Будильник на завтра

После свидания домой возвращаюсь сам не свой, Ленка в щёку целует, а мне отстраниться хочется. Ну хоть тёща отвлекает. Вот уж с кем как на пороховой бочке: - Чой-то ты зятек такой смурной приехал? Дела не идут? - Идут. Давайте, мама, телевизор смотреть, «Финал» небось уже показывают. - Показывают. Садись, подвинемся. Как раз вовремя, про Шепсов сюжет начинается. Они у режиссеров всегда «два в одном». Залипаю намертво, лошадьми не оторвать. Тёща тоже в экран уставилась, даже не моргает. Вдруг Владимир Николаич вскидывается: - Не люблю я этих Шепсов, наглые больно. Морды еврейские, везде без мыла пролезут. Мы с Галиной Палной вдвоём всхрапываем. Я-то что, зубами скрипнул, про себя матернулся; зато тёща не смолчала: - Уймись, отец, целее будешь. Дай на Сашку полюбоваться. Тот брови хмурит: - И не стыдно тебе любоваться при живом-то муже? Теща улыбается, по плечу его гладит: - Ты Володенька мой родненький, любимый. А только у каждого человека мечта должна быть. - Размечталася! Галина Пална руки в боки: - А ну, цыц! Ты что ли лучше? Давай я тебе в следующий раз Мерлину твою Монро выключу. Или перед телевизором раскорячусь: «Что это ты на красотку молоденькую вылупился? На меня старую гляди!» Тесть булькает протестующе, а мы с Ленкой ржём откровенно. Тёща у меня – явление природы. Она и нас затыкает: - Молодежь, хватит жужжать, я телевизор смотрю! Встаю, Лену пальцем за собой маню, мол, давай выйдем, передохнем, а то здесь от смеха помереть можно. На кухне жена меня обнимает: - Влад, мы тоже такие будем? - Нет, твою маму не повторить… И тут меня прямо торкает. Представил, что нам с Ленкой под шестьдесят, дети взрослые, внуки может уже есть… всё как когда-то мечтал. И у Олега тоже семья… Было, да прошло… По праздникам через раз видимся… Нет, я не то чтобы стареть не хочу, все там будем, я ТАК не хочу… Замутило, ком в горле встал… Да не доживу я, сам без тебя в петлю полезу. Владюша, а ты чего хотел-то? Здесь тебе не гейропа! А и правда, чего хотел? Ну, давай, попробуй другой вариант в голове прокрутить. Почудилось: утро, кровать, Олег рядом… морщинки у глаз, на щеках… спит ещё. Господи, как же грустно тебя таким видеть! Себя-то ладно, но его… Хотя… если… я даже и не замечу, что ты изменился… Только тебе-то оно надо? Это у меня сердце изболелось, а ты – парень правильный, жена-дети-внуки… не я… Надо бы обстановку разрядить. Придумал. В фантазии моей телефон звонит, трубку беру, а там старший Шепс. Без всяких «здрасте» сразу к делу: «Ей вы, охламоны, у меня спину опять скрутило. Приедете что ли, или мне здесь одному помирать?» Такой гогот разобрал, остановиться не могу, закашлялся даже. Ленка спрашивает: - Ты чего? - Да его светлость Александра Шепса в старости представил. Брюзга будет тот ещё! В гостиную возвращаемся. Жду, когда меня на экране прессовать начнут. Тёща на удивление молчит. Минут пятнадцать тихо проходит, наконец Галина Пална не выдерживает: - Допекли тебя курвы эти. Эх, мне бы твои способности… - Да вы и без них… - Ладно, поняла расклад ваш тамошний. За объяснениями приставать не буду. Сама вижу, достали человека. - Спасибо! Вот реально от всей души! - Да ладно тебе, зятёк. Ленка чипсы принесла. Сидим хрустим как два хомяка. Нет, как три, тесть присоседился. Вроде всё путем, пока в телевизоре Марат победителя не объявил. У