Клеймо

Просто наслаждаясь каждым моментом,

Сдаться добровольно в плен и болеть этим…

— Оставьте нас, я хочу поговорить только со своими детьми. — наказным тоном произнесла Мать, смахивая рукой. Вики встала первой, совсем не желая перечить женщине. За ней последовали и другие. Голод внимательным взглядом проводил девушку к двери, пока та не захлопнулась, оставляя за собой тайны родственных душ. Тем временем четверо бессмертных нашли место в соседней комнате, пожалуй — гостиной, сев на диван и кресла, и ожидая, когда же Мать закончит разговор. Первой не выдержала Вики: — Вирсавия, как ты познакомилась с Войной? — наконец-то воплотила свою жажду любопытства девушка. — Эта история не стоит вашего внимания, — тихо, почти шепча ответила и сгорбилась, устремив взгляд в пол. Маль, до этого вальяжно раскинувшийся на диване рядом с Вики, теперь сел «подобающе», и всматриваясь в запуганные глаза, заверил: — Тебе нечего бояться. — его голос был суров, но в то же время придавал уверенность. — Отвечай на вопрос. Вики сдержала позыв, чтобы не закатить глаза прямо перед этими двумя. Мальбонте вообще не спасал ситуацию, скорее наоборот. — Война его милость, он прекрасный человек. Сильный, храбрый. Разумный, щедрый рукой. Честный. — переминая одну руку в другой, почти ломая хрупкие бледные пальцы, произнесла она. — Твой отец тоже был честным. — Маль настаивал. — Но его ограбили, как только он потерял возможность двигаться. И подвесили на гак, выступавший из стены. И он три дня существовал, потому что жизнью это не назовешь. Пока… — бессмертный прищурился, положив локти на колени и приблизившись к трясущейся Вирсавии. Кира, все это время сидевшая рядом с Вики, захныкала, прижимаясь к девушке. — Маль, хватит… — резко обратилась она к другу. Но это подействовало. — И он приказал убить его. -Вырсавия подняла свои заплаканные глаза. — Война обещала быть милосердной, но он проколол его череп, назвав это милосердием. Он просто чудовище. Убил моего отца, мужа и моих детей. Всю мою душу… Он называл это любовью. В нем нет ни капли милосердия. Глаза девушки округлились. Внутри пылала жажда жалости и непонимания, как такие создания могут делать такое, продолжая спокойно спать ночью. — Это не была любовь, это было насилие. — будто успокаивала ее и себя, произнесла Вики, садясь на колени напротив Вирсавии. Она взяла дрожащие руки в свои, и вытирала ей слезы, пока те невольно котились по бледным щекам. Раздался шум, и в дверях открытой гостиной появились силуэты всадников. Вирсавия тут же выпрямилась, очевидно, услышав энергию Войны. Она быстро вытерла слезы и уже собиралась подняться, как ее опередили. Вики привстала, гордо задрав голову. Она была готова действовать решительно. Не даст в обиду. Война сделал несколько шагов вперед и не понимая, что здесь происходит, вскинул брови, поворачивая голову немного в сторону. — Оставь ее в покое. — будто стараясь внушить, произнесла Вики. — Не надо, Вики. — дрожа умоляла девушка позади. Ею явно одолевал страх. Теперь уже Голод поднял брови. Его не было всего пару минут. Он выдохнул, прошел мимо брата и, подойдя к гордой девушке, наклонился и прошептал почти одними губами: — Какая ты упрямая. После чего обернулся ко всем и спокойным глубоким тембром произнес: — Война. Живо. — давая понять, на чьей он стороне. Второй всадник начинал потихоньку кипеть. Он хмурил брови, опуская голову и глядя на всех из-под лба, будто шакал, что округлен хищниками. Тут резко встал Мальбонте, подходя к Вики и вставая бок о бок с ней. Теперь Вирсавии не было видно за ними. Маль не сказал ни слова, но теперь всем в этой комнате все было понятно. Смерть шумно выдохнул, протирая лоб. Вики могла поклясться всеми своими дедуктивными навыками, что тот сейчас думал, зачем ему здался этот