Город засыпает

Казалось, что день в университете тянулся целую вечность: невероятно долго и томительно, отчего Мегуми потерял счет времени и уже не понимал сколько пребывает в состоянии повышенной нервозности от предвкушения предстоящей встречи с Сукуной.   До этого момента они всегда сталкивались случайно, и сегодня первый раз, когда их встреча является заранее спланированной – Фушигуро упорно избегал слова «свидание», несмотря на то, что так и не смог найти аргументов, опровергающих тот факт, что это именно оно, тогда как аргументов, подтверждающих это, накопилось уже целая куча, но, тем не менее, он не был уверен до конца, поэтому не торопился с такими утверждениями.   Находясь в потоке собственных размышлений, он не заметил, как искусал губы изнутри до крови и неустанно щелкал ручкой, чем привлек к себе лишнее внимание, которого изначально планировал миновать:   — Эй, все нормально? — брюнет дернулся от неожиданного вопроса Кугисаки, произнесенного ему на ухо.   Он повернулся к подруге, но его взор устремился на розоволосую макушку, что выглядывала из-за ее головы и парень на секунду столкнулся с обеспокоенным взглядом Итадори. Брюнет тут же отвел глаза в сторону, кинув короткое «ага», и сделал вид, что очень увлечен конспектированием лекции.   Тот факт, что Рёмен практически не появляется в жизни Юджи, а с Фушигуро за несколько дней их знакомства, он собирался увидеться уже третий раз – вызывал у брюнета чувство стыда и несправедливости перед другом. Мегуми знал: скорее всего Итадори не в курсе о том, что происходит между ними с Сукуной, и он совершенно не понимал, стоит ли вообще ему что-то рассказывать? Скрывать от лучшего друга факт связи с его старшим братом – значит обмануть его доверие?   А знает ли сам Фушигуро, что у него с Рёменом? Между ними есть лишь один поцелуй и флирт, почти всегда граничащий с тем, что они готовы разорвать друг другу глотки. Мегуми допускает: он может придавать слишком большое значение тому, что язык Сукуны по-свойски хозяйничал в его рту, потому что иногда поцелуй – это просто поцелуй, который не всегда ведет к отношениям. Даже если он умопомрачительный настолько, что при воспоминании о нем Мегуми мечтательно прикрывает глаза, томно вздыхает от нарастающего трепета в грудной клетке, и сглатывает подступившую в большом количестве слюну. С Наоми они занимались сексом, а теперь даже не здороваются – так случается. Поэтому делать какие-то определенные выводы слишком рано. У них с Сукуной все сложно.   По окончании занятий, Фушигуро, бегло попрощавшись с друзьями, намеревался быстро ретироваться. Он очень надеялся избежать лишних вопросов с их стороны, в особенности от Итадори. Но предположение о том, что ему удастся провернуть этот мув было слишком наивным, так как Юджи не мог просто проигнорировать странное поведение друга и нагнал его в коридоре, преградив путь к отступлению.   — Мегуми, с тобой всё в порядке?   — Да, все в порядке, — брюнет сделал максимально невозмутимое лицо, чтобы Юджи даже не смел усомниться в правдивости его слов.   — Я что-то сделал не так?   — С чего ты взял?   — Ты весь день меня избегаешь.   Это чистая правда и Фушигуро не знал, что на нее ответить. Отрицать было бы полнейшей тупостью. Попытки не вызывать подозрений возымели противоположный эффект.   — Ты здесь ни при чем.   Итадори вопросительно вздернул брови и просто глядел на друга, хлопая глазами, в ожидании разъяснений.   — Я пока не готов рассказать, — отрезал Мегуми.   — Ладно… ты бы так сразу и сказал, не обязательно было шкериться от меня весь день, — Юджи как-то обиженно и совершенно по-детски надул губы.   — Да… наверное, — неловкость, которая пролегла между ними, мучила обоих, но Итадори, вообще не понимающий, что происходит, страдал больше – от неизвестности. Они избегали взгляда друг друга, просто оглядывая коридорное убранство и, проходящих мимо, студентов, не зная, как подобрать слова, чтобы продолжить или же вовсе завершить разговор.   — Ну что, разобрались? — вмешательство Кугисаки, которая специально задержалась в кабинете подольше, немного разрядило обстановку, а ее вопрос подкинул в голову Мегуми потрясающую идею, как скинуть с себя фокус внимания:   — А вы? — брюнет оглядел сначала подругу, а затем друга, намекая на их ссору в выходные.   — А? Мы? Да… типа того, — Итадори почесал затылок.   — Да, произошло небольшое недоразумение, которое уже разрешилось, — щеки Нобары слегка порозовели.   Они смотрели друг на друга, а затем перевели взгляд на Мегуми и смущенно улыбнулись. Между ними происходит то, о чем они вдвоем умалчивают. Что ж, в таком случае – один-один. От осознания того факта, что не только он что-то недоговаривает стало немного легче.   — Ну, мы идем, нет? Не знаю, как вам, а мне уже не терпится свалить домой, — Кугисаки закатила глаза и измученно вздохнула, всем видом показывая степень своей усталости.   Парни переглянулись и согласились с подругой, на что та улыбнулась и пошла вперед.   — Эй, ты ведь помнишь, что мы друзья, и ты можешь мне доверять? — Итадори приобнял Мегуми за плечи одной рукой и слегка прижал к себе ближе.   — Да, я помню, просто сейчас не время говорить об этом.   Юджи кинул на него обеспокоенный взгляд.   — Не беспокойся, ничего страшного не происходит, — попытка убедить друга в том, в чем сам Мегуми совершенно не уверен.   — Хорошо, — вроде, получилось, — Ладно, погнали, догоним Нобару, — Итадори хлопнул Фушигуро по спине и ослепительно улыбнулся.   Брюнет почувствовал, как гора свалилась с плеч: хотя бы с этим на сегодня было покончено.  

***

  Беспокойство Мегуми нарастало прямо пропорционально приближению «часа икс». Он старался ухватиться за крупицы спокойствия, которые, словно песок, просачивались сквозь пальцы и падали, пропадая в пучине тревоги. Парень уже не знал, как переключить свой чертов организм с режима волнения на режим привычной невозмутимости.   В попытках вернуть себе былое самообладание, Фушигуро неустанно скуривал сигареты – одну за другой. Из-за большого количества поглощенного табачного дыма от него теперь жутко воняло куревом, поэтому он принялся скрупулезно чистить зубы, полоскать полость рта и отмывать с пальцев неприятный аромат. Одежду пришлось сменить несколько раз, так как ткань слишком хорошо впитывала в себя запахи.   Номер Сукуны все еще находился в блэк-листе, и узнать о его прибытии можно было только выглянув в окно. С целью не пропустить этот момент, Мегуми сидел на подоконнике, высматривая знакомый автомобиль, отчего ощущал себя очень глупо: как принцесса в башне, ожидающая своего принца. Но он старался утешать себя мыслью, что делает это только потому, что ненавидит опаздывать и считает полным свинством заставлять кого-то ждать его.   Сердце ухнуло в груди, когда машина Рёмена заехала во двор в 6:56 вечера. Мегуми отметил про себя его пунктуальность – это то качество, которое он максимально приветствовал в людях. Несмотря на то, что момент встречи хотелось оттянуть как можно дальше, своевременное появление мужчины его скорее обрадовало. Парень схватил сумку, что все это время лежала рядом с ним, и поторопится на выход.   Кабина лифта казалась до жути тесной и ее стены сдавливали со всех сторон – Фушигуро ощупывал их руками, убеждаясь в том, что они не становятся ближе, и что это всего лишь глупая игра его больного воображения. Дышать становилось тяжелее: по мере спуска вниз кислород словно заканчивался, а температура повышалась, заставляя потеть и жадно втягивать в себя воздух, будто шахта вела прямиком в ад.   Отсутствие конкретики в их с Сукуной взаимоотношениях давало свои плоды: спелое замешательство созрело на кустах растерянности, подпитываясь страхом и волнением. Мегуми опасался, что, если пробудет в этом замкнутом пространстве наедине с собой еще хоть немного, то, однозначно, словит паническую атаку – миллион тревожных мыслей крутилось в его голове: что сказать Рёмену, когда они встретятся? Будет ли уместен поцелуй при встрече? Или это полнейший бред? Как действовать? Зачем вообще им нужно видеться? Чего мужчина хочет от него? Помириться или отвесить пиздюлей за вчерашнюю выходку? Куда они поедут?   Как же хочется просто забить хуй на все, вернуться домой, запереться в своей комнате и спрятаться в кокон из одеяла.   Короткий звуковой сигнал оповещал о прибытии на нужный этаж. Дверь беззвучно открылась, пропуская в кабину больше света и прохладного, свежего воздуха с улицы, что тянулся от двери подъезда.   Отступать было поздно. Да и как-то глупо. Об этом стоило задуматься пораньше, а не сейчас – когда Рёмен находился на расстоянии, преодолеваемом менее, чем за пол минуты. Фушигуро сделал глубокий вдох и шагнул навстречу пугающей неизвестности.  