меня аж руки затряслись: что тогда, что сейчас слёзы твои видеть… душа рвётся. И снова лицо надо держать. Да сколько можно? Смотрю, как руку тебе отдать пытался, а ты отнекивался. Отвернуться хочется, нельзя. Кажется, мелодия знакомая… телефон? На экране: «Олег». Я с места подрываюсь, не думая на балкон бегу. Слышу за спиной: - Чой-то он так подскочил, только задом сверкнул? Ленка, кто мужу твоему звонит? - Шепс, мама. - Да неужели? А ты чего? - Чего? Вот если бы это Райдос была, я б напряглась. Тёща наставительно: - Доча, по нынешним временам и не угадаешь, на кого напрягаться. Райдос-то замужем… - Ну тебя, мам! - Сама смотри… Нет, Галин Палне не в гестапо место, круче, в КГБ. Я даже замедлился, трубка звонить перестала, вот ведь… Выхожу, створку открываю, закуриваю, на подоконник облокачиваюсь, тебя набираю: - Олежа? Неужели соскучился? - Типа того… Влад, не могу я этот финал смотреть… Поговори со мной, просто так, ни о чём. - Хороший мой, не надо всё так близко к сердцу… Давай отвлеку тебя. Ты лошадей любишь? - Ну… да. - Тогда покатаю тебя. - На тройке с бубенцами? - Нет, верхом. Слышу, уже улыбается: - Так я не умею… - Значит, научу. Дело нехитрое. У меня одна конюшня есть… прикормленная. Как раз в Кузьминках, от Ленинцев минут пятнадцать пешком, на машине вообще ерунда. Давай в следующий раз туда заглянем? Они обычно по парку не разрешают, но для нас расстараются. Слушаешь меня? - Угу. Господи, как же хочется сейчас ближе быть. Обнять тебя, к себе прижать, утешить. А так, только разговорами… - Ну вот. У них там лошадь одна есть, Ромашка – белая, грива чуть не до колен, ноги точеные, красавица, ты точно влюбишься. Накормишь её яблоком с морковкой, и всё, считай любовь взаимная. Если сахару дашь, так вообще страсть. Будешь у нас всамделишный прынц на белом коне. Представь себе, мой хороший, зимний лес, снежок легкий новогодний, мы с тобой вдвоём на лошадях. Хочешь целуйся, хочешь песни пой. Я бы спел… что-нибудь про кавалерию. Смеётся: - Ты ещё папаху нацепи. - А что, мысль. - И вообще, нет песен про кавалерию, марши одни. - Как это нет? У меня дед пел «Всадники други». Хочешь, включу? Плеер рядом. - Давай. Слушаем. Олега чем дальше, тем больше смех одолевает, в конце уже ржёт как конь: - Уморил! Я как представил, что ты это сидя на лошади на весь лес орешь… пафосно так, вдохновенно… Обалденная картина. - Ну, не нравится, не слушай… Нет, правда, Олег, давай съездим? Инструктора на фиг пошлём, вдвоем покатаемся. Я тебя после глинтвейном напою, сам сварю, по бабкиному рецепту. - Хорошо. Влад, спасибо! Мне правда легче стало. - Обращайся. Без шуток, в любой момент. Прощаемся. Вечер досиживаю на автомате. Вроде двигаюсь, говорю что-то, а мысли только о тебе. Как там, переживаешь небось? Я уже про эту руку и думать забыл, история наша всё перекрыла. У тебя другое: и нервы послабже, и честолюбие побольше. Ничего, образуется как-нибудь. *** На следующий день отвлекся наконец. До поздней ночи «Экстра-такси» снимали, там не расслабишься. Вообще правильно на воскресенье наметили – дороги посвободнее, клиенты спокойнее, на работу не спешат. Хотя… перед новым годом всё равно пробки сплошные. Домой пришёл уставший как собака… нет, как эта, малинуа, которая полную смену в полиции отпахала. В понедельник вроде отоспался, позавтракал неспеша. Смотрю, Олег на