малец. — Война. — он коротко обратился к своему брату. Голос его был так же суров. Второй всадник с осторожностью взглянул на Чуму в поисках поддержки. Но та стояла в стороне, держа Киру за руку и совсем не желая вмешиваться в дела троих братьев. Война хмурил брови, а его взгляд темнел с каждой минутой. Наконец, еще раз по очереди взглянув на всех всадников, он быстро бросил: — Ладно. Пусть идет. — Обещай ей мир и безопасность от себя. — спокойным, почти скучающим баритоном произнес Голод. — Я НЕ ТРОНУ ЕЕ БОЛЬШЕ. — казалось, он обращался не к той китайской стене, которая загораживала Вирсавию, а к ней самой. — Пусть идет. — после чего медленно развернулся и сам вышел из комнаты. Чума последовала тому же примеру, желая избежать лишних пересечек. Смерть взглянул на Мальбонте — тот сам подошел к всаднику и разрешил вывести из комнаты. Этих двоих ждал долгий разговор. — Вирсавия, — обратился к девушке Голод, — если Война дал обещание — то он его сдержит. Она кивнула, уставившись в одну точку. — Спасибо. — коротко сказала она, вкладывая в это слово больше смысла, чем сотни людей по всему миру. ---Несколько дней после--- — Голди, — после долгой часовой тишины произнесла Вики. В комнате они были одни. Мужчина присел на мягкие подушки и читал очередную книгу, а девушка, закинув ноги ему на колени, расположилась на другой части кровати. Вот так и сидели. — Ммм? — не отрываясь от книги, и поглаживая девичьи ноги, произнес всадник. — У тебя есть хобби? Голод резко посмотрел на девушку. Что она имела в виду? — Что ты имеешь в виду? — в ответ только многозначительное молчание. Все ясно. — Я люблю мучить и насиловать свой разум информацией в течение длительного периода времени. — Это как? — Люблю читать. Кончики девичьих губ невольно поползли вверх. — А кроме этого что-то есть? — Нет. Прищурилась. — Должно же быть. Мужчина закрыл книгу. — Что ты хочешь узнать? — он потянул руку выше, к девичьим бедрам. — У тебя хитрое лицо. — Откуда ты такой взялся? Голод застыл. Он ожидал любого вопроса, кроме этого. — Не знаю. — он обнял Вики за талию, ложась на теплый живот. Та сразу погрузила пальцы в смолясто-черные мужские волосы. — Мать создала меня первым, уже полностью сформированным созданием. — Никакого детства? — Никакого. — Сильно. — она поджала губы. Еще несколько минут подумав, она снова выдала: — Твое первое впечатление обо мне? — Ммм, — с явным удовольствием произнес Голод: — я помню как вошел в ту земную комнату и увидел тебя. Единственной мыслью была, что ты точно станешь МОЕЙ. — Каким ты самоуверен был. — А разве я не прав? У тебя не было шансов. — Ты не центр вселенной, я могла выбрать любого другого мужчину. — еле сдерживая смех, возразила Вики. — Это был бы его последний час жизни. И так, пока все мужчины в мире не исчезнут. — А как же женщины? — Хочешь чтобы остался я один? — он поднял голову. — Рассчитываю возможность здоровой конкуренции. — А ты ее хочешь? Тебе мало меня? — Какой же ты ревнивец. — Вики взворошила шелковистые волосы, весело смеясь. — Вовсе нет. — Совершенно да. — она ​​широко улыбнулась, удивляясь, каким иногда он бывает ребенком. Голод на минуту умолк, очевидно что-то раздумывая. — В нашем мире у того, кто страдает от любви, не важно какой: то ли от безумной ревности, то ли от измены, то ли от родительской нелюбви — из сердца прорастают цветы. Теперь уже Вики умолкла. — Что, серьезно? Мужчина кивнул. — Бессмертные не умирают, но это приносит им боль и страдания. — Вот как. — девушка ухмыльнулась. — Ну, ты бы поосторожнее был. — Да разве? Мне показалось, что при первой нашей встрече ты возбудилась от одного моего голоса. — на довольном лице засияла улыбка. — Тебе показалось. — Я знал все, что ты думала в течение нескольких месяцев, как думаешь? — Отстань. — Все