Будильник на завтра

На утро не от будильника просыпаюсь, до него. Сил нет больше ждать, соскучился, стосковался. Бли-и-и-ин горелый! Ленка рядом потягивается, бретельку двумя пальчиками с плеча спускает и смотрит… с намёком. Да ё-моё! Мне вот только этого не хватало. Улыбку натягиваю, в лоб жену целую: — С добрым утром, солнышко! Я в душ. Лена вздыхает, но вроде пронесло… на этот раз. Ежели б тебе, Владик, раньше сказали, что от жены станешь бегать… психом бы посчитал… и морду набил. А сейчас изворачиваешься как уж на сковородке, и даже не стыдно. Ладно, пройдет, как разладилось, так и наладится… когда-нибудь. Всё равно мысли только об Олеге. Хорошо хоть дела кое-какие остались, те же пирожные купить… есть чем отвлечься; не голову, хоть руки занять. Завтракаем вдвоем с женой. Спрашиваю: — А тёща-то моя куда делась? Я без Галины Палны скучаю. — С Левкой гулять пошли. Они оба рано встают… Влад, а может второго ребенка заведём? Я чуть яичницей не подавился. Горло прочищаю: — Мы вроде попозже хотели? — Ну а что тянуть? Лев подрос уже, деньги есть, жильё позволяет. Если трудно будет, мои родители помогут… А, вот откуда ветер дует… У тёщи интуиция как у гестаповца, точно что-то почуяла… и меры принимает. Да, Владик, «маму» ты в расчёт не брал, зря. Это тебе ещё аукнется. — Лен, давай попозже это обсудим, неожиданно как-то… — Конечно, давай попозже. Одеваться начинаю, тут и тёща с ребенком нарисовались. Довольные, румяные, говорят, в снежки играли и черепаху лепили. В спальню ухожу, джинсы натягиваю. Стою, думаю, что сверху надеть. Галина Пална вплывает, как обычно без стука, она эти интеллигентские штучки не признает: — О, зятёк, я как раз вовремя. — В смысле? — Да я свитер тебе в подарок купила, вот щас и померяешь. — Спасибо, мама. Вынимает. А ничего: с «косами», темно-зеленый, травяного такого цвета, тонкий, вроде даже кашемировый. Натягиваю, ну… мне нравится: почти в облипку, эротишно этак. Как раз на голое тело носить. Тёща морщится: — С размером, кажись, промахнулась. Вроде в прошлый раз такой же номер брала, да и ты как был худой, так и не отъелся… Вот оказия. — Да ладно, Галин Пална, отличный свитер. В нём и поеду. — Езжай, уважь. И это, не задерживайся там, вечером финал показывать будут, чтоб со всей семьей посмотрел и прокомментировал, если мы чего не поймём. — Да куда я денусь… Нет, она точно в прошлой жизни в гестапо работала… на высокой ответственной должности. А теперь на мне опыт применяет. Ясное дело, про руку будет пытать. Но Галина Пална не Олег, так просто по ушам не поездишь. Наивный он у меня… мальчик мой хороший… — Ты чего разулыбался? — Да допрос предвкушаю. — Какой допрос, всё по-родственному. — Вот это и пугает. Чужого вы может ещё пощадили бы… — Ладно, езжай уже, остроумец! Фу, вырвался наконец. Потом про всё это подумаю. Вот честное слово, трясет прямо, душа болит, минуты считаю. Что мог, переделал. На полвторого договаривались, в час десять подъезжаю. Смотрю у подъезда на лавочке… Олег. И ты заждался? Подхожу, на корточки перед ним присаживаюсь, в глаза заглядываю: — Привет! — О, привет! Я думал, ты ещё не скоро… Улыбается, а я как тот крокодил, который «солнце в небе проглотил» — от счастья прямо распирает изнутри. — Олежка, я соскучился безумно… и ты пораньше вышел… — Да я ещё от Саши сбежал. Ему «метка» твоя покоя не дает, всё допытывался, кто