кружок утренний не отвечает. Не понял… В соцсети заглянул, вдруг Шепс чего выложил. А там, оказывается, с вечера субботы такое творится… «Родственнички» мои будто ополоумели. Читаю: «Шепс, верни руку», «Шепс-плакса», «Владу нужно было Олежке платочек отдать», «Гордости у людей ноль» - волосы дыбом поднимаются. Да что они устроили? Если мне видеть противно, Олегу каково? Он ведь честный, принципиальный. Чёрт, только всё налаживаться стало… А если уйдёт от меня? Руки затряслись, губы запрыгали. Вот удружили, дебилы конченые! Удавить всех скопом, чтоб неповадно было. Такая ярость поднимается, если бы знал, как порчу коллективную навести, точно б занялся. Ленка подходит с чем-то, я ей: - Уйди, милая, от греха. Я Вконтакт заглянул. Сейчас буду видео писать. Выйди чтоб не зацепило. Жена смеется: - Бедные твои фанаты. - Сказал, брысь! В общем, вывалил всё как есть: «Родственнички мои, за поддержку, конечно, спасибо, но я что-то не понял, чо происходит? Вы, блять, чо творите? Я теперь перед каждым оправдываться и всем всё объяснять да расхуяривать должен? Или вы считаете, я на финале без сознания был? Раз отдал руку, значит я так решил, САМ решил. Понятно? Вас не спросил, уж извините, прям вот простите великодушно, как же это я, не посоветовавшись. Вы из меня мальчика для битья не делайте. Чо раскудахтались-то, мол, оскорбили, обидели меня, а вы, значит, заступились? За правду на хуй боретесь? Уймитесь добром прошу. Меня всей этой мудохрени прям выворачивает. И чтобы булинг свой прекратили. Чо вы на других экстрасенсов наезжаете, грязью поливаете? Я даже конкретнее спрошу, что вам Олег Шепс сделал? Все финалисты достойные, уж почище вас - диванных экспертов…» Злость из меня минут пять выходила. В телегу закинул, даже не пересмотрел. Вконтакте перепостил. Нехай посмотрят, притормозят. Посидел немного, подышал. Олегу ещё один кружок записал, мол, как дела, чем занят, чего не отвечаешь? На душе погано… и до сих пор потряхивает. Влад, да ты же трусишь! Ну да, до чертиков боюсь, что Олежка дряни всякой начитается и пошлёт меня куда подальше. Да чтоб этой руке провалиться! Отвлечься как-то надо. Пойду что ли с Левкой погуляю, у него по графику как раз «площадкино время». Оделись мы, собрались основательно, Ленка мне последние инструкции даёт, сыну одной рукой шарф поправляет, другой кремом нос мажет, чтоб на морозе не прихватило. И тут тёща из своей комнаты выходит: - Сынок, страничку твою глянула… Блин, только этого не хватало! - Одобряю. Мужик. Нечего этим из интернета решения твои обсуждать, советы давать. Мы не обсуждаем, и они пусть сидят прижупятся. Раскудахтались! - Спасибо, мама! - Да что там, одна семья… Как-то даже на сердце полегчало. Только со Львом играть начали, Лена к нам вышла. Совсем весело стало. Мы сынишку и на качелях, и на карусельке покатали, в догонялки побегали. Лев, конечно, обогнал папу с мамой, куда нам против детской скорости… А когда мы его вдвоём за руки качали, такой визг выдал… на весь квартал. Потом Лев приятеля встретил из соседнего подъезда. Начали куличи из снега лепить – серьезная работа, полного сосредоточения требует, не до родителей. Мы с женой стоим, любуемся. Ленка меня за руку берёт: - Влад, я хочу, чтобы ты знал. Я всегда за тебя буду, не важно что. Думает, из-за битвы переживаю. Дурочка! Улыбаюсь, к себе её притягиваю. Наконец