твои грязные мысли были слышны особенно громко. — На здоровье. Хриплый мужской смех разлился по комнате. — А что ты впервые подумала, когда увидела меня? — Как будто ты не знаешь, — девушка закатила глаза, и добавила: — телепат на минималках. Голод снова хрипло засмеялся. Вики, взглянув на эту картину, тоже невольно усмехнулась. — Я подумала что у тебя красивое лицо. Эти твои ярко-зеленые… как изумруды. — она пальцами легко коснулась бледных скул, исследуя каждый сантиметр лица. Голод от такой нежности понемногу таял. Он в наслаждении закрыл глаза, только успев вспомнить, что никому во всем мире еще не позволял прикасаться к своему лицу. Он чувствовал в ней океан, который не мог почувствовать в других. Утопал, доверял и …любил. Впервые чувствуя эти три чувства. — Ясно. Так что если я состарюсь, и моя красота упадет, то мне стоит ждать ветвей из сердца? — наконец разорвал тишину всадник. — Ты пессимист. Ветви из сердца это хорошо. — Безумие. — И ты не состаришься. — Ужасно, что ты подумала об этом только во вторую очередь. Снова смех. — Ты ведь не любишь Матерь, верно? — резко изменила тему девушка, став серьезнее. Голод выдохнул, кажется, что предыдущая тема была ему больше по душе. — Я ее просто не уважаю. Мать разрушает слишком многое. И того всего, что она творит для своих созданий — этого недостаточно, чтобы покрыть весь ее …вред. — Это причина? — вглядываясь в темные мужские зрачки, спросила девушка. — Я знаю, что ее любовь искренняя. Но невозможно полюбить кого-то, просто потому, что он любит тебя. Она причинила слишком много боли. Мать просто справедлива. Как только он закончил говорить, девушка прислонилась губами к его лбу, оставляя маленький поцелуй. Ему нужно было это. — Я влюблена в тебя, Голод. — Его глаза расширились, а брови поднялись. — Все, молчи. И снова звонкий смех раздается по комнате. — Должна быть какая-то медалька, за худшее в мире признание в любви. — Ой, отстань. — Ты прекрасна, когда краснеешь. — Я сейчас уйду отсюда. — Ладно все, все. Моя дорогая Виктория. — он еще никогда ее так не называл. — Очаровательно. Еще несколько минут они молчали — каждый из них думал свое. — Мы говорили о хобби. — снова напомнил Голод. Вики обвела руками мужскую шею, перебирая волосы. — Как хорошо что ты спросил. — перешла на шепот она. — В университете у нас было подпольное казино. — Не хило. — улыбаясь произнес Голод. Он пристально смотрел ее в глаза, кажется, даже не слыша голоса. Знал каждое следующее слово. — Я его основала. В ответ — хриплый мужской смех. — И что из этого вышло? — Я разбогатела. Я брала огромную долю за пребывание там. Иногда клиентами были и профессора. — вспоминала она. — Это так в твоем стиле, — все еще улыбаясь, мужчина накрыл ее губы своими, даря обоим нежный поцелуй. — Хочешь сыграть? — Что? — вопрос заставил всадника врасплох. — Хочешь? — Предлагаешь МНЕ, тысячелетнему творению, Богу этого мира, сыграть в какую-нибудь земную игрушку? Девушка покачала головой. Она еще раз чмокнула его в губы и поднялась. Как только ее ноги коснулись пола, всадник тут же заявил: — Будешь воровать мои сигареты? Вики шумно выдохнула, закатив глаза. — Бросай уже курить. — и швырнула на кровать вытащенную из мужского кармана пачку сигарет. — Почему? — всадник действительно не понимал. — Меня раздражает этот запах. — на что Голод ничего не ответил. Через минуту он снова вернулся к книге. — Потому что дым перебивает твою мяту. — Только тихо добавила она. Голод перевернул страницу. Похоже, не услышал. Вики окинула темний силуэт и вышла из комнаты. Коридор провевал холодный восточный ветер. Проходя мимо балконов, девушка приподняла взгляд вверх, невольно всматриваясь в небо. Оно было хмурым, почти дождливым. Ибо начинался сезон дождей. На небесах он был другим. Осадков