследовали жуткие преступления, совершённые в Башне Золотого Карпа за последние шестнадцать лет. Вэй Ин безумно утомился. Он хотел отдохнуть, но как тут отдохнёшь с этой болью на душе и в теле?Когда вечером он шёл с братом Лань Чжаня в дом, он спросил: – Что за шрамы на спине Лань Чжаня?       Несколькими днями ранее, когда Лань Вандзи купался в исцеляющих источниках, Вэй Ин увидел на его спине зверские шрамы от кнута, разрезов и другие жуткие следы. – Я расскажу тебе... Дело в том, что, когда ты умер, Лань Чжань не дал никому и слова плохого о тебе сказать. Он всячески защищал тебя и хранил воспоминания, о тебе. Но, к сожелению, в нашем ордене не поощряются такие люди, как ты. По правилам он был приговорён к трёмстам ударам плетью и заточению в ледяной пещере, а также он не мог никуда уходить из ордена три года. Но даже после этого он не отступился от тебя...       Вэй Ин еле стоял на ногах от такого рассказа. Всё это время он думал, что Лань Чжаню нет до него дела, но... Он оказался для него кем-то большим, чем друг. Вэй Ин чувствовал это всегда, а особенно сейчас.       Зайдя в комнату, Вэй Ин увидел сидевшего с вином Лань Чжаня, Вэй Ину было неудобно сидеть рядом с ним. Будто какая-то скованность была внутри него. Он молчал и чуть не плакал... Лань Чжань сразу же подскочил к нему и стал спрашивать: – Ты чего? Что-то с раной? Говори не бойся.       Вэй Ин не знал, что ответить, и просто сказал... – Я... Я... Узнал, что... За шрамы... У тебя на спине...       Лань Вандзи сидел в ступоре, потому что никогда не хотел, чтобы тот знал. От небольшого отчаяния он прижал к себе печального Вэй Ина. – Я... – Я не понимаю, зачем ты это сделал... – А ты бы ради меня поступил иначе? – Ты прав... Я бы сделал так же... Я бы не отступился от тебя, ведь я...       Всё это время они сидели в крепких объятиях друг друга, но вдруг Лань Чжань резко выпил стакан вина. Вэй Ин сделал то же самое. Это повторялось около десяти раз, пока Лань Чжань не напился в стельку. Вэй Ин сидел и смотрел, на то как его шатало то вправо, то влево. Его было не разговорить, да в принципе даже когда он был трезв, это было почти невозможно сделать. Вдруг сзади послышался звук. Это оказались крольчата. Они были настолько миленькие и маленькие, что ни пьяный в стельку Лань Чжань ни как будто трезвый Вэй Ин не смогли устоять перед ними. Они тискали их, как будто были маленькими детьми. Милые, пушистые и такие красивые. Они обожали кроликов, но Вэй Ин всегда не упускал момента пошутить про в своём роде еду. Кролики прыгали по всему полу, по Вэй Ину и даже по голове Лань Чжаня. – М... Может... Будем, как эти кролики...??? – То есть? Лань Чжань, с тобой всё нормально?       Вдруг Лань Чжань резко приблизился к нему и докоснулся до его губ своими. Он делал это так нежно и приятно, что Вэй Ину не хотелось, чтобы это заканчивалось. – Я люблю кроликов... – Ну это классно, я тоже их люблю. – Ну что? Попробуем? – Что попробуем? Морковку грызть?       Тут вдруг Лань Чжань подошёл к Вэй Ину и отдал ему миленького кролика, маленького и такого милого кролика. Вэй Ин стоял в недоумении, не понимая, что происходит. Вдруг Лань Чжань снял свою верхнюю накидку и бросил её на пол. – Тебе что, жарко стало?       Лань Чжань ничего не ответил и просто стоял. Но вдруг кролик вырвался и побежал к кровати Лань Чжаня, к которой ещё пару часов назад был прикован Вэй Ин. В углу кровати стояли цветы очищения души. Лань Чжань резко схватил Вэй Ина за руку и потащил его за собой. Они вместе сели на кровать, и Лань Чжань подобрал кролика. Он начал его безумно тискать. Казалось, бедногокролика вот-вот задушат. – Может хватит тискать кроликов? Ты их уже скоро замучаешь!       