Клеймо

я так устал не видеться с тобой

Утро началось не с кофе. Как только Вики открыла свои грешные глаза, она столкнулась с суетливой картиной: Голод куда-то исчез, оставив только холодную простыню и кучу вопросов. Вместо этого появилось несколько слуг, входящих и выходящих из комнаты, что-то принося к ней. Вновь открылась дверь, и перед девушкой появилась группа друзей, которые, смеявшись, вошли в комнату. — Да, да, я слышал! — Ади лукаво прищурился и резко повернулся к все еще сонной девушке. Тем временем Донни розбежался и изо всех сил плюхнулся на кровать. Он обнял подушку и с удовольствием застонал: — Ммм, как хорошо. — Эээ, вообще наглый? Ану уйди! — Девушка повела ногой вкрай, с намерением очистить постель от ангела. Тот активно сопротивлялся. — Эй, девочки, что за бои? — Мими захлопали в ладони, привлекая внимание. А потом, плюхнулась к Донни, точно так же мягко потягиваясь. — Так мы идем… — ее прервал громкий стук в дверь. Все огляделись. — Входите, — наконец сказал Ади, — он был ближе всех ко входу. Дверь открылась и в комнату вошло с десяток слуг. В руках у них были роскошные платья — одно лучше другого. Различные цвета и вышивка переливались на утреннем солнце. Вслед за ними вошла и та, кого Вики ожидала видеть меньше всего: — Доброе утро, — Лиана поздоровалась, складывая руки на груди. Мими вдруг оживилась, пристально наблюдая за происходящим. — Он был добрым, — выплюнула девушка, кутаясь в одеяло. — Меня послал Голод, я тоже не очень рада тебя видеть, — ответила она, параллельно осматривая кучку друзей. Ее взгляд остановился на демонике, заправлявшей прядь волос за ухо. Потом быстро повернулся к девушке. — приказал выбрать тебе платье на бал и проконтролировать, чтобы ты выглядела достойно. — Не мог он такой фигни сказать. — грубо возразила Вики. — Я всегда выгляжу достойно. Но все же встала с кровати и быстрым темпом подошла к платьям. Девушка была одета в белую ночную рубашку и ее тело было хорошо видно. На шее, ключицах, руках и ногах красовались красные свежие засосы. Голод очевидно позаботился об этом, зная куда Вики собирается сегодня вечером. Ади присвистнул, впервые видя свою подругу такой. Лиана же закусила нижнюю губу, отворачиваясь. Вики же, дойдя до нарядов, взяла то, что был ближе и сказала: — Это беру. Лиана измученно выдохнула. — Я потратила на отбор целое утро, а ты даже не взглянула на другие варианты. — она ткнула пальцем в другие наряды. — Мне понравилось вот это. — стояла на своем Вики. — Ладно, это не важно. — Лиана махнула рукой и все слуги с одеждой вышли. — Бал сегодня в 7. — сообщила она и, еще раз незаметно бросив взгляд на Мими, вышла из покоев. — Ну и что это было? — Вики откинула платье, и сложа руки на поясе, обратилась к Мими. На лице демоницы ясно читалось удивление и ужас. — Так это та самая Лиана? — вдруг вскрикнула она. Ади начал смеяться. Семи за ним. — Что это значит? — спросил Донни, кто единственный выглядел серьезным. — Я уже неделю как…сплю с ней! — вздернула рукой на закрытую дверь демоница. — И только сегодня узнаю кто она?! — легкая паника слышалась в ее голосе. Вики смеялась, опустившись на пол. Донни кажется уже тоже прорвало. Лишь одна Мими стояла с открытым ртом и с высоко приподнятыми бровями. — Она тебя сделала, — первым взял себя в руки Сэми. — Как это, нашу главную сплетницу и знатока всех и все, уже неделю нагло водят за нос? — он положил ей руку на плечо — это был дружеский жест. — Не волнуйся. Все будет хорошо. — и снова безудержное хохотание. — Насколько хорошо? — Ребекка стояла посреди бального зала, сложив руки на бока. Напротив нее стоял Эрагон. Эта парочка сильно выделялась среди толпы шумных бессмертных. Балл был в самом разгаре. -На восточных землях началось возрождение жизни. Бессмертные во всю отстраивают