Клеймо

меняй свои сигареты

на

мои губы

— Сейчас же даже не пятый утра, чтобы ты срывал с меня одеяло. Почему ты приперся? — только открыв дверь и сонным, раздражительным голосом простонала Вики. По ее ощущениям сейчас была примерно пол второго — глубокая звездная ночь. Перед ней стоял Голод. — Я постою, а ты поспишь. — безразлично сказал он, все еще стоя на пороге ее комнаты. — Да ты что, из дуба свалился, придурок? — открыв глаза немного шире затараторила девушка. — Сейчас второй час ночи! — она сорвалась на крик. Вики была «совой» до глубины души, и просто всем сердцем ненавидела ранние подъемы, даже более чем вот эти вот выскочки Голода посреди ночи. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула. Вместе с воздухом в ноздри попал запах его кожи. Удивительно, он немного изменился, стал более ощутимым и устойчивым. Да и сам всадник выглядел несколько странно: растрепанные волосы и одежда, какая-то несвойственная для него дерганность. — Что мне за это будет? — вспомнив недавний случай, выпалила Вики. Минута молчания. Выдохнув, девушка собиралась пропустить Голода в комнату, предварительно еще раз взглянув ему в глаза. В них темным кодлом пылал огонь. Разворачивался, горел и сжигал все стены. Вмиг — и всадник рваным, неуклюжим шагом приблизился к девушке, впиваясь сладким наслаждением в ее губы. Девушка от неожиданности, невероятной импульсивности Голода просто стояла, крепко вцепившись руками в мужскую ткань. Она попыталась противостоять, оттолкнуть всадника, но похоже тот пресек все эти позывы еще до того, как девушка начала. В конце концов, Вики сдалась. Помедлив секунду, медленно ответила, запустив руки в мужские волосы. Язык горяче бродил по рту, оставляя после себя влажность и приятное чувство легкости. Руки Голода бродили по спине девушки, скользя холодными пальцами по тонкой ткани, не позволяя себе идти дальше. Момент, и оба отрываются, тяжело дыша. Девичья грудь вздымалась, то и дело захватывая все больше воздуха. Теперь уже она сделала шаг: взяв его лицо в свои ладони, она притянулась для второго поцелуя. Мужчина подхватил ее на руки, проходя внутрь, пальцами впиваясь в ее бедра и чувствуя как что-то внутри Вики изменилось. Одним легким движением ноги он захлопнул дверь, вызвав характерный звук. Плечи девушки больно ударились об их дубовую поверхность. Одна рука Голода переплелась с рукой Вики, прижимая ее к дереву, чувствуя, как та сейчас дрожит. А другая поддерживала бедра, медленно опуская ватные ноги на землю. — Воздух, — через силу прошептала девушка. К тому времени она уже опустилась, сползая по дверям, пока Голод навис над ней. Услышав просьбу, он начал медленно спускаться вниз, оставляя следы на ее шее и открытых ключицах. — Эй ты, идиотина, — томно выдыхая язвила Вики, — мне вообще-то дышать надо иногда, — она взяла Голода за подбородок, чтобы тот смотрел в глаза, и сквозь полуоткрытые ресницы добавила: — Следи за руками. К тому моменту эти двое уже сидели на полу у самой двери: ноги просто не держали. И девушка вновь прильнула к его губам. Этот поцелуй был заметнее более спокойный и более беззаботный. Она знала, что Голод бистро учиться: теперь уже его язык бродил во рту девушки, вызывая то самое приятное чувство внизу живота, заставляя Вики жалостливо простонать от такого удовольствия. — Вот так, — сквозь поцелуй прошептала она, — Тебе нужно подстраива… — всадник надавил на ее ребра, опуская свои руки под ее одеждой все ниже и ниже. Вики шумно выдохнула, запрокинув голову назад: — …Нужно подстраиваться под дыхание партнера, — едва слышно пробормотала девушка, почувствовав как кожа шеи буквально пылает от багровых пятен. Что-то в них было не так, что-то шло неправильно, но ей не было до этого никакого дела сейчас. Теперь это его тело. Теперь это была его душа. Тело, что он сейчас мирно убаюкивал в своих объятиях. Душа, пустившая его в свои