с неба в этот период почти не было, однако пасмурная погода, сырость и умеренный холод все же присутствовали. На небесах все было другое. Вики вдруг грубо толкнули плечом. Подняв глаза, она увидела мужчину, (лет 30 не больше) у которого так же искривилось лицо от удивления. Он был немного смуглый, с темными вьющимися волосами и с многочисленными родинками, раскинутыми по всему лицу. Но нечто бросалось в глаза больше. Огромный шрам, начинавшийся у глаз и простирающийся по всей щеке. В самом его уголке, где-то у носа, он переходил в еще один. Гораздо меньше по размерам, но ни менее интересней. Вики он напомнил корону. Белые бугарки выглядели в точности как линии, которую она выводила, пририсовывая королевский атрибут у себя на голове в тетради (на университетских парах, конечно). Теперь она была уверена. Мужчина заметил пристальные глаза девушки на своем лице. Он выглядел не совсем приветливо и уже собирался что-то сказать, но вдруг передумал. Его ноздри расширились, вдыхая запах нежного жасмина, парившего вокруг девушки. Бессмертный сразу широко улыбнулся, здороваясь. Бросил какое-то короткое извинение, за то, что чуть не сбил девушку с ног и развернувшись, быстро удалился по коридору. «Кто это?», — Вики только вздернула брови и мимолетно призадумавшись, продолжила свой путь. Где-то на другом крыле дома устало выдохнула Мими. Ади, еще с детства не приученный к стыду расхаживал по покоях девушки совершенно голый, собирая свою разбросанную по комнате одежду. Он только что вышел из душа и его волосы до сих пор были сырыми и потемневшими до кроваво-бордового из-за влажности. Мими смотрела за каждым его движением, иногда отрываясь на выкуривание сигареты. Она, к счастью, сидела одетая, или правильно сказать — разлеглась с обувью на кровати. Благо кровать была по праву ее. — Сэми, как по вкусу эта рвота? — ухмыляясь, спросила она. Ангел, не глядя на нее покрутил чашкой в ​​руках, заглядывая внутрь и замечая, что сегодня напиток был слишком крепок — на дне остался песок из кофе. — Уж лучше. Донни стоит поработать над вкусом. — спокойно заявил он. — Боже правый, легче Восток Небес от голода спасти, чем вам угодить. — закатывая глаза, протянул Донни. — Мне стоило молчать тогда. «Тогда» — это период, который произошел дня три назад, когда несколько болтливый от природы бессмертный ляпнул, что на земле работал барменом в престижной кофейне, где делал великолепный кофе всех видов и на любой вкус. Тогда он и стал барменом снова, но уже, к сожалению, на Небесах. — Да нормальный кофе. — вдруг вмешался Ади. — Только я бы изрядно так подлил в него глифта. — Да у тебя все хорошо, что с глифтом смешанное. — огрызнулся Донни. — И вообще, — он повернулся к Сэми, — кофейные зерна сейчас фиг найдешь, а эти наверняка просто уже старые. Вот и кофе не совсем того вкуса. Это было больше похоже на оправдание. Мими снова ухмыльнулась. Ее искренне забавляли перепалки друзей. Друзей…. Сколько себя помнила, таких у нее не было. Были заклятые конкуренты, желавшие ей на праздники поскорее сдохнуть. Были демоны, с которыми она проводила время. (Скорее знакомые, знавшие ее по поступкам отца.) Был Люцифер, благополучно забывший о ее существовании с окончанием детства. Была семья. Были родители. Но друзей не было. Не успела она упасть в губокие раздумья, как заметила внимательные взгляды друзей, устремившихся куда-то в сторону ванны. Подняв голову, девушка наконец поняла, почему же все так притихли. Из ванны вышла Лиана, спокойно, совсем не обращая внимания на других бессмертных в комнате. Она вытирала свои влажные волосы. Капельки воды спадали ей на плечи, а тело было только едва прикрыто еще одним полотенцем. Все друзья синхронно, не сговариваясь, повернули голову к демонице. — И долго она здесь была? — наконец