свои дома. Заметно улучшилось настроение среди народа. — будто отчитывался верховный ангел. Огромная дверь в зал была открыта. Именно сейчас через нее, весело смеясь, вошла компания друзей. Вики энергично что-то рассказывала, пока Ади безудержно добавлял пошлые шутки. Донни встретился взглядом с какой-то компанией бессмертных и те помахали, приглашая к себе друзей. Группа сразу направились в их сторону. В зале играла удивительная музыка, официанты разносили разнообразные напитки и закуски, атмосфера дополнялась ночными пейзажами через огромные панорамные окна. — Если демон скажет: «Я всегда лгу». Будет ли это правдой? — попивая глифт размышляла вслух Вики. — Ибо если это утверждение верно, то выходит демон сказал правду, и утверждение автоматически не верно. — А если «Я всегда лгу» неправда, то это утверждение правильно, потому что неправда. А значит, он соврал. — добавил Сэми. — Но тогда в обоих случаях это будет парадоксом. — Мими вклинилась в разговор. — Или парадокс всемогущества, — произнес какой-то демон из круга компании. (Вики уже забыла как его зовут.) — Может ли Вселенный сотворить любую вещь, например, камень, который она же сама не может поднять? — Если мыслить логически, — начал Сэми, — то может. Она создаст камень, который не может поднять. — Но она же всемогущая. Она может все. — размышлял еще один демон. — Или почему вода стоит меньше, чем, например, алмазы. Хотя в воде у нас потребность больше, чем в алмазах? — раскручивала вопрос какая-то девушка-ангел. Разговор был оживленным и энергичным, пока внезапно все вокруг не стихли. Кто-то толкнул Вики, указывая на дверь. Девушка как раз попивала глифт и, увидев картину в дверях, резко выплюнула содержание на пол. Медленно проходя в центр зала, Голод, одетый в свои черные одеяния, вел за собой маленькую девочку. Эрагон, к которому и направлялся всадник, стоял рядом с Ребеккой. Казалось, его тело окаменело и стало как те статуи при входе в дом с химерами. Глаза его округлились, а из рук выпал стакан с напитком. Девочка, лет 8 по земным меркам, с темными короткими волосами, немного азиатской внешности, но со снежно-белой кожей, шагала за Голодом. Она оглядывалась по сторонам, и вдруг ее взгляд остановился на верховном серафиме. — Эрагон! — вскрикнула она. И изо всех сил побежала к ангелу. Тот упал на колени, впервые за столько лет обнимая малую бессмертную и шепча что-то в ее шелковистые волосы. — Суламита, Суламита. — произносил он девичье имя. — Моя милая сестра. За картиной наблюдали молча. Некоторые начали плакать, а некоторые хладнокровно стояли в ожидании дальнейших событий. Голод же спокойно оглянулся в сторону компании, встретившись взглядом с Вики. Та отвела взгляд в пол, краснея и считая количество керамической плитки. Наконец Эрагон поднялся, держа за руку улыбающуюся девочку. — Голод, — обратился к всаднику серафим. Тот нехотя обернулся. — Благодарю тебя. — слова давались ему тяжело. Но вся его натура говорила красноречивее любых слов — он был по истине благодарен. — Я у тебя в долгу. — и протянул ему руку — дружеский жест. — Будь верен мне. — только и сказал всадник, даже не глядя на протянутую руку. Вики наблюдала за этим, единственная во всем мире зная, что Голод никогда не коснется других существ — будь то животное, человек, дитя бессмертных или верховный серафим — без крайней, смертельной необходимости. Знала она и, что была этой самой крайней, смертельной необходимостью. Толпа потихоньку начала гудеть, разбретаясь по залу и обсуждая, что это случилось только что. Музыка заиграла снова. Ребекка вместе с другими советниками цитадели начали разговор с Голодом шагая к выходу. Рядом с ними, необычно молчаливый, держа за руку свою младшую сестру, шел Эрагон. Его сердце снова ожило и он начал улыбаться. Вики же стояла в