границы и мягко постелившая ему постель; тихо пробормотала, чтобы тот никуда не уходил и снова погрузилась в теплоту ЕГО тела, провалившись в сон. Как он любил это чувство, что она вызывала в нем. Это чувство, когда хочешь убить за ее грязные непристойные слова к нему, за такое вызывающие поведение и поступки. Когда хочется одним махом поместить это существо в Черную долину и забыть о том, что оно вообще существовало. Но поверь Матырь, не выходит. Все дело в этой проклятой улыбке. Если бы не она — дело было в шляпе. Но в то же время он положит свет под ее ногами, лишь бы эта улыбка не угосала никогда. — Вот посмотри на нее, — прошептал Голод, — даже во сне улыбается. Проснулась она в его постели. С момента когда всадник постучался в ее дверь посреди ночи прошло не более 3 дней. А проснулась она здесь потому, что отразила его выступление вчера после четырех. Ночи. Встав с кровати, Вики подошла к зеркалу. Засосы на ее теле не то чтобы начали исчезать — их появилось все больше. Она жалобно простонала, оборачиваясь к гардеробной. Это был точно не ее гардероб. Но процесс был запущен. Открыв деревянные двери зала, Вики шагнула вперед. — Хотя бы не босая, — выгнув бровь, произнес Голод. — Какого, мать вашу, они не исчезают? — девушка чувствовала злость, нечто раздражало ее, но она не могла объяснить что. — И потому ты разгуливаешь в моей одежде? — ему не нужно было объяснять: он знал что та подразумевает только по ее виду — красные пятна, которые он оставил на девичьем теле, и которые трудно не заметить, даже если она прикрывает их его одеждой. — Я не смогла одеть свою, — подходя ближе затаратортлая девушка, — там было все слишком видно. И я не о фигуре. — ее брови были нахмурены, а над головой можно было увидеть маленькое грозовое облако (если хорошо присмотреться). Голод достал сигарету. Поднес зажигалку. — Да выбрось ты уже эту раздражительную дрянь! — крикнула девушка, отбирая у него сигарету и отбросив куда-то в сторону окна. — Объясни мне, — после чего специально отошла на два шага. Голод глубоко выдохнул. Эта девушка сведет его с ума. Он шагнул вперед, потом ещё раз, и заключил девушку в объятия. — Я отпустил твоих пленных. Они сейчас живут в местных комнатах. — прикрыв глаза и подставив подбородок под темень девушки, произнес он. — Скоро должен прийти мой последний брат. Это повлекло за собой некоторые трудности с нами как всадниками. — это последнее, что успел сказать Голод. Дверь зала открылась и в нее вошли они. Смерть пришел не один: рядом с ним шагала Чума, оглядываясь по сторонам, и Война. Позади медленно, будто плыли, десятки его слуг. Некоторые рангом выше — это было видно по их одежде, поведению и манерам, а некоторые рангом ниже. Голод разъединил объятия, несколько рваным движением закрывая Вики собой. Смерть вальяжно проходил шаг за шагом. Дойдя до Третьего всадника, он вернулся и стал напротив него. — Здравствуй, Голод. — спокойно начал Смерть, оглядывая того. Затем переключил свой взгляд на стоявшую сзади Вики. На его губах заиграла улыбка. Голод достал из кармана очередную сигарету. Закурил. — Здравствуй, Смерть. — равнодушно ответил он. — Вижу ты нашел себе то, что принесешь домой. Даже успел клеймить. — специально сделав акцент на последнем слове, сказал Смерть. Он снова посмотрел на девушку. Глаза его загорелись. Ясно было как день, что всадник пытаться что-то сделать, но ему не удается. Тогда он протянул руку к Вике, но что-то остановило его. Голод. Третий всадник ухмылялся брату из-под лба. Спокойный и отчужденный, он выкуривал свою сигарету. — Не трогай. Она — моя. — выделяя каждое слово произнес он. После чего отпрянул руку Смерти от девушки, все ещё пристально глядя в глаза. — Как интересно, — скалясь бросил Смерть и моментально потерял интерес к происходящему. Он прошел к середине стола, и положив руки на него, грубым голосом выкрикнул: — Добро пожаловать! — Слова