Макабриум, или Пляска Смерти

Рядом с Джуно — столицей Аляски, — расположился маленький городок под названием Дрэгон-сити. Его окружали лишь леса и горы; снег там был обычным делом. Зимой, из-за наличия рядом гор, ветер почти не достигал городка. Там было тихо и спокойно, идеальное место, чтобы залечь на дно. Именно это нам и нужно было. Без суеты, мы собрали свои вещи, сели в машину, и поехали, держась дороги. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше навигатор сходил с ума. Приходилось ориентироваться по вывескам, где было написано, уда ехать и сколько еще осталось. Мы уладили все дела, я связалась с Биллом, и он привез нам карту Дрэгон-сити, а также помог с устройством там. Сидя за рулем машины, я вспоминала последний год. Долгий, словно вечность. Ведь с тех пор, как мы покинули тот дом, я следила за новостями. Но ни разу не нашла даже намека на то, что Мефисто или Съюзен живы. Я знала о том, что они ее не нашли, когда дом сгорел. Она освободилась. И больше ни слова. Стивен тихо сопел на соседнем сиденье, и я слышала, как бьется его сердце. Тихо, медленно, умиротворенно. Замерзшее тело укуталось в одеяло, чтобы согреться; изо рта шел пар. Стало еще холоднее, и я поняла, что мы уже совсем близко. Утро сменяло ночь на своем посту, луна скрывалась из виду, а солнце открывало начало нового дня. Я остановилась, только когда мы подъезжали к мосту, чтобы понять, могу ли доверять этому месту. Я захлопнула дверь, но так, чтобы не разбудить Стивена, и сделала пару шагов вперед. Рядом с мостом стоял столб, который по своему виду был похож на тот, что стоял в Витч-Кроссе; в воздухе чувствовалось напряжение. Еле заметная пелена отделяла город от внешнего мира. Мой взор различил это буйство красок, всё было точь-в-точь как дома. Это меня обворожило, но в то же время заставило обеспокоиться о нашем новом месте пребывания. На момент я будто пропала. Всё казалось таким нереальным и знакомым. Еще лишь один шаг, говорил мне разум. Мне хотелось вернуться домой. От раздумий меня оторвал звук захлопывающейся двери. Стивен шел ко мне, и вполне был готов перешагнуть через барьер, но я его остановила рукой. Я мотнула головой, и Стивен молча стоял и наблюдал за тем, что я буду делать дальше. Через барьер почти ничего не было видно. Всё расплывалось перед глазами. Протянув к нему руку, я почувствовала тепло, оно исходило прямо от защитного поля. Коснувшись, я заставила его переливаться красками еще больше, одновременно с этим, оно пошло волнами, как если бы я кинула камень на воду. — Что происходит? — спросил Стивен. Тогда я поняла — он ничего не видит. Смертным это было недоступно, потому что их существование не было обременено тяжестью бытия. Барьера для них не существовало, а столб был просто столбом. Ничего сверхъестественного, ничего тяжелого, никакого мрака — только жизнь. — Ты не видишь, и тому есть объяснение, — ответила я. Стивен лишь кивнул, он всё понял. Он тоже поднес руку к барьеру, тот на его прикосновение ответил странным свечением, и тогда Стивен словно узрел, что было прямо перед ним всё это время. Вдали я заметила знакомую фигуру. Она медленно шагала в нашу сторону, навстречу. Посох — та самая коса — был у нее в руках. Стоило свечению исчезнуть, как исчезла и она. Я поняла, что ее появление было не с проста. Вокруг нас образовался туман. Я схватила Стивена за руку, сжав до боли. Зная, к чему это может привести, я не имела права потерять его снова. Мы оказались во мраке, ничего нельзя было разглядеть перед собой. И вот, в полном мраке, я услышала орла, летящего высоко в небе над нами. Смог начал рассеиваться, и я заметила, как Стивен смотрел высоко в небо, пытаясь, видимо, найти птицу. — Когда-то я тоже мог вот так летать, — произнес он. «Летучей мышью», — подумала я, но вспомнила, что и в орла он тоже мог превращаться. Стивен всё еще был загадкой, которую можно было разгадать лишь спустя века. Наконец, туман рассеялся. Барьер исчез, и перед нами вновь открылся мост, но в этот раз светило солнце. Мрак исчез, ушла и паника. Мы разжали руки и ринулись к машине. Нужно было пересечь границу до того, как барьер вновь падет, ведь тогда придется решать проблему иначе. Дорога была чиста. Ни единой