компании новых и старых друзей, как и прежде. Один из демонов что-то рассказывал и девушка безудержно смеялась. Но вот она почувствовала легкое прикосновение ледяных рук к спине. Те немного сжали ткань платья. Это была хорошо знакомая энергия. Несколько секунд, и все кончилось. Удивленно обернувшись, Вики увидела Голода: его руки были в карманах, а сам он вальяжно удалялся вместе с советниками цитадели. Он окунул девушку хитрым взглядом через плечо, высовывая язык. «Ревнуешь?» — мысленно обратилась к всаднику, потирая спину в том месте, где минуту назад была рука мужчины. «Просто рука дернулась» — насмешливо ответил он. И скрылся в коридоре. Девушка быстро бросила друзьям, что выйдет в туалет и пошагала вслед за всадником. В коридоре было довольно людно и душно. Многие молодые бессмертные толпились у стены, целуясь, разговаривая и флиртуя. Часто именно в таком порядке. Вики пробирались через толпу, едва успевая следить, чтобы никто не задавил ее. «Если бы я была с Голодом, они бы приперлись к стенке и боялись дышать в нашу сторону» — только и думала она. Чувствуя энергию Всадника очень хорошо даже в такой толпе, она шла на его след. Вдруг ее схватили за руку и потащили в неосвещенный, покрытый ночной тенью уголок, больше похожий на переулок в коридоре. Девушку сильно прижали к стене, вдавливая в бетон. И начали покрывать поцелуями. — Голод… — всадник целовал ее губы, виски и шею, опускался к ключицам и декольте. Одну руку он бесстыдно завел под платье, сжимая кожу внутренней стороны бедра. А другой придерживал женскую талию. — Не сейчас… не здесь. — выдохнула девушка. — Ты действительно думаешь что я хочу быстрого секса в коридоре? Девочка, как же ты раньше жила? — засмеялся Голод, снова приманивая к себе уже распухшие от поцелуев губы. И, наконец, отпустил, отойдя на небольшое расстояние. Вики оперлась о стену, возвращая себе нормальное дыхание. — Так вот чем ты занимался целый день, — она кивнула в сторону, — вернул Эрагону его сестру. Ты был в Небытии? — Целый день?.. — Голод нахмурил брови, не понимая. — Точно. Ты ведь не знаешь. — всадник подошел и притянул Вики в объятия. — В Небытии время идет по другому. Я провел там минимум месяц, пока здесь не прошло и дня, когда в конце концов не нашел давно забытую бессмертную — Суламиту. — Что?.. — гримаса ужаса отразилась на девичьем лице. — Это уже не важно. Просто обними меня. — и прижался еще сильнее. — Но зачем? — ее голос дрогнул. Вики просто не могла поверить в эти слова. — Мне нужна идиллия и верность на этой земле. И это был шаг…Да блять. — сразу за этими словами послышался сильнейший грохот, равный тому, что девушка слышала в день прихода Вселенной. Потом еще несколько. Голод обернулся и глубоко выдохнул. Подал руку и быстро сказал: — Идем. Вики не стала спорить. Едва пробравшись в зал, из-за бурного хаоса толпы, они увидели как половины здания просто снесено. Огромная дыра в потолке и стене открывала ночное небо с сотнями звезд. Были и диры чуть поменьше. Бессмертные, в которых страх всадников впился еще на несколько поколений, кричали и бежали к выходу. Кто- то же навсегда остался под бетонными руинами. В самом центре же стояли они: Всадники Аопкалипсиса. И виновники всей разрухи. Чума сразу исчезла, в поисках Киры. Война взлетел вверх, очевидно, тоже кого-то ища. Мальбонте все это время наблюдал за всем с балкона, и сейчас спускался к своему любовнику. Смерть стоял посредине и пристально смотрел на своего третьего брата. — Можно было просто зайти через дверь. — глядя на руины разрушенной части зала и горящие на заднем плане дома города, спокойно сказал Голод. Он выглядел на удивление очень не возмущенным. — Я пришел сказать, что Матерь хочет видеть тебя и твое клеймо. — специально отметил последнее слово Всадник. Голод устало