Звездоносец

Рейн

С того момента, как Йен и принцесса ушли, Меррик не выглядел счастливым. Я понимаю почему: оказаться в ловушке на этом корабле с парнем, который только что наставил на него пистолет и который и говорит нам, что делать, вероятно, его худший кошмар. Тем более, что я вполне уверена, что корабль увозит нас от Серати, куда он очень-очень хочет попасть. Я попыталась скопировать его недовольное выражение лица — я определённо должна быть так же расстроена, как и он, — но это было трудно сделать, потому что внутри меня кипело волнение. — Высокомерный ублюдок, — пробормотал он после того, как Йен исчез из комнаты, сопровождаемый принцессой Калиндой. — Я знаю, — сказала я, пытаясь придать своему голосу раздражение, которого я определённо не чувствовала. — Да ладно, — добавила я, пытаясь отвлечь его. — Пойдём осмотримся. Я не стала его ждать, а направилась прямо в коридор. Он проходит в двух направлениях вокруг сплошной секции, занимающей середину корабля. Дверь есть, но она не поддаётся. Может быть, это какой-то блок питания? Я слышала Йена впереди справа, и, поскольку Меррик был прямо позади меня, я пошла по другому коридору. Первая дверь вела в какой-то складской отсек с множеством контейнеров. Я открыла один из них и заглянула внутрь. Там было полно чего-то похожего на постельное белье. Не очень интересно. Однако Меррик оклемался, методично перебирая каждый из остальных контейнеров. Мне хотелось увидеть остальную часть корабля, поэтому я скользнула к двери. Но как только я оказалась в нескольких футах от него, Меррик сказал: — Рейн, — предупредительным тоном, который я слишком хорошо знаю. Я вздохнула и начала искать во второй коробке. «Он не виноват, что он такой скучный», — напомнила я себе, перебирая кучу подушек. Он просто слишком серьёзно относится к своему долгу защищать меня. Перейдя к третьему ящику, я представила, как выскользнула из комнаты и продолжила обыскивать корабль в одиночку. Вероятно, он немного поскрипывает — неудивительно, учитывая, сколько ему лет, — но это меня совершенно не напугает. Ничего бы не случилось. Во время исследования я пересекалась бы со всеми остальными. Принцесса Кали, Беккет — странная дрожь пробегает по мне при мысли о загадочной женщине — Макс, Гейдж. Они все сказали бы мне вернуться на мост, но я бы не испугалась… — Я почти уверен, что в этих наволочках не спрятана вода, Рейн. — Тщательно отрегулированный голос Меррика прогнал мои мечты и вернул меня обратно в унылую маленькую комнату, заваленную коробками, полных вещей, которые нам на самом деле не нужны, например, странное количество чистых листов бумаги и синих чернил. — Почему бы тебе не проверить те ящики по другую сторону двери? Это было последнее, что мне хотелось делать, но у меня не было выбора. У меня никогда его нет. Мы с Мерриком несколько минут работали в (полу) дружеском молчании. Но когда он прошёл за гигантской кучей коробок высотой почти до дверного проёма, я воспользовалась возможностью и выскользнула из комнаты обратно в коридор. И вот я здесь, иду по коридору к следующей двери, которая ведёт меня в то, что, как я полагаю, является кухней — или камбузом, поскольку мы на корабле. Эта комната шире предыдущей; посередине стоит стол, вокруг него десять посадочных мест, а сбоку что-то вроде раковины, но когда я поворачиваю кран, ничего не выходит. Думаю, Гейдж был прав, и на корабле действительно нет воды. Есть также некоторые высокие шкафные конструкции. Открываю одну, внутри холодно, а еды нет. Ни в одном из других шкафов тоже ничего нет, и у меня урчит в животе. Я никогда раньше не была голодна — это новый опыт, который я стараюсь принять таким, какой он есть. Шанс, предоставленный мне Вселенной и Светом, почувствовать себя более связанной со многими менее привилегированными гражданами Сенестриса. Я знаю, что это не то же самое — я буду голодать несколько дней, в то время как многие из них голодали всю свою жизнь — но это только начало. И кое-что я не забуду, даже когда благополучно вернусь в монастырь. За моей спиной раздаются шаги. Меррик, конечно. Вероятно, он запаниковал, когда понял, что меня нет, и начал меня искать. — Здесь нечего есть, — говорю я, не оборачиваясь. — Похоже, нам сегодня не ужинать. — Чëрт. Я умираю с голоду. Я оборачиваюсь на голос, потому что он определённо не принадлежит Меррику. Оказывается, это женщина. Беккет. Я улыбаюсь. Она не улыбается в ответ. Но это меня не останавливает. Честно говоря, я не уверена, что что-то может. Я никогда раньше не встречала никого подобного Беккет, и она меня очаровывает. Для неё существует определённая опасность, но она есть и у Йена, как и у Меррика, когда он позволяет это показать. Но я ими не очарована. Может быть, это потому, что я никогда раньше не видела