И как обычно, Вэй Ин не упустил шанса подшутить: – А то они обидятся и больше к тебе не придут! Лань Чжань косо посмотрел на него и отпустил кролика. – Твоя очередь. – Чего очередь? Куда очередь? Меня очередь?       Лань Чжань встал и начал снимать с себя свой белоснежный халат, который был облит вином. Уже через несколько минут он остался только в одной белой рубашке и чёрных штанах, которые всегда носили последними в повседневной одежде клана Лань. Вэй Ин был шокирован, но понимал, что Лань Чжань пьян, а значит, он не знает, что делает. Вэй Ин был его лучшим другом и опорой, и, естественно, всё, что он делает пьяным, останется только между ними. Резко Лань Чжань снял свою налобную ленту, что было редкостью даже когда он пьян. Он схватил руки Вэй Ина и связал их. Тот стал сопротивляться и громко кричать, чтобы образумить его хоть немного, но Лань Чжань наложил заклятие молчания и он затих. Вэй Ин уже просто лежал на постели и не сопротивлялся, потому что понимал, что Лань Чжань не причинит ему боли, будь он хоть пьян, хоть трезв. Он медленно расстёгивал чёрный пояс Вэй Ина, который был не только украшением, но и органайзером для оружия. После он сел на Вэй Усяня и стал расстёгивать пуговицы на его чёрных одеяниях. Затем он привстал и стал стягивать с него штаны, но Вэй Ин сопротивлялся и стал брыкаться, но Лань Чжань был неумолим и только сильнее прижал его к кровати. И вот уже через несколько минут Вэй Ин был в полуголый, в одной рубашке. Лань Чжань поднял его с подушки и медленно и нежно завёл его руки себе за голову, на свою истерзанную шрамами спину. – Вот ты и исцелишь мои шрамы, – шептал себе под нос Лань Чжань. Он нежно повис над Вэй Ином. Он начал прикасаться к его губам, как тогда утром, медленно обхватывая губы Вэй Ина и знал, что ему это горячо нравится. Им было так хорошо и легко, но вот неожиданно Лань Чжань начал делать то, от чего Вэй Ину стало невыносимо, и снял с него заклятие молчания. Его громкие, изнемождённые стоны полились наружу. Он стонал и кричал так громко, что это наслаждение можно было услышать в каждом углу комнаты, да и не только в комнате, но и в коридорах. Но им было не до коридоров и дверей, за которыми кто-то мог стоять. Их губы слились в унисон. Они нежно ублажали губы друг друга, особенно это нравилось Вэй Ину. Лань Чжань чувствовал это, ведь прямо под ним лежало такое невинное, такое красивое и такое неукротимое, но в то же время смиренное, горячее тело. Вэй Ина жутко сковывала рубашка, но у него не было сил сказать об этом, хоть на нём уже не лежало заклятие молчания. Из его губ от страсти лилась кровь, но сил сказать о скованности рубашки не было от изнеможения, настоящего страстного изнеможения. Это продолжалось всю ночь, с каждым разом всё сильнее, с каждым разом всё изнеможённее. С каждым разом всё слабее, всё тише, а для Лань Чжаня всё желаннее. Завязанные руки Вэй Ина у уже больше так не могли, ведь если бы он сейчас не испытывал такой страстный адреналин, то они бы уже онимели и отнялись. Их сковывала одна лишь лента, но она не отпускала его. Казалось, что она вот-вот разорвётся, но руки были связаны так крепко, что развязать их можно было только с помощью острого предмета. Вэй Ин был изнемождён чуть ли не до смерти, его силы совсем иссякли, у него не было сил даже стонать от удовольствия, но это удовольствие за несколько часов уже превращалось в настоящее насилие. Он был уже почти без сознания. Лань Чжань в это время тоже был очень уставшим, но всё же продолжал, до тех пор пока уже не мог стоять на руках. После этого он рухнул на всего влажного и почти без сознания Вэй Ина.       