озвучил повисший в воздухе вопрос Ади. В голосе слышались нотки недовольства. — Все утро. — выдыхаю дым, спокойно ответила девушка. — Как хорошо, что у тебя две ванны. — чуть тихо, почти про себя забормотал Сэми. Когда-то в этой комнате жили они с Вики. Времена были интересными и богатыми на воспоминания. Вытерев волосы, Лиана наконец заметила присутствие гостей. На ее лице засияла хитрая улыбка. Она медленными шагами подошла к группе друзей. Ади может поклясться, что почувствовал сильние табуны мурашек по спине только от одного этого женского оскала. Вся ее фигура говорила о том, как хороша собой она была. Ровная спина, уверенная ходьба, гордый подбородок. Вся она была словно списана с ранних полотен венецианских художников. Подойдя достаточно близко, Лиана элегантно присела на край кровати, легко намекнув демонице, чтобы та подвинула ноги. Мими лишь хмыкнула себе под нос, явно довольная тем, что сейчас здесь происходит. Сэми, все это время сидевший на мягком обшитом диване, переглянулся с присевшим рядом Донни. Ади разместился где-то на полу, все еще не зная что сказать. Лиана вальяжно окинула помещение и всех присутствующих зорким взглядом, задержавшись разве что только на росслабленной Мими. После чего выхватила из ее рук сигарету и поднесла к своим губам, сладко выкуривая и вдыхая едкий запах. — Чего притихли? — резко повернулась она к Ади. «ПРЯМАЯ КАК РЕЛЬСЫ.» — только и успел подумать демон. Еще одна неуловкая пауза и Сэми, очевидно, решив что он самый смелый (родители просто лелеяли в нем что-то похожее на воспитание) подал голос: — Лиана, что ты здесь делаешь? Та перевела взгляд на него. — Хотите, чтобы я ушла? — выгнув бровь, тут же ответила девушка. Ангел поджал губы. — Да нет, просто… — Вот и прекрасно. — она смахнула мокрыми волосами, откидивая их назад и оголяя шею. — Потому что мне нужны друзья. Мой брат скоро прибудет и совсем не хочется выглядеть перед ним жалкой. Девушка говорила спокойно, выкуривая сигарету и поглаживая бедро демоницы. Вела она себя явно не скромно и зажато. — Брат? — удивленно оглядываясь, переспросил Донни. — Брат. — не отрывая глаз произнесла бессмертная. — Смерть, Война и Чума покинули Землю и теперь Голоду потребуется жесткая дружеская рука и помощь. — Не думаю, что ему знакомо такое слово, — наконец вклинилась в разговор Мими. — Он отлично справляется и без этой ерунди. — похоже демоница была целиком и полнотой на стороне всадника. Мими считала его сильным бессмертным. Сильнее Ерагона, Ребекки, Вики. Девушка любила долго наблюдать за бессмертными, выкуривая самокрутки где-то на лавочке в саду Адама и Евы и думать, какую же пользу именно для себя она может вынести, поддерживая и становясь на сторону тех или иных. В выборе она не ошибалась еще никогда. И среди всех ей знакомых бессмертных именно Голод был мощнейшим чистокровным существом. Это она поняла, еще не заходя на территорию сада. — Его единственная помощь, — хмыкая, заявил Сэми, — это его возлюбленная. Лиана скривилась от одного только упоминания об этой девушки. — Она та, без которой наш мир, скорее всего, утонул бы в золе и крови. — выдохнула демоница, забирая сигарету у Лианы. — Скорее всего? — усмехнулся Ади. — Мы живы, только потому, что жива Вики. — Она ничего не сделала. — опершись на руки, бессмертная хмурила брови, искренне не понимая, почему эта «возлюбленная» получила столько внимания. — Ей и не надо, — пожал плечами демон. — Для Голода было достаточно просто ее единого взгляда. Ади встал, ища глазами небольшой деревянный комод. Там точно должна была заваляться еще пара бутылок чистого глифта. — Что-то похожее у нее было с Мальбонте. — вдруг вспоминает Донни. Все поворачивают голову к ангелу. Парень едва сдерживается, чтобы не ударить себя по лицу за свой же