что, платные стали? — зажигая новую сигарету спросил Голод. Они с Вики шагали по коридору уже минут десять в полной тишине. Девушка смотрела в одну точку, склонив голову. — Так эти багровые пятна не сходят, потому что они — клеймо? — ее голос вздрогнул, хотя девушка постаралась это скрыть. Зажигалка всадника никак не загоралась, и он бросил эту затею, чокнув языком. — Да. — наклонившись к ней, прошептал он, после чего затянул в объятия, погружаясь носом в ее волосы. Запах жасмина его однозначно успокаивал. — В нашем мире такое часто практикуют. Клеймо сходит через десять дней, после чего его нужно обновлять. Если этого не делать, ты просто перестанешь быть клейменной и станешь простым бессмертным. Клеймо защищает тебя от других. От всех других. Клеймованные могут также свободно находиться в любом месте — главное, чтобы они возвращались к тем, кто их поставил. Мать приказала нам взять одно ее творение из этого мира, клеймить его и привести в наш дом. Она стремилась, чтобы мы помнили об этом мире именно таким образом. Это была ее воля. Клеймованы одним, защищены от всех других всадников и их клеймованных. — всадник говорил спокойно, как есть. В его словах не было ни агрессии, ни насмешки, ни издевательств. — Каждый раз, когда приходит новый всадник, мир и все его создания слегка…испытывают тревожность. Это похоже на стресс у смертных. Что касается других всадников — они чувствуют это в разы сильнее и стараются справиться с этим по своему. Чума устраивает балы, Война особенно агрессивен на Земле, а я нуждался в тебе. — выдохнул всадник, — тогда, когда я пришел посреди ночи, я нуждался в тебе. Я поставил тебе клеймо, — словно произнося приговор, закончил Голод. Несколько минут они молчали, боясь сдвинуться с места. — Нельзя же говорить такие серьезные вещи с таким лицом, — девушка ударила его в грудь и поколебавшись, обвела руками мужской торс, погружаясь носом в ткань черной рубашки. Она любила его запах и также однозначно не знала, как реагировать. С одной стороны ужасная злость и ненависть сжигала ее из-за обычной гордости и самоуважения. А с другой — Вики могла понять Голода. Тот не сделал это намеренно. — У кого еще есть клеймованные? Подожди, значит, в Смерти тоже будет клейменный? — с саркастической улыбкой спросила та. Что-то в ее сердце подсказывало, что это будет интересно до смерти. — Он слишком слушает Матерь. Думаю, он возьмет кого-то оригинального, — поняв к чему та ведет, ответил Голод. — У чумы — малая бессмертная, Война, кажется, еще не клемил своего. — думая о чем-то своем рассказал он. Его голос был хриплый и еле слышный. Казалось, сейчас он говорит только для нее и никого в мире больше не существует. Его запах впивался в ноздри, оставляя приятное послевкусие. Руки скользили под одеждой, холодными пальцами касаясь всех точек живота и спины, заставляя девушку прогнуться в пояснице, выдыхая тихим стоном мужчине. Вики слушала не перебивая. Все сильнее стискивая ткань его тренча и краснея, что не мог не увидеть Голод. Резко пальцы девушки вонзились в мужские щеки, быстро притянули к себе изумленное лицо и девичий голос холодным, почти ледяным тоном зашептал: — Еще раз выкинешь что-то подобное, и будешь жалеть, что можешь жить. В следующий раз жди моего согласия и тогда клеймуй, блять. — легкая улыбка и медленный, полный наслаждения поцелуй. В легких чертовски не хватало воздуха. Возможно, потому что губы пылали как от огня, и не давали никакого шанса на нормальное дыхание, а возможно, потому что руки самого всадника сдавливали тело под одеждой. Легко приподняв края светра, он медленными, даже дразнящими движениями касался обнаженной кожи, опускаясь все ниже и ниже. — Не знала, что ты уже клеймишь всех подряд, — нежный женский голос раздался по коридору. Еще через мгновение показалась его хозяйка: одна из тех, кого первым привел з собой Смерть. — Я скучала.