***

  Сукуна казался абсолютно уверенным и спокойным, степенно куря сигарету, оперевшись бедрами о свою машину. Он хозяйски осматривался вокруг, словно лев, контролирующий свои владения. Фушигуро питал слабость к его уверенности, гордому стану и плавным, величественным движениям. Бешеной харизмой несло за версту – он был чертовски притягательным.   Мужчина смотрел в противоположную, от парня, сторону, пока дверь подъезда не издала писк, когда открылась, после чего он медленно повернул голову, устремляя свой взор в синие глаза, но по ощущениям – прямо в душу, доставая цепким взглядом все переживания, которые Фушигуро надеялся спрятать глубоко внутри. Нервная дрожь стала распространяться по всему телу, когда Рёмен улыбнулся, отстранился от машины и открыл дверь, указывая приглашающим жестом на пассажирское сидение.   Парень изо всех сил сопротивлялся и сдерживал прорывающееся наружу волнение, но, видимо, слишком перестарался и вместо бесстрастного, непроницаемого выражения лица состряпал слишком суровое, что выглядело максимально нелепо, особенно, в сочетании с его трясущимися коленками.   — Ну, приветик, — сказал Сукуна, когда парень подошел достаточно близко, — че с ебалом? — он прыснул в кулак и затянулся дымом. Мегуми проигнорировал вопрос, наблюдая за тем, как тлеет сигарета, облизнул губы кончиком языка и сглотнул подступающую слюну от возникшего желания тоже ощутить этот горький вкус у себя во рту.   Рёмен хмыкнул, вытащил из кармана пачку, протянув ее Фушигуро, и зажег зажигалку. Они молчали, пока парень доставал себе сигарету и подкуривал ее из рук мужчины.   — Даже не огрызнешься? — Сукуна подозрительно приподнял бровь и потрогал лоб брюнета тыльной стороной ладони, — Ты заболел что ли? — он иронично заулыбался, забирая пачку из рук, оторопевшего от такого жеста заботы, Мегуми и пряча ее обратно в карман.   Веселье Рёмена тут же улетучилось, когда вместо привычного – вспыхнувшего от злости в ответ на его провокации, Фушигуро, он получил – Фушигуро поникшего и замявшегося, который прокручивал сигарету между трясущимися пальцами, роняя пепел себе под ноги и смущенно втаптывая его носком кроссовка в асфальт.   — В чем дело, пацан?   Как бы не хотелось эту тему замять – говорить все же придется, потому что Рёмен теперь от него не отстанет. Сколько бы раз Мегуми не прокручивал в голове этот разговор, сейчас он все равно не мог подобрать правильные слова, чтобы вылить все, что накопилось, при этом самому выйдя сухим из этой пучины неврозов.   — Я не заболел, — парень начал издалека, как бы прощупывая почву для дальнейшего шага.   — Да ладно?! — осечка. Сукуну раздражало оттягивание кота за яйца. Поймав на себе укоризненный взгляд Фушигуро, мужчина закатил глаза, выкинул окурок куда-то в сторону и недовольно сложил руки на груди, — Это я уже понял. Говори по делу.   — Не дави на меня, — Мегуми психанул и его сигарета, к которой он даже не притронулся, полетела вслед за окурком. Он прикрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы собраться и решился продолжить, — Просто… — парень запнулся и посмотрел вниз, не найдя в себе сил лицезреть реакцию Рёмена на то, что он будет говорить, — Я запутался. Я не понимаю, что между нами. Как я должен себя вести? Что я теперь должен делать при встрече? Поцеловать тебя? Обнять? — с каждым словом он все больше погружался в состояние паники. Приспустив свою броню, брюнет с непривычки ощущал себя очень уязвимым и чувствительным, поэтому приглушенный смех, раздавшийся со стороны Сукуны резал сильнее ножа.   Дурак.   Дурак.   Дурак.   — Нет, конечно, что ты… Мы теперь должны при встрече обнюхивать друг другу задницы! Чур, я первый. Разворачивайся, стягивай штаны и оттопыривай свою сладкую попку, золотце, — парень очень пожалел о том, что все же поднял глаза и увидел дикий оскал Рёмена – прямо как у самого настоящего животного.   Фушигуро задыхался от удушливого возмущения; чувство унижения порождало растерянность и не давало возможности мозгу сгенерировать какой-нибудь едкий комментарий на издевательскую реплику мужчины. Захотелось свалить подальше от этого невыносимого уебка, который только и делал, что подливал масло в огонь, заставляя его сгорать от стыда, злости, обиды и других разрушительных чувств. На что вообще он рассчитывал, рассказывая Рёмену о своих душевных терзаниях? Ругая себя за такую оплошность, брюнет развернулся с намерением сбежать, но его схватили за руку, притянули, крепко прижимая к груди, и поцеловали. Сукуна перехватил руку Мегуми за запястье, а второй придерживал за подбородок, не оставляя возможности увернуться.   Парень недовольно промычал, показывая свое негодование, которое уже достигло предела, но на поцелуй все же ответил. Правда, своеобразно – грубо и несдержанно – он больно кусался, как бы мстя Сукуне за проявленный цинизм, и привкус чужой крови в собственном рту доставлял чувство отмщения и удовлетворения.   Рёмен отстранился, облизываясь и смакуя металлический привкус, а затем прошептал:   — Хм.. жестокость у тебя в крови, — он усмехнулся в ответ на недоуменное лицо Мегуми.   — Чего? — парень вопросительно вскинул брови и захлопал глазами.   — Об этом позже, — мужчина отошел обратно к машине и облокотился об открытую дверь, — Карета подана, принцесса, — он наигранно отвесил поклон.   — Ты можешь вести себя нормально? — заворчал Мегуми сквозь стиснутые зубы, когда усаживался в салон.   — Только после Вас, — парировал Рёмен и захлопнул за парнем дверь.  