длинный язык, который на Земле вежливо сетуют: «без костей». Сэми внимательно переводит взгляд на Лиану, на лице которой застыла довольная улыбка. Она узнала, что знать не должна. — Что между ними произошло? — медленно поворачивает голову девушка, обращаясь к Мими. Знала, кого спросить. Та округляет глаза, мол: «Я ничего не знаю». Еще минута пристального, даже строгого взгляда и демоница капитулируется, поднимая руки вверх. Ади, наконец, найдя бутылку с глифтом, с шумом открывает ту и наливает жидкость в стакан, залпом выпивая все содержимое. — Здесь нечего рассказывать, — начинает Мими, — Маль и Вики были лучшими друзьями. Такую дружбу, которую водили они, многим бы еще постараться и поискать. Друг ради друга они были готовы сжечь мир. Они были теми, кто одними взглядами могли разговаривать. Вики помогала еще Бонту и держалась в лагере Мальбонте, пока не пришло время выбирать сторону. Демоница замолчала, поджимая губы. — Тогда она не выбрала сторону, на которой стоял Маль. — уставившись в одну точку на полу, дополнил Ади. — После этого у них не клеится. Сэми нервно сглотнул, понимая, сколько важных деталей они опустили, не желая, чтобы история их подруги стала известной посторонним. Благо, Лиане, кажется, этого было достаточно. Взгляд ее стал скучающим и в конце концов она облизнула губы, что-то спрашивая у демоницы — история ее совсем заинтересовала. Донни облегченно выдохнул. Когда-нибудь он научится держать язык за зубами. Когда-нибудь. »…на восьмой день недели, Где-то 31 февраля, в 24.61. Когда Солнце перестанет светить, а Земля вертеться.» — ухмыляясь, вспоминал он строчки из стихотворения. Входная дверь резко распахнулась и на пороге появилась весело улыбающаяся Вики. Она быстро окинула комнату и уже собиралась войти, как увидела Лиану. Бессмертная ухмыльнулась, продолжая поглаживать бедро демоницы, пальцами заползая под кофту. Могла себе позволить. — Что она здесь делает? — хорошее настроение резко упало, заменившись на плохо скрытую раздражительность. — Живу. — отказала она, хлопая длинными ресницами. Врала. Или же шутила. Вики уставилась на длинноволосую девушку, буквально прожигая ее взглядом. Видеть ее она явно не хотела. Впрочем, это было очень взаимно. Лиана встала, извиваясь в спине и поправляя еще сырые волосы. Закрыв глаза от удовольствия, она вдруг повернулась к Мими, наклоняясь и впилась в вишневые губы. Поцелуй получился жарким, губы сразу налились кровью и горели под чужими. Мими потянулась за продолжением, но Лиана медленно отстранилась, направляясь к выходу. Девушка не сказала ни слова, когда дверь наконец закрылась, пряча силуэт в темном коридоре. — Я же говорила, что она горячая. — лукаво улыбнулась Мими, продолжая выкуривать сигарету и все еще не отрывая взгляда от входа. Будто надеясь, что та сейчас вернется. — Трудно представить ваш секс. — качая головой, Вики подошла к дивану. Мими от этих слов будто звезды перед глазами сошлись. Девушка медленно прикрыла ресницы, вспоминая сегодняшнюю ночь. — Черт бы побрал тот день, в который я узнала на что способен ее язык. — Мими приоткрыла пухлые губы, облизываясь. Сильно. Так Мими можно угодить? — А ты чего, Вики? — обратился Сэми, имея в виду цель ее неожиданного визита. — Я уже к друзьям не могу прийти? — по-детски надула губы девушка. — Не любите вы меня совсем. — Да нет, — возразил Донни. — Любим. Просто ты слишком редко появляешься на горизонте. — Я занятый человек. — Разве это не гипотеза к невозможной ситуации? — намеренно удивленно ответил ангел. — Да пошел ты. Еще секунда выжидающего взгляда и ангел звонко засмеялся. За ним и вся стая. — Проехали. — Итак, — наконец выпрямилась Вики, — не хотите как в старые добрые? Ади тут же взбодрился. Он всегда был за любой движ. — Это то о чем я думаю? — Еще