Город засыпает

Бесконечно длинный, темный, мрачный коридор, в нем нет ни единого источника света. Только в самом конце виднеется слабо освещенная комната. Мегуми на ватных ногах пробирается сквозь тьму. Тело невероятно слабое, липкий страх окутал с ног до головы, в ушах он слышит гул собственного сердца. Ком встает в горле, когда он наконец достигает цели. В нос ударяет запах сырости, рвоты и крови. Небольшое помещение, оно почти пустое, только в центре стоит стул, на котором сидит женщина. Ее руки и ноги связаны, на голову одет мешок, плечи сотрясаются в немой истерике. Мегуми моргает несколько раз в надежде прояснить взгляд и бегло оглядывает комнату. Они здесь одни.   — Не бойтесь, я развяжу вас, и мы сбежим отсюда, — Мегуми произнес это тихо и осторожно шагнул в дверной проем.    — Я умоляю, не трогайте его!!! — завопила женщина.    Мегуми парализовало конечности, он забыл, как дышать, когда ему на плечо упала массивная ладонь. Она ощущалась невероятно тяжело, будто весила целую тонну – под ее весом слабые, дрожащие колени Мегуми согнулись и он упал на бетон.   — Прошу, оставьте его в покое, — истеричные крики набатом звучат в ушах, эхом расходятся в голове и по всему телу, выливаясь в ужас.    Из тени, прямо за стулом показалось существо. Оно выглядело, как тень – призрак, имеющий лишь очертания человека, но он не был им. Сущность подошла сзади к пленнице и приставила нож к ее горлу. Послышались женские всхлипы.   — Нет, стойте! — слова давались Мегуми с большим трудом. Животный страх сковал его тело, он не позволял ему двигаться и нормально говорить.    Сущность стянула мешок с головы женщины. И глаза Мегуми расширились от шока. Он никогда не знал ее лично, но он видел ее фотографию в семейном альбоме.   — Мама,  — одними губами произнес Мегуми и слезы хлынули из глаз: раскаленными реками потекли по его холодным щекам, — МАМА!!! — отчаянный вопль вырвался из его глотки.     Нож полоснул по горлу. Резкий запах железа ударил в нос — мгновенно хлынула кровь, которой было бесконечно много, и она постепенно затапливала комнату. Мегуми рыдал, чувствуя, как красное море мочит его колени. Он слышал, как его мама захлебывается и видел, как она бьется в предсмертной агонии, все еще привязанная к стулу. Тень стояла за ней неподвижно.   Внезапно Мегуми ощутил легкость – рука, что удерживала его все это время оторвалась от плеча и в следующую секунду холодное лезвие прижалось к его шее.     Трель будильника вернула его в реальность. Он подскочил на кровати, дыша загнанной псиной. Окно было открыто и небольшое дуновение ветра заставило Мегуми поежиться – он вспотел так сильно, что его одежда и простыни насквозь были мокрые. Щеки неприятно стянуло засохшими слезами – похоже, его рыдания были вполне реальными. Впервые в жизни Мегуми почувствовал благодарность по отношению к раздражающему звону, что будил его каждое утро. Выключив его, он встал с кровати и с намерением привести себя в чувство, парень направился в ванную комнату, чтобы принять душ. Прохладная вода помогала прийти в себя, последствия ночного кошмара постепенно смывались с тела и разума, оставалось лишь чувство облегчения.   «Все в порядке, это всего лишь сон», — эта мысль крутилась в его голове.   Мегуми покинул ванную только тогда, когда почувствовал себя достаточно хорошо. Он вышел в коридор и прислушался: в квартире царила тишина. Значит, Сатору либо уже на работе, либо всё ещё на работе. Фушигуро с облегчением вздохнул – меньше всего ему сейчас хотелось сталкиваться с опекуном.   