этого у женщин — сëстры в монастыре не такие уж опасные люди, — но, честно говоря, я думаю, что дело не только в этом. Я просто не знаю в чëм. Она на добрых пятнадцать-двадцать сантиметров выше меня. Её вьющиеся чёрные волосы подстрижены у подбородка, как будто кто-то отрезал их кухонными ножницами, а полные губы плотно сжати, как будто ей больно. Инстинктивно я подхожу ближе — если я могу что-то сделать, чтобы облегчить её боль, я бы этого хотела, — и её глаза следят за каждым моим движением. Они огромные, такого же жёлтого цвета, как утреннее солнце над Серати, и с самыми длинными ресницами, которые я когда-либо видела. Она, вероятно, из Пермуны — такие ресницы, видимо, защищают глаза от песка. Но они также очень красивы, особенно когда обрамляют её поразительные глаза. Подойдя ближе, я замечаю, что у неё под носом запеклось немного крови — она отчётливо выделяется на фоне её оливковой кожи — и ещё много крови видно на её сером комбинезоне спереди. — Тебе больно, — говорю я ей, махнув рукой к её лицу. Она хмурится, затем протягивает руку и вытирает пальцем под носом, прежде чем посмотреть на него. — Ничего. — Это было во время взрыва? Её лицо на мгновение становится пустым, как будто ей трудно вспомнить. Затем она моргает и качает головой. — Не-а. Когда она это делает, я не могу не заметить неровный шрам на её шее. Он зажил, но плохо, и мне становится грустно, когда я думаю о том, что могло стать причиной этого. Опять же, многое меня расстраивает, когда я смотрю на неё. Я хочу спросить, что послужило причиной крови, но затем она вздрагивает, в её глазах цвета топаза вспыхивает боль. Затем она поднимает руку и потирает затылок, как и раньше. — Ты в порядке? — спрашиваю я. — Блин, нет, — отвечает она с сардоническим смешком. — Дай мне взглянуть. — Не дожидаясь ответа, я обхожу её сзади. Она стоит очень тихо, ничего не говорит, а я запрыгиваю на стойку и запускаю руки в её спутанные кудри. Часть её скованности уходит, и её плечи опускаются. Я поднимаю её волосы и смотрю на уродливый шрам, который проходит по всей длине её черепа и спускается по шее к позвоночнику. Это сердитая красная линия — не новая, но, как и ту, что под её ухом, она не получила сегодня. — Здесь шрам, — говорю я ей. — Ага. Я жду, пока она скажет что-нибудь ещё, но когда она не говорит, спрашиваю: — Что случилось? — Они сделали… что-то. Я просто не знаю, что. Незнакомое чувство начинает разжигать мой живот, но я игнорирую его, пытаясь собрать воедино то, что она говорит, а что нет. — Кто что-то сделал? — На этой станции. — На Целестисе? — спрашиваю я, пытаясь скрыть шок в голосе. Она хмурится. — Я полагаю. Если это то место, откуда мы только что пришли. — Ты не знаешь? — Нет. Я была… — Она качает головой, как будто пытаясь прояснить её. — Думаю, меня накачали наркотиками, когда меня взяли на борт. Я мало что помню из своего пребывания там — только камеру и лабораторию, где они… — Она машет рукой по затылку и шраму. — Где они это с тобой сделали. — Я помню, как Йен говорил что-то об экспериментах. Я думала, он преувеличивает или выдумывает что-то, чтобы рассердить принцессу, но, похоже, он говорил правду. Я спрыгиваю и снова стою перед ней. Сама мысль о том, что кто-то может сделать такое, является для меня откровением. — Это зло. Она издаёт короткий смешок. — Это Корпорация, детка. — Они проводят эксперименты на невинных людях? — Ощущение в животе становится всё жарче, его всё труднее игнорировать. Она отводит взгляд на секунду. — Не на невиновных. — Не важно, что ты сделала! Они не имели права так тебя использовать! Никакого права делать с тобой ничего подобного! Её брови сдвинуты вместе, и она изучает меня так, будто не может понять меня больше, чем я могу понять её. Я начинаю думать, что она собирается сказать что-то ещё — что-то важное. Но затем она пожимает плечами и машет рукой вверх и вниз передо мной. — Стильный халатик. Вряд ли это фантастика. — Не совсем. Я всегда так одеваюсь. Её брови коснулись линии роста волос. — Невезение. Я думала, что у меня всё плохо. Она указывает на свой серый комбинезон заключённого. Он разорван, один из отсутствующих рукавов обнажает тонкую руку, кожа гладкая и покрыта татуировками, и внезапно мне хочется прикоснуться. — Итак, чем ты это заслужила? — спрашивает она. — Ничего. Для меня большая честь носить мантию. Я Верховная Жрица Сестринства Света. Она смотрит на меня несколько секунд, затем запрокидывает голову и смеётся. Хм. Не тот ответ, который я обычно получаю на это заявление. Я поджимаю губы и стараюсь не обижаться. — Ты же не серьёзно? — говорит она, когда я ничего не отвечаю. Я жду ещё удара. — Ну, я, конечно, не шучу. — Я никогда раньше не встречала верховную жрицу. Не то чтобы нас собиралась кучка. Хотя я этого не