один телепат. — закатила глаза девушка. — Покер? Вики в ответ только многозначительно улыбнулась. «Если вы перетасовываете колоду карт, они лягут в порядке, ранее никогда не существовавшем. Вероятность получить уникальную колоду больше, чем 99,999…999 % (после десятичной запятой идут 50 девяток).» Голод внимательно вчитывался в текст, сразу же занося информацию на отдельные полочки своей библиотеки памяти. Всадник спокойно сидел на лавочке в саду Адама и Евы, при этом своевольно закинув ногу на ногу. Погода ему явно поддакивала — небо закрыло дождевыми облаками, из которых вот-вот должен был хлынуть дождь. Никаких солнечных лучей, которые он, честно признать, не любил ужасно. Мужчина поднес пальцы ко рту, легко смочил их (никогда так не делал) и пролиснул очередную страницу. Еще одна глуповатая человеческая привычка, которую он невольно подобрал. Брови хмурились в понимании как сильно он меняется. «Давным-давно туз был самой низкой по номиналу картой. После карточных реформ туз стал самой дорогой картой.» Губы дрогнули в улыбке. Если бы Вики была картой, она была бы тузом. Снова. Снова она в его мыслях. Ночью, утром, в полдень — каждая его мысль возникает только потому, что в этом мире существует она. Впрочем, Голод не то чтобы был против. «Необычным исключением является введение в конце 1930-х годов в колоду дополнительной масти, то есть пятой. Масть называлась «роялс» и обозначалась символом в виде монархической короны.» Как бы сейчас хотелось закурить. Или же вдохнуть терпкий запах жасмина, который едва слышался из четвертого крыла школы. Далеко. Вдали от него. Голод был достаточно умен, чтобы осознавать, что Вики не может быть рядом с ним все свое время. Но он также был достаточно могущественным, чтобы сделать то, к чему стремится его собственническая душа. Заточить девушку в комнате и не показывать даже яркому солнцу, древней звезде, потому что оно, возможно, будет забирать внимание от него. А это не желательно делать некому. Вики была права — он похож на человеческое дитя. Но от этого тяга выкурить сигарету никуда не делась. У него не было зависимости от курения. В этом он был уверен. Но то, что он всегда держал в руках сигарету, вдыхая едкий дым, не давало ему покоя. Он действительно менялся. Блядская любовь. — А что ты читаешь? — послышался тихий детский лепет совсем рядом. Голод поднял голову, медленно переводя взгляд на девочку. Суламита смотрела на него своими огромными голубыми глазами, держа во рту леденец. На лице ее сияла улыбка, а сама она была нарядно одета в чистое белое платье, и такие же чистые белоснежные туфельки. Очевидно, ребенок ждал ответа. В саду не было никого, кроме них. И всадник знал почему. Его энергия стала открыта с недавних пор, он перестал высасывать из бесмертных силы и теперь мог свободно находиться среди общества. Это не то чтобы его сильно радовалось. Но это то, что было необходимо. Теперь каждый бессмертный — от малого до великого, знал как чувствуется его энергия. Она была очень заметной, мощной и полной. Она захватывала воздух, выжимая даже кислород. В ней слышались нотки мяты и утренней хвои. Так ему сказала она. И сейчас, сидя в пустом саду, который живые существа избегают уже как два с половиной часа, он понял одну простую истинную. Дуракам, евнухам и детям закон не писан. -Тебя разве не ищет твой брат? — холодно спросил мужчина, возвращаясь к чтению и желая поскорее избавиться от малой собеседницы. Но та, кажется, в априоре не понимает намеков. Вернее сказать, просто делает все наоборот. Девочка залезает на лавочку, удобно усаживаясь вблизи мужчины и аккуратно поправляет свое платьице, расправляя неровные складки. — Он не отпускает меня никуда. — с грустью отвечает ребенок. Но сейчас она здесь. Как он уже сказал: …детям закон