Ничего не будет, как прежде.

— Вы только послушайте, босс вчера такое сказал! Чуя был уже достаточно пьян, о чём свидетельствовал пунцовый румянец, занявший своё место на острых скулах, щеках и кончиках ушей. Хироцу и Кадзи лишь вздохнули в унисон, прекрасно понимая о чём сейчас пойдёт речь. А точнее о ком. — Вот бы Дазай вернулся в организацию... Слыхали!? Он что, хочет сказать, что нынешние пятеро главарей его не устраивают!? Он гневно тушит сигарету о дно хрустальной пепельницы, вкладывая в этот жест всю свою раздражительность, что успела скопиться за столь длительный период. Ещё и эти лукавые улыбки Мори, когда он спрашивал мнение Чуи насчёт возвращения Дазая в мафию. Когда-то Накахара мечтал об этом, но не сейчас, когда понял насколько свободнее и легче дышится, когда нигде не маячит ненавистная тебе скумбрия. — Я согласен с боссом, хотя не думаю, что он вернётся, — говорит Хироцу с лёгкой улыбкой. — А, чёрт подери! Я не успокоюсь, пока не выскажу этому ублюдку Дазаю пару слов! Чуя раздражён до предела. Казалось, что сейчас в этом маленьком баре, в котором они засели втроём, произойдёт настоящий взрыв. Он достаёт из кармана брюк телефон, ищет нужный контакт и нажимает на кнопку вызова, поднося смартфон к уху. Указательный палец ритмично стучит по барной стойке, пока по ту сторону провода доносятся лишь монотонные гудки. — Не берёт! И Чуя свирепеет ещё больше, когда Хироцу отбирает у него телефон и, — о, чудо! — ему отвечают. Рыжеволосый мафиози выкрикивает пару нелестных слов в тщетной попытке, что Дазай, по ту сторону провода, услышит его. А после выхватывает свой телефон обратно, но вместо ненавистного голоса шатена слышит только гудки. Чуе приносят воды, которую он выпивает залпом, после роняя голову на ровную поверхность барной стойки. Голова начинала неприятно гудеть от выпитого алкоголя, а мысли путались, мешаясь с чувством обиды. С того разговора на крыше прошло чуть больше месяца. Казалось, что тогда Чуя ушёл победителем, растоптав Дазая и показав ему всё то, от чего так старательно пытался убежать суицидник. А Чуя был готов поспорить, что всё это время Осаму пытался забыть Накахару. И это иногда приводило к беспочвенным и глупым приступам ревности. В итоге, они не встречались. Ни тогда, ни сейчас. Никто не был обязан сохранять верность. Такие вещи даже не обговаривались. Но почему-то всё равно было неприятно представлять Дазая с кем-то. А потом в памяти всплывали те слова, что Дазай ни с кем не целовался. Это было так на него похоже. Он всегда предпочитал говорить шарадами, не умея объяснять свои чувства прямо, как они есть. Но если и есть что-то, что мафиози понял за эти четыре года, то это то, что ему самому стоило сменить тактику. Настало время помочь Дазаю в выражении этих чувств, а не слепо угадывать, что там взбрело в гениальную тёмную голову в этот раз. Настало время научить Дазая любить его, Чую, так, как рыжеволосый привык чтобы его любили. Ну, это всё, конечно, если чувства взаимны. И Накахара надеялся, что ему не причудились все те взгляды и полуулыбки. Что Дазай всё-таки был с ним искренен, а не пытался вновь одурачить. И если раньше Чую преследовал страх, что Осаму вновь обманет, вновь предаст, то теперь рыжеволосый был настроен решительно. Если всё время бояться, то можно упустить то, что под носом. Что он и сделал два года назад, когда не смог ответить шатену из-за собственного страха. И, возможно, только в теории, они уже готовы к разговору, который откладывали слишком долго. Правда, теперь Чую не покидает навязчивое чувство, словно Дазай избегает его. Словно вместо шага вперёд было сделано два назад. --- Время вновь несётся вперёд. Остановить или заморозить его не представляется возможным. День сменяется ночью. И так из раза в раз. Дазай вновь учился жить, а не существовать. Старался быть полезным агентству, вновь взял под своё крыло мальчишку, надеясь, что этот не будет так же благоговеть перед Осаму, как это делал и делает Акутагава. Всё же Дазай хотел вырастить самостоятельный дуэт, который сможет поддерживать хрупкое равновесие в Йокогаме, а не дуэт, который только и ждёт последующих указаний от Дазая. Он устало выдыхает, распластавшись на футоне. Кто бы мог подумать, что Осаму Дазай взаправду устанет от работы. И пускай со стороны выглядело, что он ничего не делает, только просиживает штаны и балду пинает, на деле для него уже было превеликим подвигом подняться утром с постели и куда-то пойти. Он уже не пьёт так много, как это было пару лет назад. Лишь изредка выпивает у себя дома, после проваливаясь в крепкий сон. Да, определённо жизнь налаживалась. Дазай наливает в чоко саке, отпивая немного. Он выуживает первую попавшуюся книгу, которую позаимствовал