И вот уже утро, но никто так и не проснулся. Часы проходили, и только в час тигра Лань Чжань открыл правый глаз. Ему казалось, что его голова вот-вот расколется. Все его конечности жутко ломило от боли. Он привстал повыше и начал вспоминать, что вчера с ним произошло. В комнате был жуткий бардак: всё разлито, всё разбито и раскидано... Перед ним на подушке, которую если выжать, то можно набрать целое ведро пота и несколько капель размазанной крови, лежал изнемождённый чуть ли не до смерти Вэй Ин. Его укрывало одно лишь одеяло, а его рубашка была разодрана в пяти местах, и уже казалось, будто это не рубашка, а какие-то клочья. Его руки были по прежнему связаны. Он лежал, как несчастный скованный пленник, в его постели. Лань Ванцзи был в полном ужасе. Он бросился будить и развязывать Вэй Ина. Тот был настолько изнемождён, что не мог не только двигаться, но и говорить. Он приоткрыл глаза и улыбнулся тому, что его руки наконец-то развязаны. – Ч-что вчера п-произошло? – почти с нервным срывом спросил Лань Чжань. – Не знаю, что и как, но ты больше у меня не пьёшь, – еле слышно прошептал Вэй Ин, не упустив насмешки. У него болело всё тело. Руки ломило от того, что они были связаны, губы обоих были искусаны до крови. Но особенно у Вэй Ина болел низ живота, как будто его истязали всё это время острыми предметами. Ему было очень больно, а на ране выступило немного крови. Лань Чжань осознал, что сделал с Вэй Ином этой ночью. – П-прости меня...       Для Лань Чжаня это был какой-то тихий ужас, хотя, учитывая те стоны, которые разносились по всему дому несколько часов подряд, то не такой уж ужас был и тихий. – Этой ночью ты был слишком великолепен, Лань Чжань, – снова с гримасой сказал Вэй Ин. Лань Чжань резко отодвинулся. Он не знал, куда ему деться и что теперь делать, ведь теперь все будут это обсуждать, а может быть, даже это дойдёт до дяди и отца, тогда наказания ему не избежать, да и это оказалось бы позором. Он накинул длинную белую рубашку и хотел уйти и оставив Вэй Ина отдыхать и набираться сил, которые он полностью истратил, но... – Обними меня       Лань Чжань резко обернулся и был шокирован такой просьбой. Но он понимал, в каком сейчас состоянии Вэй Ин, и молча снова сел на кровать. – Ну же, – со старой ухмылочкой сказал Вэй Ин. Лань Чжань переодел рваную рубашку Вэй Ина в свою. Она была ему немного великовата. Лань Чжань сместил Вэй Ина и лёг с краю. Он прижал его к себе. Вэй Ин был очень горячий и нежный. Они лежали в объятиях, таких приятных, нежных и очень тёплых. –Т-тебе было больно? – Лань Чжань говорил это дрожащим голосом. Он боялся, что причинил ему боль. Вэй Ин молчал и не знал, что ответить... – Ну... Смотря когда... – Что ты имеешь в виду?! – он чуть-чуть отодвинулся от Вэй Ина и стал пристально смотреть на него. Он говорил это с жутким недоумением. – Ну... Как сказать... Тебе правду или... – Нет! Только правду! – Когда ты меня раздевал, я сопротивлялся и не хотел этого, но ты настоял. Потом, когда ты меня целовал, мне было так комфортно и хорошо... – Целовал?! – Да да! И это ещё не конец...       Лань Чжань с ужасом смотрел на Вэй Ина и слушал эту историю. – Но после... Ты делал то, за что я мог, как и кролик, на тебя обидеться... – Я тебя бил?! – Неее... Кое-что другое... Ну, ты это... Меня на... кровати... Моя рана... Ну, там и ниже...       Лань Чжань был человеком неглупым. Он понял всё, о чём тот говорил и от этого был в полнейшем ужасе. – Я сделал это с тобой... – И что? – Как что?! Мы же с тобой только вчера... – Лань Чжань... – Хватит Вэй Ин! Хвати...       Вэй Ин изо всех сил резко поднял голову нежно поцеловал Лань Чжаня. Это был не простое прикосновение, а полноценный поцелуй. Жар от их губ равномерно расходится по всему телу. После того как Вэй Ин откинулся на подушку, Лань Чжань перестал винить себя читать нотации. Он просто медленно поглаживал его и иногда целовал. Через несколько минут они снова заснули.