говорю. Это звучит элитарно, даже в моей голове, хотя я не имею в виду это. — Ну, я никогда не встречала… — Я замолкаю, понимая, что понятия не имею, кто она и как мне её называть. Я не хочу её обижать. И я определённо не хочу, чтобы она уходила. — Преступницу? — предлагает она. Я моргаю пару раз. — Ты преступница? — Я шепчу. Она пожимает плечами, затем потирает лоб. — Вероятно. Всё это немного… размыто, но я почти уверена, что была с Восстанием. — Ой. Ух ты. Даже в монастыре я слышала о повстанцах. — Они используют методы террора, чтобы попытаться свергнуть законное правительство Сенестриса. Жестокие. Опасные. Презренные. Разумеется, не работая в интересах святого Света. Я никогда не думала, что когда-нибудь встречу её или что она мне понравится, когда я это сделаю. Но Беккет увлекает меня. Больше, чем следовало бы, учитывая, кем она была раньше. Может быть, даже той, кем она всё ещё является. — Тебе не страшно, маленькая жрица? — Её тон теперь насмешливый. — Разве ты не хочешь сбежать? Даже не немного. Однако я этого не говорю; Я просто качаю головой. Из-за чего её глаза сузились. Она делает шаг ближе, а я не шевелю ни единым мускулом. Я не уверена, что смогла бы, даже если бы захотела. Но я этого не делаю. На самом деле нет, особенно когда она протягивает руку и хватает конец моей длинной косы. Её мозолистые пальцы на мгновение гладили взад и вперёд по тонким кончикам моих волос, прежде чем она притянула меня ближе. — Красиво, — шепчет она. Я не уверена, она говорит о моих волосах или обо мне. Я не думаю, что это имеет большое значение, учитывая, что в любом случае меня пробирает дрожь. Я чувствую себя довольно странно, то жарко, то холодно, и внезапно осознаю свою собственную кожу. — Ты мне интересна, — шепчет она, склонив голову набок и изучая меня. — Почему ты меня так интересуешь, маленькая жрица? — Я… — мой голос срывается, и мне приходится откашляться и попытаться ещё раз. Вот только мой рот внезапно стал таким же сухим, как в любой пустыне галактики, и что-то мне подсказывает, что это не имеет никакого отношения к строгому нормированию воды, которое мы сейчас испытываем. — Ты меня тоже интересуешь. Она немного смеётся над этим. — Теперь ты просто ведëшь себя хорошо. Я хочу возразить, что я нехорошая. Как мне быть, если меня постоянно посещают самые злые мысли? — Расскажи мне что-нибудь, — шепчет она, и её пальцы переходят от поглаживания моих волос к щеке. Внутри меня вспыхивает странный, разрушительный жар. — Что ты хочешь узнать? — Я шепчу, боясь говорить слишком громко, чтобы она не шевельнула рукой. Но она не останавливается. Фактически, её пальцы продолжают двигаться, скользя по чувствительной коже моей челюсти, пока не затанцуют на затылке. — Тебя когда-нибудь целовали? Я задыхаюсь, когда меня пронзает шок вместе с ещё одной восхитительной вспышкой жара. Она смеётся в ответ, затем облизывает губы. И вот мой взгляд прикован к её рту. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела судьба Сенестриса. Я тяжело сглатываю, но не отвечаю ей. Я не могу. Я вполне уверена, что это ответ сам по себе, даже до того, как она пробормотала: — Я восприму это как «нет». Я яростно качаю головой. — Что ж, полагаю, у меня остаётся ещё один вопрос. Я жду, пока она спросит об этом, а когда она не спрашивает, низкий, пронзительный звук поднимается к моему горлу. Эхо разносится в тихой комнате, и мне было бы неловко, если бы я не была такой… горячей. Она снова смеётся, низким и злым смехом, от которого у меня переворачивается желудок, даже когда он скользит по каждому нервному окончанию. Но она всё ещё не говорит. — Что… — Мой голос снова надломился. — О чëм ты хочешь меня спросить? Наконец мне удаётся выбраться. — Это легко. — Она улыбается, даже наклоняясь ко мне ближе. — Ты хочешь попробовать? О, Боже мой. Это не легко. Это совсем непросто. На самом деле, ответ на этот вопрос прямо противоположен слову «легко». Я знаю, каким он должен быть. Каким он обязан быть. Я действительно, действительно так думаю. Но по какой-то причине я не могу заставить свой рот произнести это слово. Вместо этого всё, что я могу сделать, это кивнуть. Беккет, кажется, удивлена моим ответом так же, как и я. Но она не позволяет удивлению остановить её. Вместо этого её прямой желтый взгляд смотрит на меня, когда она приближается, её рука обхватывает мою шею. А затем медленно — так медленно, что кажется, что она вообще не двигается — она наклоняется вперёд и прикасается своими губами к моим губам. Я не могу дышать. Я не могу двигаться. Я сгораю. — Ещë? — шепчет она мне в губы. Моя голова кивает без какой-либо команды из моего мозга. И она прижимается губами к моим, когда ярко вспыхивает свет, звучит сигнал тревоги и кто-то зовёт меня по имени. Похоже, Меррик нашёл меня.