чувство вины накатило, давно его ждал. Ленка-то за меня, а я… Ни одного худого слова сказать не могу, вот только разлюбил её. Тепло рядом с ней, спокойно, ровно… и всё. Будто сестру обнимаю. Упустил я что-то главное… А может и не было его никогда… Я ведь с самого начала в Лене родную душу почувствовал – теплая, уютная, будто огонёк далеко в окне зажегся жёлтый такой, манящий… Романтика у нас была, всё как положено – и цветы, и свидания, и разговоры до утра, и свадьба красивая… Целовать её все время хотелось, заботиться, на руках носить. Хорошо, складно, но… как бы это сказать… без перегибов. Сейчас всё по-другому. Телефон в кармане тренькнул, а у меня сердце заколотилось, во рту пересохло. Олег? Я с ним себя не помню, кроет, ведёт… Может, это и не любовь вовсе - страсть, помешательство какое-то? За один взгляд его на всё готов. Полдня всего не отвечаешь, и уже муторно, плохо, страшно. В глаза твои взглянуть хочется, спросить, чем виноват? А ещё… не взаимно это у нас. Я же не слепой и не идиот круглый (хотя, кажется, стремлюсь им стать) – вижу, у тебя другое. Что ты там говорил? «Классно, даже странно»? И в самом деле, почему это с Череватым «классно»? Вот уж казус. Увлечение у тебя. Видать и у меня тоже? Настоящее-то, наверное, здесь – когда семья, все друг за дружку, сын любимый… Когда верят без условий и поддержат вообще всегда. На телефон потихоньку смотрю. Нет, реклама. Олежка, где же ты? До вечера промаялся, нет ответа. Часов в десять меня вдруг торкает: «Выходи!» Голос вроде на Олега похож. Срываюсь как есть в штанах домашних, ботинки на босу ногу, куртку прямо на футболку натягиваю. Жена мне: - Влад, ты куда? - Я ненадолго. Спущусь, поговорить позвали. - Позвонили? - Нет, позвали по-нашему. Не волнуйся, вернусь скоро. Там свои. Из подъезда вылетаю, оглядываюсь, такси стоит, рядом силуэт темный мужской (фонарь далеко, не разберешь толком). Олежа, приехал всё-таки? Сердце заходится, в груди тесно. Ближе подхожу, ты оборачиваешься. Зря я обрадовался. - Здравствуй, Влад. - Здравствуй, Александр. С чем пожаловал? - Поговорить. Догадываешься о чём? - Тогда уж о ком… - Именно. Узнать хотел, зачем ты Олегу голову морочишь. Он уже несколько дней как будто не в себе. Ещё укусы эти… Выглядит, мягко говоря, мерзко. - Не вижу ничего мерзкого. Роман у нас. Шепс бровь вздергивает, это у них фамильный жест. Сердце удар пропускает, тоскую я по Олегу, сил нет. Сашка ухмыляется, клыки фарфоровые показывает: - Роман? Вот как! Не секс, не интрижка, даже не отношения, именно роман? - Саш, чего ты хочешь? - Оставь Олега в покое, уйди, как это сейчас говорят, слейся. - Нет. - Я по-хорошему предупреждаю... пока. Потом могут наступить неприятные последствия. - Ленке расскажешь? Шепс даже удивился: - Зачем? Вот уж не собирался такую глупость делать. Не из человеколюбия, конечно. Это, Влад, хорошо, что ты женат. Одумаешься быстрее. Приходи в себя, не трепи мальчику нервы. Он сегодня вообще как в воду опущенный, на утопленника похож… - СЕГОДНЯ он мне на сообщения не отвечает. Саш, не ссорились мы, наверное из-за руки этой переживает. Шепс-старший чуть не подскакивает: - Этой? - Нет той! В чём проблема? - Я бы сказал, в твоём восприятии. Но вряд ли поймешь… Хотя… Ты выразился так, как будто победа для тебя… малозначима. - Мало-много… какая на фиг разница? Тут