покусал. Не хотелось объясняться… Выпрямляюсь, руки в карманы засовываю. Быстро моё хорошее настроение того… сдулось. Стыдишься меня? Всё правильно, я и не думал, что по-другому выйдет. — Ну… понимаю, я — не лучший вариант. Олег тоже встает: — Ты что? Влад, всё не так. Сашка пристал, когда я уже одевался, а у него такие разговоры часа на два… Для меня ты всегда — лучший… — Олеж, прости, кажется, у меня психоз… Стоим, в глаза друг другу смотрим. В голове туман, люблю его, хочу… если прямо сейчас не поцелую, сдохну. Плевать, что увидеть могут. К губам прикасаюсь коротко, нежно; и всё равно будто током прошибает, в паху сводит. Отрываю себя почти с мясом, нет, кажется двор пустой, только в подъезде кто-то худой, долговязый маячит. Сашка что ли в шпионов играет? А, хрен с ним. Олег меня к машине дергает: — Влад, поехали. Черт, я же так зазнаюсь… — Поехали, мой хороший. Повезло, пробок не было, быстро домчались, а то на меня «Шепсагра» подействовала, извелся весь. В квартиру заходим, я извиняюсь: — Тут у меня не Версаль, скромненько. — Да плевать! Олег меня к стене толкает, рот поцелуем запечатывает, аж коленки задрожали. Страстный ты мой! Да я и сам… еле дотерпел. В комнату его утягиваю, на кровать… хорошо что квартира маленькая, недалеко, иначе бы не дошли. Одежду друг с друга как попало стаскиваем… Олег сегодня предусмотрительный, не в рубашке. Боюсь снова бы порвал, совсем себя не контролирую. Наконец кожа к коже прижимаемся, стонем оба. Да что ж мы такие голодные? Всего два дня не виделись… Олег сверху оказывается, своим членом о мой трётся. У меня перед глазами мошки серебристые пляшут как перед обмороком, в плечи его вцепляюсь. Всё, что угодно готов позволить: — Олежа, любимый мой! Он вздрагивает, ещё ближе, крепче обнимает, в губы целует. Вот уже я наверху… двигаться медленнее стараюсь, чуть отстраняюсь — подольше хочется. Олег, наоборот, вниз меня тянет, ягодицы сжимает. Глаза мутные совсем, почти рычит: — Нет, хочу тебя. Сейчас. Ну! Всё-таки терпение — это не про моего Шепса. В руку его беру, ласкаю. Олег выгибается, имя моё выстанывает: — Вла-а-а-а-ад! Как же меня кроет от этого! Кажется, никого другого в моей жизни не было. Хороший мой, единственный! Олежку колотить начинает, спину мне царапает, на крик срывается: — Влад!!! Да, Боже, ДА!!! Целую его, стоны затихающие слушаю. Потом не выдерживаю, под себя подминаю, со всхлипом бедрами навстречу толкаюсь. Бесятина эта ухо моё прикусывает и выдыхает: — Кажется, кто-то любит удовольствие растягивать? — Нет… да… Олег член мой в руку берет и большим пальцем медленно-медленно по всей длине проводит. Губы кусаю, но всё равно вырывается: — Сдаюсь… сдаюсь… Олежа, пожалуйста! Сильнее меня сжимает, вверх-вниз двигается. У меня в глазах темнеет, воздух ртом хватаю, ору… вроде бы… себя не помню, зубами в плечо впиваюсь… В сознание прихожу — Олежа на руку опирается, на меня смотрит… на плече укус. Хорошо, синяк на этот раз. Глажу его, улыбнуться пытаюсь: — Хороший мой, прости. Я с тобой вообще ничего не соображаю. Кусаюсь, одежду рву… Никогда такого не было… Бес мой ухмыляется: — Что совсем никогда? — Совсем. Затмение какое-то находит, сдержаться не могу… Олег бровь выгибает строго, пауза драматическая… и вдруг смех. В нос меня чмокает: — Собакен, я тебе уже говорил, не заморачивайся. Мне всё нравится. А то, что ты голову