проезжающей машины не было замечено. Казалось странным наблюдать настолько тихую местность. Вокруг нас были лишь лес и горы вдали. Дома мы заметили не сразу. Они появились ближе к центру городка. Население было небольшим, так что я думала об осторожности. Наше новое пристанище уже ожидало нас. Небольшой голубой домик, где не было второго этажа, а вокруг лишь деревья. Где-то далеко я услышала всё разнообразие дикой фауны. Опасные животные окружали нас так же, как и горы. Опаснее были только люди. Выходя из машины, я взглянула вверх, где вновь увидела орла. Стивен улыбнулся и двинулся вперед. Я задержалась на несколько секунд, пока птица не улетела. Я хотела проследить за направлением, куда летит это прекрасное существо. Как только он скрылся, я пошла к дому. Хозяйка предоставила нам жилище в полное распоряжение. Милая старушка уезжала из города, заведомо предупредив, что долго нас не побеспокоит. Ее улыбка согрела мне душу, если это было возможно. Вскоре она дождалась машину, которая ее и увезла. Мы остались наедине с тишиной. В окна дул холодный ветер, но внутри было тепло. Мне захотелось выйти и посмотреть, как сильно снег заметет всё вокруг. В руках я держала пачку сигарет и зажигалку. Увы, из-за сильного ветра ничего не получилось. Я огляделась, а увидев женщину, стоящую на ступеньках соседнего дома, почувствовала что-то неладное. Ощущение, что я знаю ее, пронизывало меня всю. Она смотрела прямо мне в глаза, но потом увела взгляд, быстро забежав в дом. В этот момент порыв ветра усилился, и снег повалил сильнее. Постояв в оцепенении еще немного, я последовала примеру соседки. — В такую погоду и не выйдешь, — заметил Стивен, разбирая вещи. Он был в хорошем настроении. — Нам здесь будет хорошо, — сказал он, подойдя и обняв меня. Я ему верила. Не вечно должно быть так, как последние месяцы. Полнолуние приближалось, а это значило лишь одно: мое проклятье падет, и стану вновь человеком, а Энни вернет свое бессмертие. Последние попытки не увенчались успехом. Табита так и не определила причину. Час за часом я наблюдала, как свет утихает, и приближается ночь. Мы разобрали почти все коробки, среди вещей я нашла старую фотографию Стивена, сделанную сто лет назад. Он стоял в окружении танцовщиц в каком-то заведении. Рядом с ним были Макс и Фиона. Порой казалось странным, что эти люди знакомы друг с другом так долго. Это заставляло меня чувствовать себя неуместно. В голову лишь пришла мысль, что однажды подобное фото будет и у меня, на него я буду смотреть спустя сотни лет. Оно было в старой рамке, купленной, по словам Стивена, на старом рынке в Ньюпорте. Сейчас этого места уже не существует, вместо него построили небоскребы; как нет рынка, так нет и людей, работавших там. Долгая жизнь имела лишь одну тяжесть — время. Ты не стареешь, но твои близкие уходят. Все кого я знала в детстве, состарятся и умрут, но я буду постигать мир снова и снова, и если наступит для меня последний день, то это случится через сотни лет. Камин отвлек меня от мыслей. В доме было тепло, и так бы я и сидела дальше, если бы не стук в дверь. На секунду я даже застыла. Но чутье подсказывало, что все-таки стоит подойти. Нельзя было скрыться так резко, в окно было видно, что дома кто-то есть. Стивен уже спешил открыть, но я его остановила. Кто знает, кем мог быть наш неожиданный гость. Медленно взявшись за ручку двери, я потянула ее на себя. За ней, уже в снегу, стояла наша соседка. Та самая, которую я видела утром. Женщина улыбалась, смотря мне прямо в глаза, протягивала противень с пирогом. — Это для вас, — сказала она. Глаза ее лучились ярче, чем солнце в самую плохую погоду. — Надеюсь, вы не замерзли. Зимы здесь суровые. Я смотрела на нее лишь пару секунд, но они казались долгими. Меня не покидало ощущение, что я знаю эту женщину. — Очень мило с вашей стороны, — ответил ей Стивен. — Мы с радостью попробуем его за чашечкой чая. Женщина кивнула и заговорила вновь: — Меня зовут Долорес. А вы… — Кэтрин, — ответила я, — а это — Калум. Стивен, услышав имя, прожигал меня взглядом. В его голове я слышала нотки будущего преступления. — Я рада видеть новых людей в городе, — отозвалась Долорес, — Сама я тоже не отсюда, как и вы. Почему решили