такой хай в сети поднялся… Олег, видать, всерьез всё это воспринял. Я, конечно, своих фанатов укоротил как мог, но я им тоже не нянька, не все уймутся. - Любопытно, не видел… - Вчера на съемках весь день, сегодня выложил в Телегу и Вконтакте. - Любопытно… Телефон достает. К детской площадке отходим, Сашка на лавочку садится, в смартфон тыкает. Не быстро у него это выходит. Пара минут и из динамика маты мои раздаются. Нашел, значит, запись. До конца не дослушивает, голову поднимает. Поясняю: - Там дальше в том же духе. - Оригинально. Я бы так с целевой аудиторией разговаривать не рискнул… но харизматично, и основная мысль ясна. Впрочем, это ничего не меняет. Ещё раз: оставь Олега в покое. Звереть начинаю: - Ещё раз нет. - Влад, я вообще такими вещами не люблю заниматься, очень не люблю, но ради тебя могу сделать исключение… - Порчу наведешь? - Именно. Я бы тоже за брата вписался без вопросов. Но здесь не в мою пользу. Сашка – маг отменный, с ним не тягаться… Это на «Битве» он другим занимался – пиарился да Олега в финал протаскивал. Такую интригу провернул, Гецати нейтрализовал… как по нотам… великий комбинатор… Против воли улыбка на лицо лезет. Шепс кривится: - Чему радуешься? - Да вспомнил, как ты Олегу финал обеспечивал, от конкурентов избавлялся. Костю слил. Вику даже трогать не стал – баба, ей крашей не одолеть. Димку-слабака пропихнул. Меня до кучи, думал, что за чернушника не проголосуют. Это Олежка у нас мальчик наивный… а я сразу просек. - Не понимаю… – глаза чистые, правдивые; актерское образование, что и говорить, - Впрочем, мы не о том. - И о том тоже. Саш, если бы я ему руку мог всучить так, чтобы Олег не переживал, я бы сделал. Правда не думал, что обойду его. Что сумел, то поменял. - Хм, узнаю много нового. Но теперь всё логично. Однако, мой основной посыл прежний. Не люблю, теперь уже не хочется, но сделаю. Матери поклялся об Олеге заботиться. Нет, Сашка серьезно считает, что я отступлю? С Ленкой и так всё разладилось. Сына… жалко, но его и без меня воспитают. Не могу я без Олега, лучше уж брат его изведет, чем самому с крыши прыгать. Так хоть надежда останется, что со стороны помешали… Руками развожу: - Ну… работай. Может отчитаю… А нет, значит сам виноват. - Даже так?! - Саш, как есть. Я в ответ ничего делать не собираюсь. И ссориться, отношения выяснять с тобой не буду. - Благородно. Удивил. Тогда совет напоследок дам. Ты на многое не рассчитывай. Олег, хотя и широких взглядов, но у него всё по правилам должно быть, так чтобы хвалили и одобряли. Ты в это не вписываешься. Неотесанный, гонористый, чертовщиной балуешься, ну и о главном не забывай. У брата интрижки с парнями уже случались, и каждый раз по одному сценарию – сначала страсть до искр из глаз, секс, видимо, отличный… зато потом, когда первый накал сойдёт, как-то неожиданно оказывалось, что кроме постели не было ничего. Сам говорил: «А мне казалось, что Никита мне очень нравится. Странно». Меня от этих слов прямо передернуло, вывернуло. Голос Олега услышал и «странно» это. А ещё вспомнил, как он мне в кровати «признался»: «было пару раз». И про меня потом так же скажет… Сердце заболело, не в переносном смысле, в самом прямом. Вроде и рановато ещё для такой хвори, но видать жизнь у меня нервная. Не испугался, обрадовался, может сам помру, так оно всем спокойнее. А Шепс продолжает: - Тебе, конечно, кажется, что ты – исключение. Но я брата влюбленным видел, он как-то даже жениться собирался. Так вот, сейчас – не тот случай. Обычный секс-марафон. Возвращался бы ты, Влад к жене… - Да пошёл ты!!! - Фу, как грубо, а говорил ссориться не будешь. Поеду я, таксист заждался. Прощай, Влад. Уходит. У меня ноги подкашиваются, на лавку опрокидываюсь, лицо руками закрываю. Кажется, слезы текут. Всю душу мне, сука, разбередил. И ведь ничего нового не сказал, я сам так думал. Но одно дело, у себя в голове, а другое – когда то же самое со стороны говорят. Телефон вынимаю. Ничего конечно. Люблю тебя, а ты… И что теперь? А не поменялось ничего. Повстречаемся сколько захочешь, потом… сдохнуть бы самому, но здесь вряд ли повезёт. Глаза вытираю, замерз вроде. Сколько я здесь просидел? Поднимаюсь, домой иду. Ленка прямо у двери меня встречает: - Влад, что случилось? - Да с Шепсом-старшим поцапался… - Я видела... - В смысле? У нас окна на другую сторону. - На лестницу с мамой вышли. Ты так выбежал, мы испугались. Улыбнуться пытаюсь: - Ну значит, сбылась тёщина мечта, посмотрела на живого Шепса. Ленка прыскает: - Не поверишь, за биноклем бегала. Помнишь, дед Лёвке подарил? Хороший такой, морской. Мама ещё радовалась, что на детской площадке фонари яркие. Так чего вы не поделили? - Лен, там наши дела… по работе. Ты вроде не хотела во всё это лезть? - И сейчас не хочу. Главное, что не личное… - Не личное, денежное. Малыш, у меня после этой ссоры так гадостно на душе… Отмыться хочется. Поеду я потаксую. - Если тебе так легче… - Легче, отвлекусь. Одеваюсь нормально, выхожу. Про окна на лестнице вспоминаю, от дома отъезжаю, за пределами видимости паркуюсь. Снова накатывает, в груди колет. Телефон достаю, Олега набираю, пусть не ответит, хоть попытаюсь. Нет, трубку берёт, на заднем фоне музыка гремит, голоса: - Влад, приве-е-е-ет! А я тут, это… кхм… в клубэээ. У меня глаза на лоб: - Олежка, ты что напился? - А ты типа не разрешаешь? Да?! У меня знаешь как на душе погано было? Все меня осуждают, я читал! Читал!!! А сейчас выпил с друзьями и хорошо-о-о-о-о… Ик! - Слышу я, как тебе хорошо. В трубке грохот. Олег не отвечает. Потом удивленное: - Влад, а я телефон уронил. А он не разбился вроде. Вот!!! - Алкоголик, ты как до дома думаешь добираться? - Такси вызову… Хи-хи! Или лучше это… экстра-такси. Я… ик… соскучился. А ты меня заберешь, и всё такое. Понял, нет?! - На пьяные подвиги потянуло? Какое всё-такое? Тебе сейчас до кровати доползти – уже победа. - Так ты что, не приедешь?! А я… я тебя… а ты!!! - Приеду. Адрес диктуй. Там хоть кто-нибудь вменяемый рядом есть? Может, Димон? - Не-е-е-е. Он со мной пить не поехал… А на фиг он тебе сдался? Влад, я не понял?! Ты че?! Ты че про него все время спрашиваешь, а?! - Ладно, выдвигаюсь. Слышу: - Ребята, на посошок! Ща приедут за мной, донесут… в лучшем виде, вот! Ну, отпустило. Еду, ухмыляюсь. Значит, сегодня я у нас за девушку – дружка… в дугу… домой повезу. Это ж надо так надраться… Точно на ногах не стоит, до машины нести придётся. Так, хоть парковка у самого входа, не далеко тело тащить. Захожу, клуб как клуб – неон, музыка грохочет, терпеть этого не могу – громко, душно, стрёмно, зачем сюда люди ходят? Хорошо хоть понедельник, народу не много, быстрей ненаглядного своего отыщу. На первом этаже вроде нет, а