теряешь… приятно… очень. Ладно, я до ванной прогуляюсь. Из комнаты этак неспешно, вальяжно выплывает. Я на задницу его залипаю, на полном серьёзе собакой себя чувствую — щас одно ухо подниму и язык свешу. Ну всё, Шепс, не сию минуту, конечно, но одним разом ты сегодня не отделаешься! Олег из ванной в одном полотенце выходит, я ему халат протягиваю, а он застыл, на стену уставился. А, понял, на постер с собой. Взгляд на меня изумленный переводит: — Влад? Халат на плечи ему накидываю — серо-зеленый, под глаза подбирал. Красиво! А себе бордовый, нравится мне этот оттенок. — Ты оденься сначала. Здесь первый этаж, пол холодный и батареи так себе, простудишься. И тапки давай, надевай… А постер этот я давно хотел, но не дома же вешать. Здесь как раз. — Я… в шоке… поверь. А почему именно этот? — Выглядишь на нём хорошо. — В смысле почему не мы вдвоём? — А где ты такую картинку видел? Чтобы ты да я да мы с тобой? А вообще, ты здесь с собакой? Считай, что это я… — Нет, не похож, у тебя какая-то другая порода. — Ага, двортерьер называется. — Влад, хватит на себя наговаривать! Вот сейчас вообще без шуток. То ты «некрасивый», то я тебя стесняюсь, то вообще дворняга. Откуда такие проблемы с самооценкой? — Оттуда. Тяжелое детство, деревянные игрушки… Ты меня от меня самого защищать собрался? Рыцарь! — Да перестань ты! Не смешно уже! Олег от возмущения в рукава не попадает. Помогаю, пояс завязываю, любуюсь: — Красивый ты безумно. Особенно сейчас, когда в халате, с волосами растрепанными, домашний такой… мой! Шепс краснеет, а у меня от этого мурашки по всему телу. Смотрю на него как на картину. Олег головой встряхивает, за телефон берется, ищет что-то. Потом подходит, за плечи обнимает: — Вот, смотри на кого ты похож — бельгийская овчарка, малинуа. Понял? Не дворняжка, а пёс породистый. Такие собаки в полиции служат, в армии, в МЧС, они умнее «немцев». — Олеж, я так собой гордиться начну… — Гордись, тебе есть чем. Чтобы я этих гадостей больше не слышал. И давай фото совместное сделаем. Олег спиной на меня облокачивается, я его обнимаю… селфи получается огонь — у нас прямо на лицах написано, чем недавно занимались. Нравится, слов нет. — Кот, давай передохнем, в телевизор позалипаем? Там сейчас старые выпуски «Битвы» крутят. — Давай. — Погоди, я сейчас. С кухни возвращаюсь нагруженный — шампанское, бокалы, блюдо с фруктами. У Олега глаза округляются. — Там ещё пирожные и эти, бутерброды маленькие, канапе. Сейчас принесу… — Ничего себе! — Старался. Ухаживать за тобой пытаюсь. — Получается. Иди сюда! Подмигивает. Я еле отлипаю: — Пара минут. Я никак до душа не дойду… Возвращаюсь, Олег уже шампанское открыл, телевизор включил. Сидит, банан ест… паршивец! Нет уж. Встряхиваюсь, рядом сажусь. Мне ведь не только секс с тобой нужен, мне… всего. Заснуть с тобой, проснуться, покормить, в халат укутать… и вот просто так посидеть тоже. Шампанское разливаю: — За что выпьем? — Издеваешься? За нас! — За нас! Бутербродом закусываю, потом пирожное беру. Разговор какой-то легкий, ничего не значащий. Пришло моё завтра, потерять боюсь. — Кстати Олег, знаешь, про нас тоже фанфики пишут. Владлеги называются. — Что значит «тоже?» — Ну не только же про вас с Димкой… Шепс улыбается: — Ревнуешь? Зря, даже близко ничего не было. Дружим просто. — Ну я примерно так и думал. Попусту фанаты мозг напрягают, вы с этим сурикатом не