выдохнул. Он был до сита полон этими выходами. Мужчина все это время держал Вики за руку. И сейчас повернулся, посмотрел в глаза и зашептал: — Закрой глаза, моя любовь. Еще секунда и они превратились в пепел, развевающийся на холодном вечернем небе. Открыла глаза девушка на руках Голода. Он держал ее, не давая упасть. Оглядевшись, Вики увидела перед собой Смерть и Мальбонте, Чуму и Киру, Войну и некую девушку, стоявшую рядом с ним. Местность напоминала рай на небесах. Деревья, фонтаны, золотые дорожки и милые домики как из сказок. Все говорило о том, что это место было необычным. Рядом проходили какие-то существа, очевидно жители этих земель. Как только они замечали всадников, старались скрыться как можно скорее, чтобы не попасться им на глаза. — Приветствую в Земле Богов. Земля, что течет молоком и медом, земля виноградников, земля манны и свежего хлеба. — хитро ухмыляясь, произнес Голод. Девушка еще не пришла в себя от увиденного, как ее уже волокли в, как сообщил Голод, город — столицу. — Эй, Голод, — тихо прошептала она, шагая по улицам. — Эта девушка…она с Войной, да? — и кивнула в сторону парочки. Война грубо придерживал свою спутницу за локоть, так, что она не успевала за его широкими шагами. По телу Вики пробежали мурашки: девушка скулила, молча плакала, умоляла Второго Всадника, но тот даже не слушал ее. — Не всегда клеймение бывает добровольное. — только и сказал Голод. Девушка проглотила неустойчивый ком в горле. Остаток дороги они прошли молча. Роскошная цитадель, в которую направлялись всадники, находилась в самом центре города. К ней вела протяжная лестница с сотнями ступеней, а при самом входе виднелись большие золотые ворота, которые были приветливо открыты ко входу. Шагая по коридору самого дворца, всадники и их спутники немного разделились: одни шли впереди, а другие сзади. Маль, шагавший сзади рядом с Вики, вдруг почувствовал, что его рукав кто-то нагло теребит. — Что тебе? — обратился он к девушке. — Тебя не беспокоит судьба этой девушки? — закусывая губы, спросила та. — Нет. — Она уже хромает от бессилия… — А мне какое дело? — Эй, мы должны что-то сделать. — Вики, — выдохнул Мальбонте, — это не наше дело. Девушка закатила глаза. — Тц, и без тебя справлюсь. — и сразу добавила: — А если бы это была я? — ТЫ — ЭТО ДРУГОЕ. — сердито процедил он. — Не надо сравнива… — и не успел бессмертный закончить, как его за локоть притянул Смерть. На девичьей талии тут же оказалась рука Голода. Он стоял позади нее, тоже немного оттягивая назад, подальше от Четвертого Всадника. — Следи за своим. — с явным недовольством выплюнул Смерть. Он обращался к своему брату. — Конечно. А ты привяжи своего, раз не можешь позволить ему разговаривать с кем-то. — спокойно ответил ему Голод. Благо, они уже дошли до тронного зала. Войдя внутрь, все поспешили встать в ряд перед троном, на котором вальяжно раскинулась хозяйка — Вселенная. Тронный зал был расписан огромным количеством разнообразных картин, шторы, висевшие на панорамных окнах, были сшиты из золота и драгоценных камней, а пол — сверкал изумрудом. Все говорило о важности этого места. Вселенная, чьи слова звучали горным эхом, сказала: — Здравствуйте, дети мои. Она встала. И дальше сделала то, от чего у Вики чуть не упала челюсть на пол. Спускаясь по лестнице с трона, Вселенная начала снимать свои доспехи, и те бесшумно падали на пол. Уже через минуту перед спутниками предстала высокая женщина, лет 30, с простым белым платьем и длинной снежно — пепельной косой. Вселенная хлопнула в ладолони, и тронный зал превратился в обычный средневековый дом, на большой кухне которого, находился изящный дубовый стол, ломившийся от еды и напитков. Хозяйка пригласила присесть. Те послушались. — Вот теперь можем поговорить. Кира, дитя мое, — она разломила кусок