Проблема Осаму Дазая

      — Да куда же я их дел? — Осаму обыскивал собственные карманы, усадив напарника на пол прямо перед дверью его квартиры. — Если нас в таком виде обнаружат твои соседи, боюсь, мне придётся выдумать самое неправдоподобное объяснение происходящему, — выругавшись в очередной раз, он нащупал пальцами искомое.       В квартире Накахары в последний раз он был давно — при таких же неприятных обстоятельствах. Заботиться о напарнике, впадающем в бессознательное состояние, стало обычным делом для Дазая, несмотря на то, что хлопот было предостаточно. Чуя спал настолько крепко, что не просыпался ни от резких движений, ни от громких звуков, ни от факта перемещения его тела в пространстве. Осаму занёс его внутрь и закрыл за ними дверь. Миссия вымотала его — пожалуй, такое возвращение к работе было слишком суровым после болезни. Он с удовольствием лёг бы сейчас рядом с Накахарой прямо в коридоре и проспал сутки.       — Знаешь, а мне почти обидно, что я бываю у тебя дома только в те моменты, когда ты в отключке. Может, я бы хотел услышать от тебя приглашение на чай, — Дазай потянул Чую на себя, поднимая обмякшее тело. — А то я тебя мою, укладываю спать, обрабатываю раны… где благодарность? — перехватив его за поясницу, он поднял Накахару на руки и понёс в ванную.       Первым делом Осаму снял с себя испачканный плащ и пиджак, а затем тщательно вымыл свои руки и лицо. Отыскав глазами первое попавшееся полотенце, он вытерся и бросил его в раковину. Чуя, словно тряпичная кукла, оставался в том месте, где напарник его оставил — это было даже жутко; то, насколько неживым он выглядел после «Порчи». Дазай принялся его раздевать, напевая себе под нос прилипчивую мелодию, которую услышал по радио, пока они ехали. Красные борозды, исчезающие после дезактивации способности, иногда оставляли после себя отметины: неприятного вида раны, которые заживали на Накахаре несколько дней. Порой они кровоточили, пропитывая дорогую одежду, и ткань противно липла к коже.       Дазай расстегнул рубашку на Чуе и бережно оголил его тело; намочив полотенце тёплой водой, он начал смывать с напарника уже запёкшуюся кровь и следы приставшего к коже песка. Каждый раз, когда они оказывались в такой ситуации, Осаму старался не заострять внимания на том, как это выглядит, и не рассматривать лишний раз тело Чуи. Признаться, последнее у него получалось с трудом. Влажная ткань полотенца проходилась по ранам, стирая следы грязи и запёкшейся крови; Дазай споласкивал его под краном и повторял действия, пока отметины полностью не очищались.       В какой-то момент Накахара приоткрыл глаза и слабым движением попытался перехватить дазаевскую руку — тот беззлобно усмехнулся и сжал пальцы на запястье напарника, не позволяя этому случиться. Для Чуи подобные миссии заканчивались полной дезориентацией; если он и приходил в себя во время сна, то не дольше чем на несколько секунд. Недостаточно для того, чтобы осознать происходящее, но вполне хватало, чтобы тело рефлекторно отреагировало.       — Спокойно, Чуя-Чу, — продолжая протирать его, отозвался Осаму. — Это всего лишь я, — Накахара, скорее всего, уже не слышал его.       Следом за рубашкой с тела напарника были сняты брюки и обувь. Нижняя часть тела, как правило, страдала меньше верхней, но следы драки оставались везде. Дазай промыл небольшие ранки и поднялся на ноги, припоминая, где у этого ценителя красивых интерьеров лежит аптечка. Далеко ходить не пришлось — антисептик нашёлся прямо в ванной среди косметических принадлежностей Чуи. Краем глаза Осаму зацепил пузырёк парфюма среди баночек и тюбиков, которыми пользовался напарник, и не удержался от самой глупой вещи на свете — брызнул ароматом на тыльную сторону ладони. Запах немного отличался от того, что чувствовался от Накахары, но узнаваемые нотки можжевельника, кедра и сандала рассыпались по коже Дазая вместе с ненавязчивой сладостью.       Осознав, чем он занимается, Осаму поставил пузырёк на место и вернулся к Чуе, присаживаясь на корточки. Искать вату для более правильной обработки уже не было сил, поэтому Дазай вылил немного антисептика на чистый уголок полотенца и начал промакивать пострадавшие участки. Он морщился, думая, что сейчас испытывал бы Накахара, будь он в сознании. Впрочем, бывали случаи, когда им приходилось затыкать друг другу раны прямо во время сражения, особенно, поначалу, когда «Двойной чёрный» ещё не достиг того уровня понимания, которым обладал сегодня.       