Если Мегуми провозится еще хоть немного, то опоздает, а опаздывать он просто ненавидит, поэтому Фушигуро быстро сушит волосы феном, пытается уложить их, но у него слабо получается повлиять на ситуацию и черные пряди продолжают хаотично торчать по всей поверхности его головы. Он наспех закидывает в себя то, что первое попадается под руку на кухне – в качестве завтрака, одевается, хватает рюкзак и выходит на улицу.   Свежий воздух окончательно приводит парня в состояние нормы. До Токийского Университета добираться недолго – он должен успеть к первой паре как раз вовремя.   На подходе к Тодаю Мегуми замечает две, ждущие его, фигуры – Итадори Юджи и Кугисаки Нобару. За два месяца обучения в университете, они втроем здорово поладили. Мегуми не отличался особой общительностью и дружелюбием, поэтому этот факт для него стал удивительным.   — Задерживаешься, Фушигуро, — строго произнесла Кугисаки, вместо приветствия, нахмурила брови и сложила руки на груди, — и мы теперь из-за тебя тоже.    — Да ладно тебе, — Итадори улыбается и хлопает Мегуми пару раз по плечу в качестве приветствия, — не будь такой душной.    — Нам пора, — безэмоционально произносит Мегуми и заходит первый.    Друзья проходят в университет следом за ним и пока они идут к нужной аудитории, Юджи что-то оживленно рассказывает. Нобара слушает его и периодически кидает взгляды в сторону Фушигуро.   Аудитория заполнена студентами, но преподавателя все еще нет – это хорошо. Найти три свободных места рядом ребятам не удалось, поэтому Мегуми с Нобарой садятся вместе, а Юджи усаживается отдельно, на ряд выше.   — Эй, ты чего, дуешься что ли? Я ведь всего лишь пошутила, — во взгляде Нобары виднеется чувство вины. Мегуми дергает вверх уголками губ, делает максимально расслабленное лицо и отрицательно машет головой, тем самым снимая груз с плеч Нобары.    — Тогда в чем дело? Что-то случилось? Ты сегодня какой-то ОСОБЕННО хмурый, — как же четко она различает все оттенки кислой мины Фушигуро и в целом улавливает даже малейшие изменения в настроении людей. Мегуми всегда удивлялся такому высокому уровню эмпатии.    — Все в порядке, просто не выспался, — отмахивается.     — На будущее: лжец из тебя никудышный, — Кугисаки кинула на него снисходительный взгляд. Она не стала лезть под шкуру и допытываться до правды. Фушигуро был ей за это благодарен.    Пока они молча вытаскивают тетради, ручки и учебники из рюкзаков, в аудиторию заходит преподаватель. Бегло поприветствовав первокурсников, он начал зачитывать лекционный материал. И Мегуми погрузился в учебу с головой.   Весь оставшийся день прошел достаточно спокойно, во время лекций Фушигуро внимательно слушал преподавателей и писал конспекты. В перерывах они с Юджи и Нобарой болтали, пару раз сходили в кафетерий, вышли во двор прогуляться и один раз немного заблудились в коридорах университета во время поиска нужной им аудитории.   Учебный день подошел к концу и Мегуми, махнув на прощание друзьям, уже направится в сторону остановки, как вдруг почувствовал вибрацию бедром. Он достал из кармана брюк телефон, на экране светилось – Годжо Сатору. Парень цыкнул и недовольно вздохнул, но трубку все же взял:   — Эй, ребенок, ты уже закончил? Мы с Сёко недалеко от университета, заедем за тобой минут через пять.    — Я могу добраться на автобусе.    — Я предлагаю тебе доехать домой с комфортом, кондиционером и приятной компанией, — глаза Мегуми, кажется, закатились глубоко в череп и рискуют не выкатиться обратно, — а ты выбираешь тереться о незнакомцев в душной коробке на колесах? У тебя странные фетиши, Мегуми.     — Я прибью тебя, когда увижу, — у Годжо был черный пояс по доведению Фушигуро.    — Мы уже почти на месте, никуда не убегай, — практически пропел опекун и затем послышались гудки.    