Город засыпает

Мегуми проснулся раньше, чем его успел разбудить будильник. Он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Пролистав новостную ленту в социальных сетях, он отложил телефон, поднялся с кровати и направился к выходу из комнаты. В коридоре его встретила тишина. Сёко и Сатору уже уехали на работу и, видимо, совсем недавно, так как в воздухе витал аппетитный запах свежеиспеченных панкейков.   Фушигуро нравилось, когда Сёко оставалась у них ночевать, во-первых, потому что основное внимание Сатору переключалось на нее, а, во-вторых, утром его всегда ждал вкусный завтрак. Она отменно готовит. Сатору познакомился с ней 6 месяцев назад, когда расследовал убийство и отправился за отчетом о вскрытии к судмедэксперту. В лаборатории он обнаружил Сёко Иэири, она недавно устроилась на работу и как раз проходила стажировку, поэтому вся эта бумажная волокита с документацией была на ней. Что удивительно – она сразу завладела сердцем ветреного и непостоянного Годжо. На памяти Мегуми это самые длительные отношения, которые были у его опекуна.   Спокойно и неторопливо совершив все свои утренние ритуалы, Фушигуро направился в университет. На входе его, как обычно, ждали его друзья и, поскольку, в этот раз Мегуми явился на встречу с ними вовремя, они решили перед парами зайти в кафетерий: Юджи не завтракал сегодня, а Мегуми и Нобара были не против второй порции кофе за сегодняшнее утро.   — Какие планы после занятий? — деловито спрашивает парней Нобара, отпивая напиток из своей кружки.   — Мне нужно навестить дедушку в больнице, — Юджи говорит с набитым ртом и, кажется, из него только что вылетел маленький кусок омлета, — вообще-то мы хотели сделать это вместе с братом, он должен был заехать за мной после пар, но… — он сделал небольшую паузу, и неловко поковырял еду вилкой, будто обдумывая, что сказать дальше, — в общем, у него появились неотложные дела и я пойду один, — Итадори пожал плечами и слегка улыбнулся.   Юджи рассказывал, что его родители погибли, когда он был совсем маленький и опеку над ним взял его дедушка – Васуке Итадори. Васуке болен раком и лежит в больнице уже достаточно продолжительное время. К сожалению, состояние его здоровья только ухудшается и каждый новый день может оказаться для него последним. По сути он – единственный родной человек, который остался у Юджи, не считая его старшего брата Сукуны. О нем друг рассказывал совсем немного – они с братом не близки, даже, можно сказать, что практически не общаются, Сукуна лишь изредка появляется, чтобы навестить деда в больнице вместе с Юджи, а также оплачивает жилье, учебу Юджи и лечение Васуке.   — Мы пойдем с тобой, — Нобара хорошо считала реальные эмоции Юджи, которые он скрывает за своей улыбкой. На самом деле ему страшно, и он нуждается в поддержке.   — Вы не обязаны, ребят, — Юджи стало неловко, легкий румянец проступил на его щеках.   — А после того, как навестим твоего старика, можем прогуляться втроем, — словно не слышала его Кугисаки, — Фушигуро, ты в деле? — она испытующе посмотрела на Мегуми. Вместо ответа он коротко кивнул.   Учебные часы пролетели совершенно незаметно: день был каким-то непривычно легким, но это не могло не радовать. В больнице Юджи, а также, сопровождающих его, Мегуми и Нобару, встретила медсестра, которая, пока провожала их до палаты, доложила, что состояние Васуке стабильное. Итадори, услышав эту новость, выдохнул с облегчением и кинул друзьям через плечо:   — Значит, он стабильно невыносимый и ворчливый старый пердун, — медсестра изо всех сил пыталась подавить смешок.   В палату Нобара решила не заходить, сказав, что четыре человека на одну маленькую комнатушку – как-то многовато, и осталась ждать ребят на диванчике возле двери.   На самом деле палата была достаточно просторной и светлой. На противоположной от кровати стене висел телевизор, по которому шло какое-то дурацкое развлекательное шоу. В углу, напротив входа, стояли два кресла и журнальный столик - для посетителей.   