Дазай сосредоточенно вглядывался в отметины на чужом теле, продолжая бережно проходиться по ним антисептиком. Умиротворённое выражение лица Чуи действовало на него успокаивающе, но тот факт, что напарник сидел перед ним практически без одежды, заставлял Осаму испытывать смешанные эмоции. Прежде он умело избегал их, переключаясь на совершенно другие мысли, но теперь игнорировать их было трудно. Завершив обработку, Дазай снова поднял Чую на руки и понёс в спальню; в этой чёртовой квартире было трудно ориентироваться на ощупь, но искать в темноте проклятые торшеры не было ни желания, ни сил.       Едва не ударившись ногой об очередной угол, Осаму добрался до спальни и положил напарника в постель. Накахара по-прежнему никак не реагировал, только повернулся на бок, едва тело коснулось мягких простыней. Дазай укрыл его одеялом и молча вышел из комнаты; в ванной он собрал грязные вещи, сложил их в корзину для белья и забрал свой плащ. Больше здесь делать ему было нечего — после «Порчи» Чуя мог спать целый день, а когда просыпался, меньше всего хотел видеть кого-то поблизости. Тем более, Дазая. Он хмыкнул своим мыслям и выложил ключи от машины на тумбочку в прихожей, после чего покинул квартиру, закрыв за собой дверь.       До дома Осаму доехал на такси. Некоторые водители, взглянув на внешний вид протеже главы мафии, качали головой и отказывались, однако настойчивость Дазая всё-таки вынудила одного сомневающегося довезти его до нужного адреса. Повезло, что квартиры «Двойного чёрного» не находились в разных концах Йокогамы: они оба руководствовались желанием поселиться неподалёку от работы. Так что через пятнадцать минут уставший Дазай ехал в лифте в свою квартиру. На улице, тем временем, уже светлело, а Осаму впервые за долгое время соизволил посмотреть в телефон. Отвечать на сообщения он не спешил, но оценил, что Мори в своей сдержанной форме поблагодарил его за миссию. Наверняка у Чуи в телефоне красовалось такое же сообщение.       Ввалившись в квартиру, Дазай громко выдохнул и тяжело простонал. Оставалось добраться до душа и смыть с себя пыль, кровь и соль. Он выложил пистолет на кухонный стол, наливая себе холодную воду из-под крана. Плащ придётся сдать в химчистку мафии, как и пиджак — слишком въедливо смотрелись пятна крови и грязь. Прокручивая в голове минувшее задание, он отправился в ванную, лениво разматывая бинты по дороге. Душ занял не больше десяти минут, но за это время Дазая так разморило под горячей водой, что ему захотелось уснуть прямо там. Он дошёл до долгожданной спальни в одном полотенце, не утруждая себя выбором чистой одежды — всё это займёт его голову, когда он проснётся. А пока — Дазай лёг в постель в полном неглиже.

***

      Просыпаться было нелегко. Осаму боролся с выспавшимся организмом, желая погрузиться обратно в сон, но в конечном счёте обмануть самого себя не вышло. Дазай лениво разблокировал телефон и уставился в экран одним глазом. Переписка с Одой пустовала несколько дней, так что Осаму взял на себя инициативу и пригласил Сакуноске встретиться завтра в баре. Странно было не видеть его почти две недели; Осаму понял, что скучал даже по Анго с его вечно недовольным лицом и забавными покрасневшими щеками от алкоголя. В мессенджере были непрочитанные сообщения от Акутагавы, которые Дазай благополучно оставил до лучших времён: его подчинённый никогда не оставался без присмотра, а его проблемы наверняка можно было решить без помощи Осаму. В ближайшее время он пообещал себе вопиющее, но вполне заслуженное безделье. Промотав на самый верх, он увидел сообщение от Чуи, отправленное час назад.       «Я в норме».       