***

  Когда Мегуми спрашивал Сукуну, куда он его везет – тот упорно избегал ответа, ссылаясь на то, что это сюрприз. Гнетущая неизвестность становилась питательной почвой для иррациональных эмоций: предугадать действия Рёмена невозможно и это пугало до усрачки. Он мог задумать, что угодно и было совершенно непонятно, чего от него ожидать.   Поэтому, когда они оказались перед входом в подвал в одном из Токийских переулков, Мегуми едва не испустил дух, перебирая в голове все самые худшие исходы этой ситуации.   — Тебе не кажется, что это не совсем удачное место для свидания? — он перевел недоверчивый взгляд с металлической, грязной, разрисованной граффити, двери на Сукуну.   — Это не совсем свидание, малыш. Но, поверь мне, место я выбрал более чем подходящее.   Только после ответа мужчины брюнет осознал, что то слово, от которого он так старательно отрекался все это время, все же вырвалось из его рта. Он был раздосадован тем, что в присутствии Рёмена уровень его самоконтроля падал до отметки ниже нуля.   Сукуна достал из кармана увесистый ключ и открыл им огромный навесной замок. Он отворил тяжелую дверь, за которой находилась лестница вниз. На входе были датчики движения, потому что как только Рёмен переступил порог – загорелся свет: спуск был освещен флуоресцентными лампами, а стены – разрисованы неоновыми красками.   — Что это за место? — спросил Фушигуро, разглядывая многочисленные узоры, пока они спускались.   — Увидишь, — Рёмен открыл вторую железную дверь, которая вела уже непосредственно в само помещение подвала, в котором стоял затхлый, спертый запах. Он оборудован под жилую комнату, обставленной кучей старого хлама, в числе которого был телевизор, старая мебель: сервант, диван, кресло, на котором лежала стопка свернутых целлофановых пакетов, пара стульев и стол, с кучей посуды на нем. В углу висела боксерская груша, рядом стоял тренировочный манекен. Стены были обклеены обоями, ободранными и пошарканными в некоторых местах.   — Это… — Мегуми растерянно оглядывал комнату, не понимая, что вообще они тут забыли. Предположений было несколько, и парень старался отметать безумные варианты, навеянные собственной тревожностью. Единственная более-менее адекватная гипотеза – тем не менее была до одури глупой, но альтернатив все равно не было, поэтому он все же решил ее озвучить:   — Ты здесь живешь?   Рёмен пронзительно заржал, сгибаясь пополам и держась рукой за живот.   — Ты серьезно? Я похож, блять, на того, кто живет в подвале? — мужчина вытирал скопившиеся во внешних уголках глаз слезы от смеха.   — Откуда я знаю?! Нахуй тогда ты меня сюда притащил?! — рявкнул Мегуми, сложив руки на груди и нахмурив брови.   — Честно говоря, мне остопиздело твое хамство, пацан, — Рёмен внезапно стал очень серьезным, — Ты вечно злая, нервная и истеричная сучка, Фушигуро Мегуми.   Брюнет сердито фыркнул и демонстративно закатил глаза.   «Будто ты лучше» — подумал он, но вслух озвучивать не стал – он хотел дослушать до конца и понять, к чему ведет Сукуна.   — Я говорил, что перевоспитаю тебя, и я не шутил, — мужчина оглянулся. Фушигуро проследил за его взглядом и увидел, что позади них – возле входа – стояла тумба, на которой лежали различные виды холодного оружия: металлическая бита, топор, кувалда, пара молотков и ножи. Сукуна взял в руки биту, покрутив ее в руке и навскидку прикинув ее вес, он посмотрел на брюнета и ухмыльнулся.   Парень изумленно пялился на биту, на Рёмена и затем снова на биту. Серьезно? Сейчас из него в прямом смысле будут выбивать всю дурь в грязном подвале на отшибе Токио? Он сглотнул, когда Сукуна начал приближаться к нему и попятился назад, пока не уперся в стол, который слегка отъехал при столкновении с его бедрами, противно скрипнув ножками по полу.   Мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки, вглядываясь в испуганное лицо Мегуми. Он довольно сощурился и резко взмахнул оружием, отчего парень зажмурил глаза и съежился.   «Ничего?» — через несколько секунд, проведенных в ожидании удара, которого в итоге не последовало, брюнет приоткрыл глаза и увидел, как Сукуна протягивает биту ему. Совершенно сбитый с толку действиями мужчины, он неуверенно подался вперед, принимая предмет из его рук.   — Сегодня мы будем учиться выплескивать гнев. Судя по твоему дерьмовому характеру – свой ты копишь и жадно держишь при себе с самого рождения, — Рёмен устремился в середину комнаты, и затем продолжил, — Это место я называю «комната ярости» — он раскинул руки в стороны и повернулся лицом к парню, — Всё, что находится здесь, ты можешь ломать, крушить, резать, разбивать – в общем, уничтожать так, как тебе вздумается, — он поднял указательный палец вверх, — Важно давать волю эмоциям: кричи, рыдай, смейся – все, что наболело и все, что тебя гложет – ты выпустишь здесь и сейчас. Не сдерживайся.   Сукуна подошел к креслу и взял пакеты, которые в итоге оказалась вовсе не пакетами, а целлофановыми накидками, чтобы не испортить одежду во время эмоционального буйства, под ними так же лежали пластиковые очки для защиты глаз и тканевые перчатки.   — Советую соблюдать меры предосторожности, а то, не дай бог, поранишься, — Рёмен иронично выпятил нижнюю губу и протянул накидку Мегуми. — Это вандализм.   — Ты вообще слушал, что я говорю? Это место создано для того, чтобы его разрушали.   — Я не хочу этим заниматься.   — Это для твоего же блага, малыш. — С чего это вдруг ты решаешь, что нужно мне для моего же блага?! — С того, что я точно знаю, о чем говорю, и прошу тебя довериться мне, — мужчина сделал самый жалостливый взгляд, на который только был способен и брюнет с обреченным вздохом выхватил целлофан. — Ах, да, — Рёмен подошел к входной двери и захлопнул ее, прокрутив замок два раза, — Я не выпущу тебя отсюда до тех пор, пока это место не будет разъебано в щепки, — он поднял вверх руку, на пальцах которой висела связка ключей. — Когда ты говорил, что я могу уничтожать все, что находится здесь, надеюсь, в том числе ты имел ввиду и себя, — парень решил не пренебрегать мерами безопасности, поэтому положил биту на стол, стоящий позади и натянул на себя накидку, очки и перчатки. — Хо-хо, а сможешь? — Сукуна последовал его примеру. — Как же ты меня бесишь. — Покажи мне, как. Фушигуро схватил тарелку со стола и запустил её в Рёмена. Мгновенно среагировав, мужчина нагнулся, и она разлетелась на осколки при столкновении со стеной позади него. Да. Именно так Мегуми и ощущал себя рядом с Сукуной – буря эмоций, которую он испытывал по отношению к этому человеку разрывала его на части. Специфический винегрет, в состав которого вошли всевозможные противоречивые чувства, парень стабильно употреблял каждый раз, когда они виделись друг с другом. Он знал, что подсаживается на это, как наркоман на иглу – каждый раз сопротивляться становится сложнее. Он был близок к тому, чтобы тормоза слетели окончательно. Сукуна присвистнул, глядя на фарфоровые останки. — Ты даже не представляешь, насколько это взаимно! — прорычал мужчина и, схватив кувалду возле тумбы, ударил битком по стеклянной двери серванта. Оглушительный звон прошелся по помещению и части битого стекла падали к ногам Рёмена, разбиваясь об пол на еще более мелкие частицы. Фушигуро почувствовал, как вспотели ладони, в ушах запульсировало, а сердце зашлось в бешеном ритме – адреналин начал выбрасываться в кровь и заводить его организм. Руки сами потянулись за битой и с размаху ударили ей по телевизору. Еще. И еще. Под горячую руку подворачивалось все, что попадалось на глаза – свою печальную участь встретил каждый предмет, находящийся в этой комнате. Объединенными усилиями они с Сукуной превращали эту комнату в руины. Слепая ярость застилала разум и Мегуми действовал на автомате, слабо отдавая себе отчет в собственных действиях – он не заметил, как пролетело время и очнулся в руках с ножом, которым остервенело разрезал подушку. Пух из нее поднимался до потолка и медленно оседал на пол белым ковром. С каждым замахом внутри поднималось что-то, что было похоронено давно и так глубоко зарыто, что позабыто с