монтируетесь… — С кем?! — С сурикатом. Ну ты — кот, я… забыл… — Малинуа! — Да, овчарка эта бельгийская, так проще. Ну а Димка — сурикат. Неужели не похож? Олег смеется: — Знаешь, никогда не думал, но… реально… сурикатина. Только ему не говори, обидится… Постой, а почему мы с ним «не монтируемся»? Интересно-интересно… — Да одинаковые слишком. Даже хобби общие, и девчонкам одним нравитесь. Где здесь искре проскочить? Олег на меня смотрит пристально, потом взгляд опускает. Всё, посидели, сейчас более интересными вещами займемся. К себе его притягиваю, за подбородок беру, большим пальцем губы глажу — знаю уже, как ему нравится. Олежа дышит чаще, глаза прикрывает. Единственный мой! Не хочу, чтобы наше время заканчивалось, я ведь теперь от свиданки до свиданки живу… На колени его усаживаю, пояс халата развязываю. Удобно-то как, пара движений, и всё, в чем мать родила. Олег наклоняется, целует меня, а я его плечи, грудь глажу, соски. Шепс мой поцелуй разрывает, стонет, выгибается. Теперь уже губами бусину мну, прикусываю. — Вла-а-а-ад! Руками по бедрам провожу, ягодицы сжимаю, вход ласкаю. Там… влажно. Ё-моё, ты готовился что ли? Палец внутрь ввожу. Олег вздрагивает, выдыхает сквозь зубы, за запястье меня хватает, назад подается. У меня голова плывет, сердце трепыхается. Его одного хочу… всегда… К шее поцелуем приникаю, голос хрипит: — Пошли в кровать! Олег смотрит на меня, губы облизывает. Поднимается медленно, плавно, а я уже растерзать его готов. Встаю, халат с себя сдираю. Шаг вперед делаю, а бес мой отступает. Рычу недовольно, он бровь вздергивает: — Ты же сказал на кровать? Я и иду. — Поговори мне ещё! — Мяу! Доигрался! В матрац его впечатываю, целую жадно, ниже спускаюсь, засос на ключице оставляю, потом укус… ещё ниже, пупок языком обвожу, член в рот вбираю… Олежа стонет тихо, я его живот, ягодицы оглаживаю, снова ко входу подбираюсь. Где эта смазка треклятая? Вроде в тумбочке у изголовья была. Отрываться не хочется, но тут без вариантов. Шепс глаза поднимает, темные они у него сейчас… жадные. Меня будто магнитом тянет, еле нахожу что надо. На колени перед ним опускаюсь, в щиколотку целую, выше… по бедру языком веду, кожу прикусываю. Кажется, и здесь синяк будет. Олег дышит рвано, простынь стискивает: — Влад, не тяни… Всё, всё, мой хороший. Один палец свободно входит, сразу второй добавляю, растягиваю тебя, о-па, кажется бугорок нашелся. Олежка дрожит: — Да, ДА!!! Ещё! Господи, как же здорово, что ты не молчишь. Я бы извелся весь, хорошо тебе со мной, или… От стонов твоих голова кружится, в паху сводит. Третий палец… всё, сил не осталось. Ноги тебе приподнимаю, внутрь толкаюсь. Медленнее, Влад. А ты наоборот: — Давай! Сейчас! Крышу срывает напрочь. Классно так, что я даже стонать не могу. Дышу с хрипами. Голос возвращается: — Олег, Олежка, любимый мой! Чаще толкаюсь, сильнее, на всю длину. Глубже! Горячо, тесно, в глазах темнеет. Чувствую, долго не выдержу. Член твой ласкать начинаю, одно движение всего, и уже: — Вла-а-а-а-а-а-ад!!! Сжимаешься весь внутри, и я тоже… с тобой. Улетаю куда-то, даже сознание почти гаснет. Потом целую, волосы сквозь пальцы пропускаю. Да у меня же прямо здесь полотенце было, на всякий случай. Как раз пригодилось, так ещё немного полежишь со мной. Обтираю тебя, жмуришься как кот, даже потягиваешься немного. Ложусь, прижимаюсь всем телом. Ты мне в глаза