Их небольшой ритуал, своеобразное соглашение: Накахара писал Дазаю, когда приходил в себя после «Порчи». Осаму был обязан докладывать Мори, если Чуя долго не выходил на связь, и они годами выстраивали допустимую норму его сна, после которой нужно беспокоиться. Рекорд был поставлен, когда Накахара проспал почти двое суток, в тот раз ему досталось особенно сильно: Дазай чудом успел до него дотронуться, перебираясь через препятствия, которые создавал оторванный от реальности напарник. Он был в отключке так долго, что Мори готов был лично приехать в одну из квартир портовой мафии, где тогда жил Накахара. Сам Дазай в тот момент вёл острым лезвием по руке, лёжа в ванной: переполох в организации и взбешённый Мори его не волновали, в отличие от мысли, что Накахары больше нет. Если «Двойному чёрному» было суждено исчезнуть, это было самое подходящее время — Осаму был полон решимости прервать свою жизнь, и только пришедшее на телефон сообщение заставило его отвлечься. Новость о том, что Чуя в порядке, вдохнула в него желание пожить ещё немного.       «И я» — зачем-то ответил сонный Осаму.       «Мори-сан написал мне слова благодарности. Значит, мы всё сделали?» — без подробностей поинтересовался напарник.       «Я всё закончил. Ты благополучно храпел в машине».       «Я закончил одну часть, а ты другую. И я бы не храпел в машине, если бы ты был внимательнее, кретин».       «И я вообще не храплю» — пришло сообщение вдогонку. Дазай улыбнулся.       «Так и знал, что нужно было снимать на телефон!».       «А я ведь уже почти сказал тебе «спасибо», придурок».       «Рад помочь, Чуя-Чу».       Время в Йокогаме близилось к четырём часам дня, и Дазай всё-таки сумел заставить себя подняться с постели. Его тело неприятно ныло, вспоминая события минувшей ночи; такие миссии редко проходили без последствий, каким бы равнодушным ни пытался быть Осаму. Игры с чужими жизнями, убийства, страх за кого-то — подобное нередко опускалось на его плечи, давило и множилось. И если обманывать мозг Дазай умел лучше всего, то тело, напрягаясь вовсю после пережитого стресса, всегда выдавало правду.       Он выбрал себе свежую одежду и почистил зубы; на кухне неторопливо запустил кофемашину. Одасаку ответил согласием на предложение встретиться завтра, так что Дазаю оставалось всего-ничего — пережить текущий день. Порой одиночество шло ему на пользу: помогало сосредоточиться на важных задачах, способствовало расслаблению, позволяло прислушаться к своим желаниям. В другое же время одиночество было для Дазая разрушительным. Именно в таком состоянии он принимал худшие решения, а тревожные мысли опутывали сознание отвратительными тараканами. Иногда ему было просто противопоказано оставаться наедине с собой.       «Я тронут, что ты бросил мою одежду в корзину для белья, но не думаю, что стирка её спасёт» — новое сообщение от Чуи заставило Осаму оторваться от гипнотического взгляда в стену.       «Неужели ничего не выжило?» — он напечатал подрагивающими пальцами.       «Только шляпа. Удивлён, что она уцелела».       «Это я её нашёл. Я же говорил, что о лучшем напарнике и мечтать нельзя» — Дазай забрал чашку с приготовленным кофе, но садиться за стол не захотел.       «Ага, блять».       «Но у тебя самочувствие лучше, чем у твоей одежды? Или я должен передать что-то Мори?».       «Ничего. Голова болит, всё стандартно. И готов убить за клубничные моти».       Навязчивые мысли продолжали отравлять его. Осаму сделал несколько глотков кофе и поморщился, отходя подальше от ящика, в котором лежат ножи. Всякий раз, когда ему хотелось что-то с собой сделать, он по-честному старался бороться, цепляясь за всевозможные аргументы против. На его теле белёсых отметин было столько, что могло показаться, что его борьба ничего не стоила, но Дазай был с этим не согласен: он всегда побеждал, раз его сердце продолжало биться.       Взгляд Осаму упал на экран телефона, где последнее сообщение Чуи будто бы предлагало очевидную идею. Накахара и не подозревал, что прежде Дазай множество раз прибегал к такому способу борьбы с самим собой. Выбирая общество напарника вместо одиночества, он доставал того в кабинете, во время миссии или встречая на улицах Йокогамы. Осаму делал это с такой тонкостью, что у Накахары не было шансов догадаться, почему Дазай появлялся в его обществе, когда экстренной необходимости в этом не было. Правда, ни разу ещё ему не приходилось наглеть до такой степени, чтобы притащиться к Накахаре домой без повода.       