Мегуми вышел к автобусной остановке, там Сатору было удобнее его забрать, помимо него транспорт ждали еще студенты из его университета: несколько однокурсников и так же ребята с других курсов. Он заметил на себе взгляды двух девушек, они поглядывали на него, перешептывались о чем-то и глупо хихикали. Фушигуро отвернулся от них и посмотрел на время. Он ждет Сатору уже 20 минут и это дико его бесит, Годжо всегда опаздывает, этот человек просто воплощение безответственности.   Утонуть в собственном возмущении ему не дала рука, которая мягко коснулась его запястья, Мегуми обернулся и увидел перед собой одну из тех двоих, что обсуждали его.   — Привет, ты ведь тоже первокурсник? Вроде, мы с тобой живем неподалеку друг от друга, я видела тебя пару раз в своем районе. Может, вместе поедем, если ты не против?    — Не сегодня, — та девчонка явно очень волновалась, судя по тому, как она тараторила и переминалась с ноги на ногу. Мегуми показалось, что он ответил слишком резко и грубо, поэтому решил добавить:     — Извини, просто…   Он не успел договорить, потому что возле них затормозил черный внедорожник, окно которого опустилось, а из него высунулось белобрысое чудовище и обратилось к Фушигуро:   — Эй, красавчик, один здесь отдыхаешь?    — Привет, Мегуми, — сказала Сёко и мельком выглянула из-за спины Годжо.    — Запрыгивай, будешь третьим, — Сатору приспустил очки на носу, и кивнул на заднее сидение, а затем улыбнулся своей самой дурацкой и самой ослепительной улыбкой, что была у него в арсенале.    У Мегуми, кажется, задергался глаз. Он скользнул взглядом по лицу девушки, с которой только что разговаривал. Та растерянно смотрела то на Фушигуро, то на беловолосого клоуна-переростка, что годится ему в отцы, затем она бегло попрощалась и отошла обратно к подруге. Мегуми обратил внимание, что несколько студентов так же наблюдают за происходящим. Он сжал ладони в кулаки, зло заиграл жевалками, открыл дверь и сел в машину, позади Сатору.   — Что это вообще, блять, такое было?! — Мегуми прорычал, когда Годжо закрыл окно и машина тронулась с места, — Может, уже хватит меня позорить?    Опекун начал заливисто ржать и вытирать поступающие от смеха слезы.   — Прости, ребенок, я не смог удержаться, — он обернулся к Фушигуро, когда остановился на светофоре.    — Я не ребенок!    — Правда? А дуешься сейчас прям как маленький, — Сатору схватил Мегуми за щеку и начал ее трепать.    — Отвали от меня! — заорал Фушигуро, он вырвался из хватки и начал дубасить Сатору по руке, а затем по плечу. Годжо смеялся и пытался увернуться от нападок своего приемного сына.    — Прекратите! Вы оба ведете себя, как дети, — разняла их Сёко, — Сатору, зеленый загорелся, поехали уже. Мегуми, не обращай на него внимания, ты ведь знаешь лучше меня, что он неисправим.    Мегуми фыркнул и сложил руки на груди.   — Да ты совсем не веришь в меня, милая, это, знаешь ли, обидно, — Сатору повернул голову к Сёко и обиженно надул нижнюю губу.    — Как очаровательно, — Сёко мягко улыбнулась ему.    — Учусь у лучших, — в зеркале заднего вида Мегуми увидел, как Сатору покосился взглядом и мельком кивнул в его сторону.    Сёко тихо хихикнула в ладонь.   «Боже, да за что мне всё это» — подумал Мегуми про себя и достал из рюкзака наушники. Он не желал больше быть участником и даже просто свидетелем этого представления, поэтому дальше он ехал молча, глядя в окно и слушая музыку.   Городской пейзаж течет рекой за пределами салона. А машина Сатору плавно по этому течению плывет. Несмотря на взбалмошный характер Годжо, за рулем он всегда был спокоен: никаких резких движений и экстремального вождения. Мегуми залипал на сменяющуюся картинку за окном, ни о чем не думал и, откинувшись на сидении, просто наслаждался поездкой.   