заглядываешь: — Влад, с тобой так классно… даже странно. — Знаю я твоё «странно». Ты так говоришь, когда понять не можешь. — Прав, не могу. С тобой по-другому всё. — И у меня по-другому, как в сказке. — В какой ещё сказке? — Ну… примерно в такой. Жил-был прекрасный принц Олег, мечта всех девчонок от 5 до 35, а может и постарше. И вот однажды соблазнил принца злой чернокнижник Череватый. Стали они встречаться, непотребствами всякими заниматься… — А дальше? — А дальше я ещё не знаю. Разберемся… после. Главное, что пока я там. — Где? — В сказке, глупый. И принц пока мой. Ладно, не грузись. Расскажешь что-нибудь? Я тебя недавно в Телеграмме глядел, ты про творческие планы задвигал. Поделишься? Ну тут Шепса дважды просить не надо, только дай похвастаться. Я больше даже не слова, голос слушаю. Ты ведь и вправду мой принц. Не думал я, что так выйдет… что меня парень, не девушка с ума сведёт… прикипел, не оторвать. У тебя мерч обновить, песню записать, сайт свой… А у меня одна мысль — с тобой подольше побыть, не надоем пока… Прожекты, конечно, имеются, но ты — важен, а они — нет… так, если время останется… Болтаем, смеемся. Олег приподниматься начинает: — Грушу хочу. Я её давно просмотрел, но отвлекся… Садится, морщится, губу закусывает. У меня сердце в пятки: — Олежка, больно? Прости меня дурака, разошелся… Осторожнее буду. Опыта-то никакого… Правда, прости… — Влад, нормально всё. — Точно? — Точно. Прошло. — Ну… тебе виднее… как оно должно быть… Взгляд удивленный. — Ты вроде говорил что… это… короче, было уже… — Не было, — взгляд отводит, — С мальчишками пару раз, а не… в общем, ты-первый… Влад, блин! — Чо? — Улыбку довольную с лица убери! Ревнивец! Ты меня пометь ещё! — Так, Олеж, я уже… На шею свою в зеркало посмотри. Остальное-то быстро сойдет, а это ещё недели на две точно. — Издеваешься? — Есть немного… Но когда кусался… это не почему-то там, просто сдержаться не мог. Хорошо мне с тобой… слишком. В висок его целую, запах вдыхаю. Слышали про бабочки в животе? Вот их сейчас чувствую… и улыбку согнать не могу. Даже не думал, что для меня это так важно — первым быть. Люблю! Никого другого даже близко к тебе не подпущу. Мой! Любимый, единственный… Щеку твою глажу, ты к руке прижимаешься. Котёнок! И тут телефон звонит. У меня мелодия другая, да и выключил трубку к чертовой матери: — Олежа, твой? — Да, будильник. Пора… — Уже?! Не может быть… рано ещё. — 18:00 — Вот… фигня какая… — Я тоже завис. В уголок губ меня целует, в ванную идет, а я вслед с тоской смотрю. Тошно мне, не могу без тебя… Вот реально не могу. В следующий раз когда? Два дня, три, четыре? Что я всё это время делать буду? На фотки твои залипать, кружки слать? Так мне мало. Вот если бы… совсем вместе… чтобы ты кто мне домой возвращался… тогда может и надышусь. Влад, тормозни! Встречаетесь всего ничего… Но это если по времени, а так… Всё что до тебя, будто не со мной было. Олежка вернулся. Обнимаемся снова, прижимаю его как можно ближе, в ухо целую. Сам спрашивает: — Когда увидимся? — У меня завтра весь день съемки в такси. Ну а дальше — как скажешь. — А у меня послезавтра расписано. Значит через два дня? — Ага. Вздыхаю. Как же отпускать тебя не хочется… Но надо… В душ забегаю, одеваюсь через силу. Домой тебя отвожу. Как к себе еду, вообще не помню, голова будто в тумане… Сил нет больше расставаться. Ладно, как-нибудь…