Оставив на столе недопитый кофе, он отправился в спальню, где достал из шкафа новые бинты. Даже если Чуя выставит его за дверь, у него будет шанс найти себе занятие по дороге. В самом крайнем случае можно будет отправиться в здание мафии. Осаму аккуратно забинтовал шею, руки и ноги, оставив лицо напоследок. Смотреть в зеркало в таком состоянии совсем не хотелось, поэтому он сделал всё наугад, мельком проверив лишь финальный результат. На лице и шее бинты выглядели немного неровно, но Дазай махнул на это рукой, напомнив себе, что красоваться перед Чуей он уж точно не собирается.       Одевшись, он взял телефон и набросил на плечи другой свой плащ — вчерашний нуждался в тщательной дотошной очистке. У портовой мафии была своя химчистка, сотрудники которой не задавали лишних вопросов и обладали самыми золотыми руками на свете. Дазай не сомневался, что они могут спасти одежду любого состояния, за исключением совсем уж клочьев. Проверив по карманам наличие нужных мелочей, Осаму вышел из дома и почувствовал небольшое облегчение, едва ветерок коснулся его волос.       Недалеко от его квартиры расположилась кондитерская, куда Дазай периодически заглядывал. Глюкоза здорово стимулировала умственные процессы, а шоколад позволял затыкать ноющий желудок, когда ему самому было совсем не до еды. Внутри его встретила приветливая женщина, которой Осаму улыбнулся самой своей очаровательной улыбкой. Клубничные моти нашлись мгновенно; от жадности Дазай взял целых шесть штук, добавил в заказ кислый мармелад и палочки в шоколадной глазури. Может быть, если он завалится к Накахаре с этими сладостями и не будет отпускать шутки про шляпу, тот позволит ему остаться?       Оплатив покупку, он вышел на улицу и поймал такси. Несмотря на умение сносно водить машину, Осаму так и не озаботился её покупкой. Сидеть за рулём ему совершенно не нравилось, но под давлением Мори пришлось сдать на права. Повезло, что Чуя влюбился в вождение с первого взгляда, моментально избавив Дазая от этой головной боли. На дальние миссии они ездили на машине Накахары, хоть тот поначалу и сопротивлялся присутствию напарника на соседнем сидении. Из Осаму, однако, получался неплохой штурман, и Чуя по-своему его ценил, несмотря на поток бессмысленных комментариев, шуток и ругани, предшествующих чему-то по-настоящему важному.       Доехав до адреса Накахары, Дазай оставил водителю внушительные чаевые, перепутав банкноты, но требовать их возвращения не стал: портовая мафия платила ему так щедро, что порой он вообще не считал деньги. Удерживая в руке пакет со сладостями, он поднялся на лифте на третий этаж, вспоминая, как буквально вчера был здесь же, только со спящим Чуей на руках. Он взял с собой ключи на тот случай, если Накахары не будет дома: кто не обрадуется такому сюрпризу, как Дазай, тайком прорвавшийся в квартиру, пока нет хозяина? Впрочем, это был всего лишь запасной план, так что сперва он всё-таки позвонил в дверь.       — Ну и кого там принесло? — послышался голос через минуту. — Дазай?.. Какого хрена ты здесь делаешь?       — Чуя-Чу дотянулся до глазка? — он тут же дал себе мысленный подзатыльник за эту шутку. — Я принёс клубничные моти!       — Чего? — непонимающе ответил Накахара. — Скажи мне, что ты не пришёл посмотреть на закатное солнце.       — Нет, мне ничего не угрожает, — распознав шифр, Осаму хохотнул. — Меня никто не заставлял сюда приходить.       — Это меня и пугает, — послышался щелчок, после которого открылась дверь. — Что тебе нужно?       На пороге появился Чуя: в домашней одежде, с мокрыми после душа волосами и удивлённым взглядом. Дазаю хотелось ответить честно, рассказать, что ему необходимо отвлечься, а варианта лучше он придумать не смог. Но озвучивать подобное было до чертей страшно, да и Накахара, скорее всего, не поверил бы. Осаму невинно пожал плечами и протянул напарнику пакет со сладостями — тот, продолжая с подозрением смотреть на Дазая, принял подарок.       — Помнишь то наше перемирие, когда я болел? — Накахара кивнул, сощурив глаза. — Как насчёт повторить?       — Ты… — начал он, подбирая слова, — ты пришёл ко мне, чтобы просто вместе потусить? Где подвох?       — Именно! — простодушно отреагировал Осаму. — Подвоха нет. Мне просто до жути скучно. Так ты впустишь меня?       Подумав несколько секунд, Накахара закатил глаза и сделал шаг назад, позволяя гостю зайти в квартиру.