концами и до недавних пор никак не давало о себе знать. На периферии сознания до него доносились собственные всхлипы. Вместо несчастной подушки он представлял лицо демона, что для него был чистейшим злом – самым главным страхом всей его жизни, виновником всех его мучений и несчастий. Лицо со шрамом в уголке рта. «Ненавижу» Парень ненавидел себя за то, что так похож на него. «Жестокость у тебя в крови» — пронеслось в голове и брюнет испуганно спрыгнул с дивана, пытаясь справиться с отдышкой. Очки соскользнули с мокрого от пота и слез носа и упали на пол, поднимая перья в воздух. Невероятно жарко. Дрожащими руками Мегуми разорвал на себе накидку и расстегнул старую, застиранную толстовку. Он почувствовал дискомфорт в районе желудка и изо всех сил старался сдерживать подступающую тошноту. Голова закружилась и парень облокотился о стол, стараясь вдыхать как можно больше воздуха, чтобы не потерять сознание. Внезапно Фушигуро почувствовал руки Сукуны на своих плечах, мужчина дернул брюнета на себя, разворачивая и обхватил прохладными ладонями его побледневшее лицо. — Эй, малыш, думаю, с тебя хватит на сегодня. Мегуми рассматривал хмурое и обеспокоенное лицо Рёмена, пока тот вытирал влагу с его щек и убирал со лба прилипшую челку. Он что-то говорил, но парень его уже не слышал, потому что был слишком глубоко погружен в собственные мысли. Что значили слова Рёмена, внезапно всплывшие в голове? Он был знаком с ним? Он знал о тех зверствах, что происходили в их доме? Если это так, то такое невероятное совпадение не могло не шокировать Фушигуро. Их ждет серьезный разговор в будущем, но не сейчас – парень был совершенно не в состоянии обсуждать столь важные вопросы, тем более когда лицо Сукуны было так близко, что Мегуми чувствовал его горячее дыхание своей кожей. Взгляд зацепился за губы, которые изгибались в речевом потоке, но остановились, стоило парню подольше задержать на них свое внимание. Поцелуи с Сукуной всегда успешно останавливали тяжелые мыслительные процессы Мегуми, потому что от ощущения горячего, влажного языка, с особой тщательностью вылизывающего его рот, кровь отливала от головы и собиралась в районе паха. Фушигуро первым подался вперед и припал к манящим и желанным губам.   Сукуна тут же ответил и обвил руками его талию, заключая парня в крепкие объятия. Он придвинул брюнета к себе ближе, стараясь прижаться теснее, чтобы они соприкасались жаром своих тел, который ощущался даже сквозь препятствие в виде одежды.   Мегуми обмяк в его руках, оглаживая шею и плечи, слегка сжимая и чувствуя крепкость мышц под своими ладонями. Чертовски хотелось ощутить его кожей к коже.   Фушигуро был нежен и деликатен в своей инициативе: он медленно выцеловывал губы Рёмена, лишь слегка проходясь кончиком языка по нижней, а затем по верхней. Мужчина, вскоре не выдержав этих томительных ласк, раздвинул своим жадным ртом его трепещущие губы и ворвался языком внутрь, ловя блаженный стон.   Они не могли отлипнуть друг от друга очень долго, чередуя тягучие, размеренные движения своих языков с жадными, мокрыми до невозможности, голодными и страстными поцелуями, загнанно дыша и издавая томные звуки, от которых уже начинала ехать крыша. Голова кружилась, внизу живота сладко тянуло, а член тяжелел, с каждой секундой оттопыривая штаны все больше.   Руки Фушигуро скользнули вниз. Нащупав край футболки, он забрался под нее, касаясь своими дрожащими и холодными ладонями рельефного живота мужчины, слегка царапая кожу ногтями. Под пальцами отчетливо ощущались шрамы, которых было очень много. Самый большой, продолговатый горизонтальный рубец располагался над пупком. Видимо, рана была очень серьезной и глубокой, и парень мысленно обрадовался тому, что все обошлось. Возникло желание прикоснуться губами и повторить путь каждого шрама на теле мужчины – сцеловать ту боль, что он когда-то испытал, помочь забыть о ней навсегда, чтобы в памяти его остались только ощущения нежных поцелуев на коже.   