на второй лестница винтовая. Ёк-макарёк, как я его спускать-то буду? На веревочке? Ладно, придумаю что-нибудь. Ага, вон на балконе компания развеселая, все лыка не вяжут. Подхожу, Олег глаза поднимает, у меня голову сносит. Пьяный, трезвый, для меня – лучше всех. - Экстра-такси заказывали? - Владик! Приехал!!! Ребята, это Влад… мой… это… вот! Двусмысленно получилось. Но они уже невменяемые, прокатит. Взглядом всех обвожу, киваю. Нет, как-то не так смотрят. А, пофиг! - Поехали? - Иду! Чудо моё лохматое в ногах путается, я его за талию ловлю, чтоб не расшибся. Олег на мне виснет, носом в шею утыкается. Котёнок! Рука сама тянется по волосам погладить, остановить не успеваю. Палимся, кажется. Да уж не «кажется», глазами встречаемся, залипаем. Дальше вообще чёрти что начинается. Шепс меня в щеку целует, медленно, напоказ, к друзьям оборачивается: - Я же говорил, он МОЙ! Шизею натурально: - Олежка, у нас что, каминг-аут? - Да. Ты что, против!? - Нет. Я – за. Боюсь, пожалеешь на трезвую голову… Зато сейчас ближе прижимаешься, у меня мурашки по всему телу, взгляд шальной. Обнимаю покрепче, на приятелей твоих смотрю; те улыбаются, лайки показывают, один даже зааплодировал. Приготовил ты мне сюрприз… не знаю, что и думать. По лестнице спускаемся как близнецы сиамские – слипшись. Акробатический этюд: одной рукой в перила вцепляюсь, другой в Олега, чтоб не сверзился, а он, между прочим, не лёгонький. Уф, наконец пол ровный. Какой, блять, идиот придумал в клубе, где половина гостей в хлам такое делать? Дальше всё как я думал – Олежка на ногах не стоит, зато целоваться лезет. Правда, здесь уже без палева – типичный пьяный бред из серии: «Ты меня уважаешь?» В пуховик ненаглядного своего вдеваю, шарфом заматываю – после Лёвки вообще не проблема, этот ещё более-менее смирно стоит. На улице у Олега взгляд проясняется… немного. - Влад, тормозни, покурить хочу. - Может, до машины дойдём? Упирается: - Нет, здесь. Ну здесь так здесь. К стене прислоняюсь, Олега к себе, обнимаю для устойчивости: - Кури. Так, зажигалка для нас штука слишком сложная… Сам ему сигарету раскуриваю. Затягивается, голову мне на плечо кладёт, я его в висок целую – поздно уже, нет никого. Хорошо до одури… - Влад, не сердишься? - Сам на себя завтра не рассердись… В машине засыпаешь. Приехали. На руки тебя не подниму, сил не хватит, будить приходится. Улыбаешься: - Вла-а-ад! - Пойдем, мой хороший, в кровать тебя уложить нужно. - В кровать? Ух ты! Это… пойдём… щас я… Хорошо, ремень безопасности сразу не расстегнулся, а то вывалился бы мой Шепс из машины мешочком. Подъезд, лестница… чёрт, ещё одна. Хоть в лифте расслабиться можно, здесь тебе падать некуда, на меня только. - Олег, квартира какая? - Эта! - А ключи? - Не помню… здесь они… в мой карман лезет, в свой, толку никакого. Звонить приходится. Олег мою руку отталкивает, сам кнопку нажимает. Отпустить – не вариант, такой трезвон поднимается… Ну а дальше старший Шепс в домашних штанах и майке-алкоголичке… застывает с открытым ртом: - Э-э-э-э-э-э… Нетривиально! - Саша, принимай брата. Он в клубе немного перебрал. - Я вижу, что немного. Так, пару капель. Олег возмущается: - Вы чего? Я тве.. тзе… трезвый, вот! - Как стёклышко, братец. Ну, сгружай. Правильно у них банкетка стоит – у самого входа. Пуховик, шарф, ботинки с кота своего снял. Выпрямляюсь, вроде