Между двух небольших тумб стояла кровать, на которой лежал старик Итадори и, кажется, дремал, но открыл глаза и посмотрел в сторону двери, как только парни преступили порог его обители. Складывалось впечатление, что он сильно похудел за очень короткий срок: состаренная кожа словно висела на его костлявом теле. Мужчина уже был очень слаб, однако силы на глупые старческие причитания у него все же нашлись:   — Вы что, наняли мне сиделку? — Васуке оглядел Мегуми с ног до головы, — Какого черта тогда ты здесь, Юджи? Таскаешься сюда почти каждый день. И нахрена ты опять принес этот веник?   — И тебе привет. Это не веник, а цветы для врача, которая вынуждена терпеть твое общество ежедневно. И он, — Юджи взглядом указал на Фушигуро, — не сиделка. Это мой друг, мы учимся вместе.   — Фушигуро Мегуми, — представился Мегуми и склонился в знак уважения и приветствия.   — Где Сукуна? — Васуке проигнорировал его.   — Он не смог прийти из-за работы. — Юджи стоял возле журнального столика, и ставил букет в вазу, что была на нем.   — Работа? Да этот сопляк ни дня в жизни своей честно не работал. Опять вляпался во что-то, а в глаза мне посмотреть стыдно.   — Прекрати.   — Откуда, ты думаешь, у него деньги на все это? — Васуке обвел взглядом свою палату. Пребывание в ней действительно стоило достаточно дорого, — Чем он занимается, Юджи? Ты спрашивал?   — Это не мое дело.   — Отлично, очень удобно.   — Сейчас не время обсуждать это! Я же пришел не один, — Мегуми чувствовал себя не в своей тарелке, он только что невольно окунулся в корзину с чужим грязным бельем, стал свидетелем личного внутрисемейного конфликта, — я всего лишь пришел увидеть тебя и узнать, как ты себя чувствуешь. Я не хочу слушать эти бредни про своего брата.   — У меня все нормально, — старик повернул голову к окну, — хватит так часто ходить сюда.   — Я тоже был рад с тобой повидаться, — в глазах Юджи читалась злость и обида. Он сжал кулаки и быстро вышел из палаты, громко хлопнув дверью.   Мегуми оторопело уставился на него, а затем повернул голову в сторону Васуке, когда тот заговорил:   — Чертов Сукуна опять бросил его, — в его голосе Мегуми отчетливо различил оттенки горечи, — Будь рядом с Юджи, Фушигуро Мегуми. Я рад, что теперь он не один.   — Я буду, — Мегуми снова поклонился и покинул помещение, вслед за Юджи.   Своих друзей Фушигуро обнаружил уже на улице. Нобара успокаивающе поглаживала напряженную спину Итадори. Юджи смотрел куда-то в сторону и часто дышал, его ноздри широко раздувались, когда он втягивал воздух – все еще недоумевает и злится.   Фушигуро положил руку на плечо друга. Тот слегка вздрогнул и обернулся.   — Прости, мне так жаль, что ты стал свидетелем… этого… — Юджи затруднялся описать то, что произошло в палате из-за переполняющих его эмоций.   — Все в порядке. — Мегуми крепче сжал плечо парня, — Тебе не за что извиняться.   — Он болен и стар, я это понимаю, но… Мне с ним очень тяжело, он просто невыносим.   — Он так груб с тобой, потому что не хочет, чтобы ты прожигал свою молодость, сидя в его палате, — Мегуми понимал Васуке в какой-то степени: старик не хотел быть обузой для своих внуков. Он хочет как лучше, однако, отталкивая от себя Юджи таким жестоким образом, он доставляет ему больше боли, чем пользы.   Юджи потупил взгляд и поджал губы.   — Слушай, я думаю твой дед будет просто в восторге, если в пятницу, вместо того чтобы сидеть здесь, ты пойдешь на вечеринку, которую устраивает одна моя знакомая из параллельной группы, — предложение Нобары звучит сомнительно.   — Но…   — И это даже не обсуждается, дурень! Это будет просто преступление против студенческого сообщества, если мы пропустим великую пьянку, на которой будут присутствовать почти все первокурсники! Карается это жестоко – мы бесповоротно будем включены в список додиков-ханжей, с которыми никто и никогда не захочет иметь ничего общего.   Мегуми и Юджи посмотрели друг на друга, а затем недоверчиво уставились на Кугисаки.   — Ой, да ладно вам, нам всем нужно развеяться и отвлечься от проблем насущных, да и обзавестись новыми знакомствами не помешает! Ну же, вы согласны, ведь так?   Парни переглянулись в последний раз, прежде чем согласиться с этой безумной идеей, а Кугисаки, добившись своего, была просто на седьмом небе от счастья и, следуя своему изначальному плану, они решили немного прогуляться пешком в сторону дома.   