хлеба наполовину и подала маленькой бессмертной, — хорошо ли тебе рядом с Чумой? Кира кивнула. Этого было достаточно. Тогда Вселенный снова обратился, но уже к Мальбонте: — Хорошо ли к тебе относится мой сын? — и разломила еще один кусок хлеба, протягивая его Малю. — Да. — лаконично ответил тот. Голод, сидевший рядом с Вики, закатил глаза. Это не могло ускользнуть от Матери, однако она ничего не сказала. — Вирсавия, — теперь уже Вселенная обратилась к спутнице Войны. — Счастлива ли ты рядом с моим вторым сыном? Следом послышалось только затяжное молчание. — Да, Матерь. — склонив голову, тихо ответила девушка. «Но это же не так!» — кричала внутри Вики «Вики, просто молчи.» — Голод коснулся ее рук. — Виктория, дитя мое, — обратилась наконец Вселенная, — Рада ли ты быть с моим первородным? — после чего протянула ей бокал с вином. — Да. — спокойно ответила Вики. Это вызвало теплую улыбку на лице Матери. — Это уже позже ему дали имя Голод… Первое же — Логос — мой первородный и любимый сын. — ее улыбка стала шире он воспоминаний, — И поэтому мне особенно важно, чтобы у него все было хорошо. Вики вернулась в Голод, с лицом а-ля: «И ты мне не рассказывал?» Но всадник пожал плечами, мол: «Ты и не спрашивала». — Итак, для чего я вас собрала. — наконец сказала Матерь. Голод и другие всадники сразу оживились. Похоже, они не думали, что у этого приглашения была цель. Вселенная взяла вино в руки и сделала глоток. — Когда-то давно, миллионы лет назад, когда время и пространство не имели смысла, а галактики еще не начали своего формирования, ко мне пришел один из двенадцати Летописцев. Это были безликие, те, чья единственная цель существования была писать время. Помню это, как сейчас: Летописец пришел к моей двери со словами, что один из моих детей найдет свою родственную душу, и эта родственная душа станет моим проклятием, причиной моего упадка и забвения. Причиной смерти. — Мать говорила это спокойно, как будто речь шла совсем не о ней. — На устах своих он принес мне пророчество: И появится на небе большой признак. Творение, клейменное ребенком Вселенной, облечено в солнце, а под ногами его луна, а на голове его двенадцать звезд. И явится другой признак: дракон красноогряный, большой, у которого было семь голов, и четырнадцать рогов, а на его головах семь венцев. Его хвост смел треть звезд с неба и бросил наземь. И дракон тот служил великой Матери. А Матерь стояла перед тем творением, выжидая, чтобы убить его. Но не смогла. И произойдет на небе война: ребенок Вселенной и его приятели, совершат с Вселенной войну. И будет воевать Матерь и дракон, и создание ее, которое сделала их она, и не удержатся. И не останется им места на небе. И свергнута будет Вселенная, Матерь древних веков, управлявшая всем живым, и свергнута наземь, и дракон и подручные все с ней. И придет существо, облеченное в солнце, а под ногами его луна, и добьет Матерь мечом своим прямо в сердце ее. И прорастут цветы из сердца ее и между мечом творение. И возьмет то создание цвет и приложит к сердцу своему, подражая силе любви. И скажет оно: «Теперь наступило спасение. И теперь будет мир и безопасность. И не будет теперь смерти среди народа, потому что Матери сила — вся она среди нас.» И не будут умирать после этого из-за меча, или из-за войн, или из-за еще чего-то. Потому что предыдущее прошло. А дракон будет преследовать это создание. Но не догонит, потому что убьет его земля и море. И после этого уже будет радоваться небеса и земля. Ибо наступят времена покоя и счастья. И будет вся вселенная во сне своем, и забудут о несчастье, которое принесла им была Вселенная — Матерь. — Вселенная закончила говорить. После долгой молчаливой паузы, в которой каждый старался найти что сказать, послышалось заветное: — Кто-то из вас убьет меня, дети мои.