перебраться в такой холод, да еще и зимой? — Тихое место, — ответила я, — идеально подходит для тех, кто хочет размеренной жизни. Мы из таких людей. Долорес только кивнула. Усилился ветер, и она, спустившись по лестнице, отправилась к себе. В окно я наблюдала эту картину, провожая ее взглядом. — Пирог выглядит аппетитно, — заметил Стивен, — но… Калум? — Первое, что пришло в голову, — сказала я. — Придется кого-то просить сделать нам документы, — Стивен заварил чай, но заметив мою обеспокоенность, бросил это занятие. — Что-то не так? — Мне кажется, будто я ее знаю. — говорила я, всматриваясь в снег за окном. Стивен тоже взглянул, но не увидел ничего, кроме хлопьев снега, что падали на покрытую этим же самым снегом, землю. Первая ночь на новом месте оказалась спокойной. Я не спала, слушая как снаружи, где-то в горах, воют волки; как белки прыгают с ветки на ветку, а где-то за городом визжат машины, мчась по трассе. Ближе всего оказалось дыхание Стивена. Вдох-выдох. И его бьющееся человеческое сердце. То была музыка, которая перекрывала всё выше перечисленное. Его сон ничто не могло потревожить. Он спал крепко, совсем как ребенок. Я не знала, что он видел во сне, или не хотела знать. Но это точно была не Сьюзен в наручниках у батареи, ожидающая своей кары в объятии пламени. Меня мучили эти кошмары, но совсем не пугали. И я не просыпалась в холодном поту. Если раньше это могло нанести смуту и нагнетало на мой разум, то сейчас всё обстояло как обычное дело. Я видела ее во сне каждый раз, как засыпала, и каждое утро чувствовала осадок от того, что видела. А всё из-за моих собственных действий. Лицо Сьюзен было моим наказанием. За окном выл ветер. Осторожно встав с кровати, я вышла в гостиную. Огонь в камине почти потух, но тепло сохранилось. Дверь не сразу поддалась, но стоило ей открыться, как метель окутала меня, и холодный воздух заполнил комнату. Совершенно босая, я вышла на крыльцо. Я прикрыла за собой дверь, и так и стояла, одетая в легкую сорочку на холоде, где было минус десять. На соседнем крыльце — крыльце Долорес — горела лампа. От нее исходил слабый свет, еле заметный для человека, подумалось мне. Я услышала некое движение, и это оказалось так. Было около четырех утра. Стужа затмевала всё, не было видно даже ночного неба. Дверь Долорес открылась, и хозяйка вышла. Заметив меня, она была так же беспристрастна, как в момент, когда увидела меня впервые. Моё внимание всё же украло небо. Надо мной появился свет, и он уходил до самого горизонта. То было северное сияние, но к нему примешивались колебания барьера, как утром. Я бы могла еще долго любоваться этой красотой, но поймала взгляд Долорес. Она обеспокоенно смотрела на меня, и едва не упав, забежала в дом, оставив меня одну наедине с безжалостной природой и вопросами, которые закрадывались теперь в мою голову. Мне хотелось увидеть, как цветут цветы весной. Бутон раскрывался, его запах был слышен в самых отдаленных уголках сада. Сияние продолжалось до тех пор, пока не появились первые лучи солнца. Всё это время я сидела, обняв себя за колени. Ночь подходила к концу, но мне хотелось, чтобы она не заканчивалась. Вечное сияние — так мне и представлялась вечная жизнь. Внутри дома я различила шорох. Ноги ступали по полу очень осторожно. Вот открылась дверь комнаты, он вышел. Натянул на себя что-то теплое, и кое-как влез в ботинки. Входная дверь дома открылась так же осторожно, как он ступал по полу. Сначала он выглянул в окно, чтобы убедиться, что я здесь. Всё это я поняла своим слухом. Стивен шаркал от холода, ему было непривычно жить в таком климате, будучи человеком. Руки в карманах, а там нашлись и перчатки. Он опустился на крыльцо рядом со мной. — Не хочешь зайти в дом? — спросил он. — Нет, мне здесь хорошо, — я не поворачивалась. Стивен помычал, но из-за холода было трудно понять, что он этим хотел сказать. Его уши покраснели, на щеках появился румянец. — Я разожгу камин. — произнес он, но я его остановила его, чтобы он остался еще на пару секунд. — Я понял. Сияние. Я кивнула и взяла его за руку. Повернувшись к нему, я произнесла: — Кажется, Табита не просто так выбрала это место для нас. Здесь не только Ключ. Это место значит что-то еще.