Небо розовело в лучах заката, теплый ветер ласкал кожу и нежно касался волос Мегуми. Фисташковое мороженое, купленное в ближайшем ларьке, освежало и приятной сладостью таяло на языке. Фушигуро неторопливо шел и наблюдал за Итадори и Кугисаки, которые в очередной раз о чем-то спорят друг с другом. Хотя, нет. Кажется, Юджи дразнит ее, а Нобара, как маленькая, ведется на эти провокации. Вот же неугомонные. В голове Мегуми мелькнула мысль о том, что, возможно, Юджи нравится Нобара, как девушка. Он улыбнулся. Было бы забавно. Они были бы идеальной парой в стиле какого-нибудь ситкома.   — Тебе что, тоже смешно, Фушигуро?! — и в ту же секунду в него летит отнюдь не дамская сумочка Кугисаки. Он уворачивается, но она все же ударяется о его плечо и сваливается вниз, однако, не успевает упасть на землю, потому что Мегуми ловко поймал ее свободной рукой. Сумка Нобары спасена, но вот мороженое Фушигуро вываливается из рожка и оказывается на его ботинке. Послышалось тихое «Бля» со стороны Итадори.   — Твою мать, Кугисаки, ну какого хрена? — лицо Мегуми покраснело от злости, он был готов вот-вот взорваться.   Пока Мегуми неустанно виноватил Нобару, а она в ответ что-то лепетала на языке извинений, Юджи так сильно ржал, что чуть было не задохнулся. Нет, ну что за придурки? А ведь этот вечер чуть было не попал в личный топ вечеров Фушигуро, которых, на самом деле, можно по пальцам одной руки пересчитать. И вовсе не потому что Мегуми – страшный брюзга, а просто так неудачно сложились обстоятельства. — Прости, братан, кажется, я тебя немного подставил, — Итадори виновато улыбался, неловко чесал свой короткостриженый затылок и пытался отдышаться после приступа смеха. — Вы меня бесите, я себя чувствую нянькой, которая водится с двумя тугосерями, — Мегуми нервно вытирал салфеткой свою обувь, на самом деле – просто размазывал липкое месиво по замше, — ну ебана, — он раздосадовано застонал и закатил глаза. — Не расстраивайся, давай я куплю тебе новое? — произнес Итадори и Фушигуро тупо уставился на него. — Новое…что? — Ну, типа, мороженое… Мегуми растеряно заморгал и хлопнул себя по лбу так сильно, что, кажется, на нем точно проявится синий след с его пятерней. А затем ему почему-то стало смешно, и он позволил смеху вырваться на волю. Со стороны он, наверное, смотрелся, как полный псих. По крайней мере для его друзей это точно выглядело так. Фушигуро улыбался-то изредка, а тут… Но, черт возьми, эта тупейшая ситуация дала такой эффект. Он смеялся, и его друзья начали смеяться вместе с ним. И это было до мурашек – вот так просто отдаться своим эмоциям и разделить их с близкими людьми. Домой Мегуми вернулся приятно вымотанным. Ноги гудели от количества пройденных им сегодня километров. Возле входа были обнаружены наспех снятые и брошенные туфли Сатору. Значит, он дома, но почему-то до сих пор не показался. Не слышал, как кто-то пришел? Мегуми стянул свои ботинки и аккуратно поставил их на полку для обуви – нужно будет не забыть сдать их в химчистку, тоже самое он проделал с туфлями опекуна. Первым делом он заглянул в кабинет Годжо, и, конечно же, обнаружил его там. Сатору отрубился во время работы и спал в своем дорогом кожаном кресле, к слову, невероятно мягком и удобном, поэтому Мегуми не беспокоился о том, что опекун потом будет мучиться с болью в спине. Он аккуратно прикрыл дверь и направился в свою комнату. Чертовски хотелось просто лечь и, последовав примеру Годжо, провалиться в сон. Но завтрашний день требовал идеальной подготовки и знания пройденного материала, только вот продуктивность покинула Мегуми, даже не попрощавшись. Кое-как собравшись с мыслями, он все-таки достал свои конспекты. И тяжелый продолжительный выдох сорвался с губ: эйфория от недавнего поступления на первый курс сходит на нет, и на место нее приходит осознание, что теперь придется хорошенько поднапрячься, чтобы позорно не вылететь из университета после первой же сессии. Фушигуро сидит за зубрежкой пол ночи и засыпает со спокойной душой, зная, что к тестированию он превосходно подготовился.