не писан. — И ты решила уйти без его разрешения? — Я ненадолго. — Вот как. Девочка опустила голову, поджимая коленки под себя и обнимая их маленькими ручонками. Она все еще пожевывала сладкий леденец, с трудом произнося слова из-за этого. — Почему ты такой грустный? — продолжала свою тираду она. Вот этого-то он и боялся. Дети не понимают когда им нужно закрыть рот и молчать. Но мужчина все же оторвался от книги и посмотрел на ребенка. В Суламиты были короткие черные волосы. На вид они были как дорогой шелк, спадавший ей на плечи, иногда заслоняя профиль лица. Чем-то она походила на Голода. — Потому что ты со мной разговариваешь. — бесцеремонно ответил всадник. — Ты был грустным и до того как я пришла. — Тогда у меня были свои причины. — Какие? Голод захлопнул книгу. Он чувствовал как чаша его терпения потихоньку наполняется. — Я очень хотел запаха сигарет. Но моя душа, — он сделал паузу, — моя дорога, ради которой я спас пол вселенной, сказала, что ей не нравится запах сигарет. Суламита легонько покачала головой, словно понимая каждое его слова, после чего спросила: — А что такое «сигарет»? Голод выдохнул, погружая пальцы в смолистые волосы и прикрыл глаза, вдыхая чуть запах жасмина. Он уже в который раз убеждался, что тот успокаивает его лучше, чем все остальное в этом мире. — Такие маленькие продолговатые вещи, которые пахнут как самый сладкий в мире запретный плод. — наконец выдохнул мужчина, окончательно сдаваясь. — А я знаю какие. — резко взбодрилась девочка и полезла в карман своего платья. — Вот. — и искренне улыбнувшись, протянула ему пару леденцов на палочке. Лимонные. Голод уставился на нее, широко распахнув глаза. Опустил взгляд на карамельки, потом снова на счастливую Суламиту. Боже правый. Он взял леденцы из ее рук, открыл один и отправил себе рот, пряча другие в карман. Кисло-горьковатый вкус тут же вбился в небо, вызывая интересную реакцию у рецепторов. Это уже что-то новенькое. -А у меня малиновый. — вытаскивая изо рта свою сладость, девочка показывает его всаднику. Тот действительно был налит розовым. — Вижу. — прищурился Голод, снова открывая свою книгу. Через минут пять такого чтения, он снова повернулся к паре заинтересованных глаз, не сводивших с него взгляда. — Что? — наконец спросил мужчина. — Почитай мне, — надув маленькие губки произнесла Суламита. Кого-то она ему сейчас очень сильно напоминала. Только он никак не мог понять — кого? Такое же наглое и бесстрашное дитя. Крутится на языке, не может понять. — Нет. — строго заявил всадник. Мужчина не собирался подвергаться этим манипуляциям. Но Суламиту это совсем не расстроило. — Я не умею еще читать, — начала она, — но Эрагон меня учит. — Мне это не интересно. — О, а что это за картинка? — полностью игнорируя слова всадника, она подалась вперед, почти садясь ему на руки. Девочка показывала пальчиком на одну из страниц, на которой, к большой редкости таких книг были картинки. Голод же застыл, удивленно глядя на ребенка. Суламита не просто коснулась его, нет, она сейчас бесцеремонно усаживалась на его руках, спустив ножки и упираясь спиной в его грудь. И пока он сидел, не в состоянии и слова проронить, у нее вопросы вылетали один за другим. Она листала страницы в поисках новых картинок, пока не находила то, что хотела и это выливалось в еще больший поток вопросов. Голод впервые видел ребенка, который не боялся его. Голод впервые кто-то касался, кроме Вики. Голод впервые не стал злиться из-за этого. Всадник прижал ребенка к себе, немножко убаюкивая и рассказывая спокойным хриплым голосом одну из сказок, безобидных легенд, рассказывающих некоторым бессмертным в Земле Богов. Земли, текущие молоком и медом, земли виноградников, земли манны и душистого, свежего хлеба. Голод также впервые попробовал леденцы.