***

Мы не спали до тех пор, пока солнце не вышло из-за горизонта. Утром я слышала птиц, соседей с их домашними проблемами, и вновь шум машин. После ночной метели, мы оказались дома как в плену. Пришлось брать лопату, чтобы выкопать себе путь наружу. Взявшись за инструмент, я поймала себя на мысли, что мне вовсе не хочется избавляться от белой субстанции. И моя задумчивость начала беспокоить Стивена. Такой он не видел меня уже давно. Он включил радио, чтобы развеять тишину. Там передавали прогноз погоды на ближайшие дни. И прогноз везде был один: снег. Впереди было целых три месяца зимы. Но если живешь в таком месте, как это, то кажется, что холод вечен. В детстве я не понимала, как можно жить на самом севере. Теперь я это не просто поняла, но почувствовала. Долорес в очередной раз выглянула в окно. Она смотрела так, будто хотела что-то сказать, но по какой-то причине не могла этого сделать. — Может, когда закончим, съездим в город? — спросил Стивен. — Было бы неплохо осмотреться. И я его послушала. Сидя в машине, я смотрела вокруг, и узнавала в этом маленьком, непримечательном городе, Витч-Кросс. Мы вышли напротив рыбацкой лавки, над входом в которую висела вывеска. На ней, очень старой и ржавой, было написано: «Ваша сельд в надежных руках. Всё в руках Арчибальда». На вид, этой вывеске было больше сорока лет, если не больше. Запах рыбы ощущался отчетливо, он был слышен еще в машине. Дернув за ручку, я вошла в лавку. Фотография старины Арчибальда висела прямо при входе, а под ней говорилось о вечной любви и памяти рыбаку. На меня смотрел улыбающийся седовласый мужчина, а в руках у него была огромная рыба. Фото датировалась временами диско. Значит, я была права, подумала я, это место здесь уже минимум полвека. В зале никого не было. Рыба, как оказалось, продавалась в здании напротив, но судя по всему, оба магазина принадлежали одному владельцу. Вокруг себя я наблюдала крючки и рыболовную снасть разного калибра, приманку для рыб, и даже оружие в легальном доступе. Выяснилось, что убивать медведей любил старина Арчи. На одной из стен красовалась голова медведя, и это привело меня в отвращение. Хотелось уйти, но я заметила еще одно фото, прямо под головой бедного животного. На нем Арчибальд был с девушкой, которую нежно обнимал, улыбаясь в камеру. Она была очень красивой, длинные темные вьющиеся волосы, глаза подведены, на ней была жилетка. Пронзительный взгляд никого бы не оставил равнодушным. Ее звали Глория, если верить надписи. Недалеко висела еще одна фотография. На ней была та же самая девушка, но с разницей в двадцать лет. Старина Арчи уже был в кресле, и, судя по тому, что я видела, дышать ему приходилось с помощью аппарата. В этот раз девушку звали Матильда. Снимок датировался восьмым ноября девяносто четвертого года. Прошло тридцать лет, подумала я. Сейчас и она, и Глория, должно быть, очень сильно изменились. Но я допускала возможность, что мыслю правильно, и это один и тот же человек. — Это внучка Арчи, — послышался мне голос девушки, стоявшей у стойки, но когда она появилась, я не заметила. Длинные рыжие волосы, зеленые глаза, в теплой одежде, и с выраженным русским акцентом. Я повернулась, и, увидев всю эту картину, немного занемела. Мне понадобилась секунду или две, но я пришла в себя, и подошла к ней ближе. — А кто та девушка, на фото из семидесятых? — спросила я. — Это Глория, ее мать. Многие говорят об их сходстве, — девушка смотрела на меня, а потом спросила. — Меня зовут Наташа, чем могу помочь? — Я с мужем в этом городе поселилась только вчера, мы приехали в центр, чтобы посмотреть, что здесь есть. Мы не увлечены рыбалкой, но стало интересно… Тут я заметила, что у девушки на шее висит что-то знакомое, но виду не подала. — Вы будто знали, что я спрашиваю про Матильду. И сказали, что Глория ее мать. — Мы уже привыкли, что если смотрят на Глорию, то потом и на Матильду. Вы ее сможете увидеть завтра, если вдруг окажетесь здесь. Она ни на секунду не изменилась, и люди задаются вопросами, но это всего лишь процедуры. — Наташа зажалась на секунду, и продолжила, — Она хозяйка обеих лавок в этом городе — рыбацкой и рыбной. Есть разница, хотя не все это понимают. — Кажется, я поняла. Я не представилась, меня зовут Кэтрин МакМиллан, моего мужа — Калум, он стоит у той машины, — и я показала девушке на Стивена. Ее мысли были спутаны, и я понимала эту уловку. Думаю, она не поверила мне, потому что мы обе поняли друг о друге всё. Когда встречаешь другого вампира вдали от дома, начинаются игры, и кто кого переиграет — всегда загадка. — В городе есть много других интересных мест. Например, наша дорога до Джуно, туда можно доехать только на поезде, который отбывает каждые сутки в восемь утра. Проезжая часть закрыта давно, люди жалуются, что им приходится ехать так долго в обход, но ничего не поделаешь. Я молчала. Наташа походила на кого-то, кого я знала когда-то давно, но не могла выбрать между Клодией и Анной. Потом она попросила извинить ее, поскольку нужно было идти, много дел в лавке. Я кивнула, и собиралась уже уходить, как услышала голос Наташи снова. — Bez truda ne vylovish i rybku iz pruda. На этом я повернулась к ней, но девушка уже исчезла. Из лавки я почти выбежала, потянула за собой Стивена, и мы уехали.