уходить пора. Олег меня ловит: - Ты куда, а в кровать? Обещал… На Сашу смотрю, он отступает: - Нет, уж, без меня. Сам его укладывай. - И уложит, получше тебя! Он меня вообще не ругал… а ты, Сашка, – брюзга! Ик! Расступись, я в ванну… Направляю Олега аккуратно, вроде заперся. Куртку, ботинки снимаю. Шепс старший смотрит… неласково, потом плечами пожимает, на кухню уходит. Я у двери в ванную дежурю. Олегу внутри… нехорошо. Выползает минут через пять по стеночке, бледный, волосы мокрые. - Ты как? - Не очень. Пить хочу… и лечь. Руку его через плечо перекидываю: - Давай отведу тебя, потом воды принесу. - Эта комната… - Я чувствую. Усаживаю его на кровать, свитер снимаю, в шею целую. - Влад, не уходи… - Я сейчас, ты пить хотел. - А? Ну да… очень… На кухне Саша чаи гоняет. Выражение лица такое… лимон от зависти скиснет. Щурится на меня. - Воды можно? Не мне, Олегу. Молча на кружку кивает. Надо же, с котом. Ага, фильтр рядом, понял. Возвращаюсь. Олежка сидит совсем поникший, голову на руки опустил. - Пей давай, страдалец. Тебе как, ещё или хватит? Может таблетку? - Нет, пока не надо. Сейчас ничего, завтра херово будет. Иди сюда! Целует, руки под толстовку запускает, спину царапает. Ведёт меня. Отстраняюсь из последних сил: - Солнце, тебе бы полежать… - Сейчас ляжем. - Олег, ты пьяный. - Да забей. Хочу тебя! Можно подумать, я не хочу. В штанах тесно, аж больно. А ты голый по пояс и смотришь так… Слюну сглатываю: - Сашка за стенкой, неудобно. - Вообще-то «Сашка» уже здесь, - мы с Олегом вздрагиваем, - Братец, мы кажется договаривались, что парней ты на ночь не приводишь. - А это не парень, это Влад! - Колоссальная разница. Владислав уже уходит, а ты спать ложишься… один… и не куролесишь, мелкий! У Олега аж глаза покраснели: - Я тебе не «мелкий»! Ну всё, понесло моего Шепса… - И вообще, это моя комната, и кто в ней ночует мне решать. Раскомандовался, бабка! - А квартира – моя. Юридически. Поэтому до некоторой степени я решаю, кто здесь может ночевать, а кто – нет. Олег голову нагнул, поднимается. Если подерутся, я бы всё-таки на него ставил. Он хоть и пьяный, но покрепче Сашки. Но сейчас драки ни к чему: - Всё, брейк. Ухожу. Прости, Олеж, тебе правда лучше спать лечь. Не сердись. Позвоню завтра. - Ну и проваливай! - Валю-валю… В коридор выхожу, Олег за мной. К стене прислоняется, губу закусывает: - Влад, ты такой красивый… Краснею как девушка, застываю, голова кругом. Сашка не выдерживает, взрывается: - Да вы что, с ума оба посходили? Один женатого мужика заставляет ночью себя пьяного из клуба забирать, а потом домой его тащит. Второй вообще поплыл, говорит: «Хочешь, наводи порчу, может отчитаю». Олег рукава несуществующие засучивает: - Сашка, блять, если ты его тронешь… И уже мне: - Ты уйдёшь или нет?! - Да уйду, не видишь, в ботинке запутался? Олежа на одно колено картинно опускается, шнурок мой развязывает, ногу глубже продевает, зашнуровывает как надо. Я стою красный как рак, не знаю куда деваться. Хотя приятно… ещё бы, младший Шепс у моих ног… в прямом смысле. Олег ухмыляется, зато у Сашки взгляд такой, будто прямо сейчас на молекулы разберет. Точно подерутся, но это уже без меня. Я здесь лишний, этот… как его… провоцирующий фактор. За дверь вылетаю, слышу у меня за спиной скандал разгорается. Разберутся как-нибудь, браться всё-таки, хуже того, Шепсы.