Удивительно, но им каким-то чудом удалось миновать час-пик и домой они добрались без задержек. Фушигуро планировал продолжить свои молчаливые посиделки в одиночестве в своей комнате, но Сатору и Сёко уговорили его посмотреть фильм вместе с ними. Опекун пообещал не стебать его и заказать еду из любимого заведения Мегуми. Иэири занялась организацией пространства для их лампового вечера, а Годжо листал меню на сайте ресторана.   — Мегуми, я оставил в своем кабинете бутылку вина, ты не мог бы ее принести сюда?   — Что она делает в твоем кабинете, Сатору? Почему ты не положил ее в бар? — Сёко вопросительно подняла брови.   — Хотел сделать тебе сюрприз, в мой кабинет ты обычно не заходишь, поэтому спрятал ее там, — подмигнул ей Сатору.   — Где именно ты ее спрятал? — Мегуми решил уточнить уже на выходе из гостиной.   — Где-то в шкафу, или в ящике стола… Точно не вспомню, — Мегуми понял, что задал глупый вопрос, который изначально был обречен остаться без конкретного ответа.   Зайдя в кабинет, он увидел жуткий бардак. Рабочее пространство Сатору было идеальным визуальным воплощением его самого. И как он вообще умудряется ориентироваться в этой беспорядочной куче папок, документов и фотографий? В последнее время Сатору очень много работает: часто задерживается на работе допоздна, порой на всю ночь, лишь иногда он работает из дома. Он не посвящал Мегуми в подробности своей деятельности, но из того, что он знает: Годжо и его коллеги вышли на след какой-то шишки из группировки якудза, за которой они наблюдают уже достаточно давно.   Фушигуро в первую очередь решил обыскать стол, так как там было всего несколько ящиков. И в них не оказалось ничего интересного: очки, сигареты, таблетки от головной боли и куча фантиков от конфет. Затем Мегуми отошел к шкафу, он открыл первую дверцу и перед глазами у него оказалась полка с памятными и сентиментальными предметами для Сатору: кубки и медали со времен школьной и студенческой жизни, благодарственные письма, пару рамок и пару альбомов с фотографиями – взгляд зацепился за один из них. Это тот самый альбом, который опекун показывал Мегуми когда-то. Тот самый, в котором было последнее, что осталось от матери. Ее фотография. Мыслями Мегуми невольно возвращается в тот кошмар, что догнал его перед пробуждением. Он сглатывает слюну, шумно вдыхает и зажмуривает глаза, затем пару раз моргает, чтобы прогнать всплывшие в голове жуткие картинки. Трясущейся рукой он тянется к альбому, открывает и листает его медленно. На этой фотографии Годжо закончил школу: стоит с широкой и довольной улыбкой, а по обе стороны от него – его родители. А на следующей странице он уже в полицейской академии со своими одногруппниками. Дальше, кажется, фотографии с какой-то студенческой вечеринки. Мегуми надеется, что Сатору на фотографиях просто жутко пьян и ничего более. Фушигуро перелистывает очередную страницу и замирает. Вот она. Та самая фотография его мамы. Она просто стоит прямо и смотрит в сторону пленочного фотоаппарата таким любящим и мягким взглядом, а уголки ее губ слегка подняты в нежной улыбке. Интересно, кто стоит по ту сторону? В горле застрял ком, а глаза начало неприятно покалывать и слегка жечь.   — Эй, я вспомнил, что спрятал бутылку на шкафу, ты туда навряд ли дотянешься, так что… — Сатору вошел в кабинет и оборвал себя на полуслове, застав своего приемного сына с покрасневшими глазами и альбомом в руках, — Ребенок, что-то случилось?   — Она снилась мне сегодня. Этот сон был просто ужасен.   Сатору подошел ближе и заглянул через плечо Мегуми, чтобы увидеть, о ком идет речь.   — Мне очень жаль, я никогда не рассказывал тебе о твоих родителях.   — Я никогда не спрашивал.   — Если ты хочешь…   — Нет, не сейчас.   Мегуми чувствовал, что рассказ этот не будет легким. Он не был уверен, что готов услышать то, о чем знает Сатору. Они вообще никогда не говорили о том, что было до усыновления. А память Мегуми словно вытолкнула все воспоминания о том периоде.   — Ты знаешь, что я отвечу на любые твои вопросы, когда ты будешь готов, — Годжо положил ладонь на плечо Фушигуро. Мегуми кивнул. — Иди ко мне, сынок. Ты не один. Ты в безопасности.   И он попал прямо в яблочко. Тот кошмар словно выбил ощущение безопасности из-под ног Мегуми. От осознания собственной растерянности, беспомощности и уязвимости он не мог сдержать слез. Фушигуро резко развернулся, уткнулся лицом в грудь Сатору и крепко обнял его, отчаянно цепляясь за ткань рубашки. Опекун обнял в ответ и успокаивающе поглаживал спину парня одной рукой, а второй зарылся в волосы и мягко массировал кожу головы.   — Ну-ну-ну, все в порядке, это всего лишь сон. Тебе нужно расслабиться и отдохнуть, хочешь выпить вина со мной и Сёко? Так уж и быть, в такой ситуации мы с тобой поделимся.   — Надо же, да ты само великодушие, — Мегуми отстранился от Сатору, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони и усмехаясь.   Сатору достал вино со шкафа и протянул его Мегуми:   — Только ты сильно не налегай. Я разрешаю тебе, но немного. Иди в гостиную, а я пока приберу тут за тобой, — Сатору обвел пальцем кучи макулатуры на столе. Он что, только что намекнул, что весь этот бардак учинил Мегуми в попытках найти заветную бутылку? Опекун издал веселый смешок и хотел потрепать сына по голове, на это Мегуми лишь недовольно фыркнул и, увернувшись от касания, покинул кабинет.   Мегуми вернулся к Сёко, а Сатору присоединился к ним только тогда, когда в дверь позвонил курьер, который доставил им ужин.   — Это мое любимое вино, — Иэири крутила бутылку в руках, — ты всегда знаешь, как меня порадовать, — промурлыкала она и направилась прямиком к, вошедшему в комнату, раскинувшему руки в стороны и ожидающему обнимашек, Сатору.   — Я рассчитываю на то, что ты порадуешь меня в ответ, — по-лисьи ухмыльнулся Годжо и притянул свою девушку к себе за талию, а в следующую секунду накрыл ее губы поцелуем.   — Эм…я вообще-то все еще здесь, вы об этом не забыли? — Фушигуро не любил наблюдать за этими телячьими нежностями.   Сёко, оторвавшись от Сатору, повернулась к Мегуми и показала ему язык. А Сатору, увидев это, игриво шлёпнул ее по заднице. И они вместе направились к дивану, на котором уже сидел Фушигуро.   — Фу, да вы просто отвратительны! — он показательно прикрыл рот рукой и изобразил рвотный позыв, чтобы придать своей игре больше убедительности.   — Мегуми, ты ведь убеждал меня сегодня, что ты уже взрослый мальчик! Твоя реакция говорит мне об обратном, — Сатору уселся рядом с сыном и щелкнул его пальцами по носу, дразня.   — Давайте уже просто включим чертов фильм, — Мегуми невероятно хотелось разрядить эту смущающую обстановку. Он нажал кнопку на пульте и следующие пол часа пялился в экран, потирая ушибленный нос.   Было ожидаемо, что до конца они фильм так и не досмотрят. Все пошло по привычному сценарию: сначала отрубился Годжо, а затем и Сёко уснула на его плече. Мегуми тоже уже еле держал глаза открытыми, но предпочел дивану в гостиной – кровать. Он, шатаясь, дошел до своей комнаты. Прикрыв за собой дверь, он плюхнулся на мягкий матрац и почти сразу заснул. Годжо был прав – бокальчик вина и легкий, непринужденный вечер пошли ему на пользу. И эта ночь обошлась для Фушигуро без кошмаров.