из небольшой библиотеки для клиентов в комнате ожидания детективного агентства. Дазай медленно вчитывается в ровные строчки романа, иногда лишь вновь пригубляя горячительную жидкость, что приятно согревала изнутри. А потом по комнате разносится истошный вопль телефона. Осаму лишь украдкой смотрит на экран, а после всё его лицо бледнеет на пару тонов. "Слизняк" Именно так оповещал экран смартфона о звонящем. И кто бы мог подумать, что в столь чудесный день Чуя найдёт способ, как испортить Дазаю выходной. Он не намеревался отвечать. Больше из вредности, нежели он действительно не хотел разговаривать с бывшим напарником. После того случая на крыше Осаму в полной мере осознал своё положение. Но все эти доводы так и оставались какими-то догадками, а не сухими фактами, к которым он, Дазай, привык. Возможно, прямо сейчас Чуя хотел предоставить эти самые сухие факты, но шатен считал, что пока не время. Точнее, ему самому нужно ещё немного времени, чтобы признать этот позорный факт, чтобы пропустить его под кожу и слиться с ним воедино. Чтобы, наконец, не испытывать животный страх перед осознанием, что твоё сердце не принадлежит тебе вовсе. В итоге, Дазай даже смело предполагал, что всё произошедшее это лишь желание ощутить старые эмоции. Иными словами — дело привычки. Причём, с обеих сторон. Когда-нибудь они поговорят обязательно. А пока что Дазай выключает звук у телефона и продолжает наслаждаться компанией себя любимого, первого попавшегося романа и саке, который к утру должен быть допит. --- Дазай это пиздец. Он вёл себя, как маленький ребёнок. И Чуя правда не понимал, почему все вокруг называли его вундеркиндом в своё время. Чем там все так восхищались, где же этот расхваленный гений? Самый обыкновенный подросток, у которого полная мешанина в голове. Где за рационализмом прячется самая нежная душа. Чуя всегда был уверен, что она слишком нежная, как крыло бабочки, поэтому Осаму и выстраивает вокруг себя столько барьеров. И Дазай был ребёнком, им он и остался. Иначе Накахара не мог объяснить всё это. Ему хотелось злиться, найти Дазая, схватить за плечи и потрясти. Ну почему Дазай не мог просто ответить на звонок или написать пару слов, что не готов говорить. Зачем нужно было уходить в этот тупой игнор? Почему всё повторялось снова? А потом Чуя вспоминает, как же всё-таки ему было хорошо с Дазаем. Как по-мальчишески он был счастлив проводить с ним время за видеоиграми, где частенько проспоривал желания шатену. Как было тепло на душе, когда перебинтованные руки укладывали его спать после использования порчи. Как было незабываемо закинуться новой наркотой, а потом ловить вместе приход и последующий бэдтрип. Как было хорошо вместе. А теперь они постоянно порознь. У Чуи никогда не получалось прочувствовать эту грань, где он уже не отдавал себе отчёта и был вдрызг пьян. Вот и сейчас ему требуется всего лишь несколько шотов в этом ночном клубе, и он уже пытается набрать одно единственное: "Спасибо за всё, было круто". Но пальцы так и норовили промахиваться по кнопкам, выдавая просто несуразный набор букв, а не связный текст. В итоге на экране телефона выходила всякая хрень по типу "рсйгёу", "лбл уь?", "спдыьсо дыб ра", "лбую!" Разве, не у всех так, когда всё перед глазами плывёт? Он отправляет каждое сообщение, понимая, что ему всё равно не ответят. Поэтому, смысл был беспокоиться о том, что он покажется глупым и навязчивым? А потом Чуя убирает телефон обратно в брюки, он сюда пришёл, чтобы отдохнуть, а не грузиться мыслями о Дазае. Мафиози уходит на танцпол, двигая бёдрами в такт музыке, что бьёт набатом по вискам. Обнимает какую-то брюнетку, с которой недавно пил на брудершафт, кружит её в своеобразных па, а после целует куда придётся. Они обмениваются номерами, шутят на дурацкие темы, с которых Накахара громко смеётся. А после ему приходится выслушивать о чужом бывшем, поддерживая своеобразными "какой же он мудак!" На мгновение он даже чувствует себя вновь счастливым, когда все тревоги покидают его тело, а новая знакомая так к себе располагает. Он решает проводить девушку до её дома, а потом они зависают на детской площадке, постепенно трезвея. Он висит вверх тормашками на одном из турников, хохочет с того, как забавно выглядит весь мир вверх тормашками, а после брюнетка целует его, говоря, что они словно Мэри Джейн и Питер Паркер. Домой он возвращается только под утро. Вваливается в свои апартаменты, стягивает удушающую одежду и ползёт прямиком к кровати, чтобы посмотреть глупые селфи, которые сделал за сегодняшнюю ночь. Но вдруг приходит ответ: "?" От неожиданности телефон выскальзывает из ладоней и ударяется об лицо. И стало так больно. Так блять больно. Вот только не ясно из-за чего именно.