Прокладывая путь от пупка к ребрам, Мегуми чувствовал, как мышцы под пальцами сокращаются от его прикосновений. Тот факт, что Сукуна боится щекотки показался ему очень забавным, и он усмехнулся в поцелуй, полный уверенности в том, что это знание однажды может ему пригодиться.   Низкий рокот мужчины был словно музыкой для ушей Фушигуро, а его губы – самым вкусным десертом, что он когда-либо пробовал. Рёмена хотелось съесть, поэтому парень, поддавшись порыву, укусил его за губу и оттянул. Открыв глаза, он разжал зубы, выпуская из них мягкий валик и слегка отстранился, буквально на несколько сантиметров: так, что их носы едва не касались друг друга. Тонкая ниточка слюны связывала их еще несколько секунд, прежде чем оборвалась.   Брюнет посмотрел с вызовом в глаза напротив, ухмыляясь. И мужчина этот вызов принял. Руки Рёмена задвигались по его спине: вверх – к лопаткам, касаясь между ними невесомо, заставляя немного поежиться, а затем устремились вниз – его пальцы самыми кончиками забрались под пояс штанов и остановились в ожидании разрешения продолжить свой путь. Рваный выдох Фушигуро опалил лицо Сукуны, а взгляд его окутала похоть, сквозь которую отчетливо можно было разглядеть, как разгорается огонь желания – можно.   Продолжай.   Пожалуйста.   И он запустил левую руку под ткань, поглаживая, а затем сминая ягодицу. Брюнета окатила волна жара, заставляя переступать с ноги на ногу в нетерпении. Его член активно отзывался на действия мужчины, напряженно подергиваясь. Мегуми почувствовал, как мокрое пятно расползается на боксерах. Он оттопыривал задницу назад, вжимаясь в его ладонь, жалобно скуля и умоляя о большем.   Рёмен прервал поцелуй и спустил свое лицо ниже, дыханием щекоча шею Мегуми. Парень откинул голову назад, полностью открываясь для любых манипуляций и прикрыл глаза. — Думаю, нам не стоит продолжать. Не здесь. И не сейчас, — его шепот, оседающий на нежной коже, посылал волну мурашек вдоль позвоночника и расползался сладкой дрожью по всему телу. Сукуна, почувствовав, как гладкая попка под его ладонью покрывается мелкими пупырышками, нежно и успокаивающе погладил ее рукой. А затем резко отстранился, прекращая их контакт. Да, пожалуй, это здравая мысль. Перспектива заняться своим первым сексом с мужчиной в грязном, пыльном подвале среди груды обломков была далеко не радужной – в этом Мегуми был согласен с Рёменом, хотя и потерял голову, после всего пережитого, настолько, что, скорее всего, сам бы точно не остановился. Парень коротко кивнул. — Я так устал. Отвези меня домой.

***

Эмоциональный детокс по методу Сукуны сработал на ура. Негативное напряжение осталось в том подвале, а приятное опустошение и общая расслабленность заняли его место. Мегуми будто физически ощущал эту легкость: словно сбросил несколько лишних килограмм, а с груди упал тяжеленный груз, что не позволял сделать полноценный вдох. Огни ночного Токио мелькали за окном, и парень молча рассматривал их, наслаждаясь восхитительным вакуумом в голове. Он медленно перевел взгляд на Сукуну – мужчина сосредоточенно вел автомобиль. Они не разговаривали, потому что каждый просто наслаждался собственным душевным спокойствием. Не сводя взгляд с дороги, Рёмен оторвал руку от руля и потянулся к Фушигуро. Нащупав его пальцы, он переплел их со своими и поднес к губам их сцепленные ладони, покрывая руку Мегуми поцелуями. Брюнет, будто завороженный, наблюдал за тем, как губы мужчины целуют его пальцы по очереди – один за другим. А затем, оставив заключительный влажный поцелуй на запястье, он выпускает руку парня из объятий своей руки и кладет широкую, теплую ладонь ему на ногу, чуть выше колена, слегка сжимая и мягко оглаживая внутреннюю сторону бедра. И не было в этом ни грамма пошлости – лишь только трогательная нежность. Фушигуро накрыл руку мужчины своей в знак того, что жест этот принимается. Мегуми почувствовал, как собственные губы тянутся в улыбке. Теперь он послушный и ласковый котик? Да, пожалуй. Только для него. Только для Сукуны. Он откинулся на сидении, закрывая потяжелевшие веки и сдаваясь в плен подступающей дреме.