Подумать только

      Остывшее тело бабушки забрали. Моя долбаная семейка ушла, оставив меня в одиночестве в огромной квартире, которая после неких формальностей станет моей. Я медленно прогуливаюсь по паркету, любуясь безупречным интерьером. Пора паковать вещички и сваливать из снимаемого мной на окраине города клоповника. Еще утром я и понятия не имела, чем обернется для меня тревожный звонок матери, сообщившей мне печальную новость.       И все же вопросов слишком много. Почему? Почему я? Я пытаюсь вызволить из омута разума хотя бы одно воспоминание, связанное с бабушкой. Не помню, чтобы мы хоть раз встречались лично. Однако помню, что, когда я родилась, имя мне дала именно бабушка. Странно, что мать позволила ей это сделать. Я запрыгиваю на высокий барный стул и беру большое красное яблоко из стоящей на кухонном островке чаши. Я кручу его в руках, все не решаясь сделать первый укус, а вереница мыслей с бешеной скоростью проносится по необъятному пространству моего рассудка. Может быть, я единственная из всей семьи, кто не успел ей насолить? Если верить маме, бабушка была скверной старухой, с которой успел переругаться каждый член семьи. Кроме меня. Возможно, именно это стало поводом подарить мне такой нереально крутой шанс на красивую жизнь.       Не скрою, я благодарна ей. Но есть и еще что-то. Я все никак не могу отмахнуться от все всплывающей в мыслях сцены единственного диалога, ставшего по совместительству и прощанием, с бабушкой. Это было жутко, если не сказать иного.       Как она нажила такое состояние? Чем занималась? Почему я не знала о том, что в семье есть кто-то богаче моего отца? Единственный шанс найти ответы на эти вопросы – это спросить мать. Но я же не мазохистка. Это все не такая уж важная информация, и я не собираюсь насиловать свою психику в разговоре с этой стервой только для того, чтобы разузнать о прошлом бабушки. Все это уже неважно.       Погодите-ка. А вдруг важно? Вдруг бабка была связана с криминалом. Что тогда? Меня найдут и замочат. Блять. Только не это. Я только жить начала. Может быть, мать именно это имела в виду, говоря, что моя бабушка ужасный человек?       Карман куртки заходится дрожью, вызванной вибросигналом моего телефона. Не прерывая нить размышлений, я вытаскиваю мобилу и, не глядя на экран, принимаю вызов. - Ну ты как, Вась? Держишься? – раздается на том конце мягкий, осторожный голос, который я не перепутаю ни с одним другим голосом на свете.       Ника. Моя лучшая университетская подруга. Глубоко уважаемая и безумно любимая. В прямом смысле. Мы сошлись, как два идеально подходящих друг другу кусочка мозаики. Все, что нравилось мне, нравилось и ей. Все, что я терпеть не могла, всей душой ненавидела и она. Вероника Грачева. Мой соучастник во всех моих преступлениях жизни. Моя муза. Мое солнышко. Моя недостижимая мечта. Самая прекрасная и самая обворожительная девушка на свете. Мы подруги – прекрасный нежный цветочек, женственная богиня, мечтающая о принце на белом коне и миллионах алых роз, и грубая, дерзкая бритоголовая оторва. Сочетание несочетаемого. Но это не помешало мне влюбиться в нее до беспамятства. Я хорошая подруга. Я всегда рядом, я всегда помогу, я отдам последнее, если так будет нужно. И она отвечает мне тем же. Во всем. Кроме моих чувств. Мы говорили об этом. Не раз. И она вновь и вновь повторяла мне одни и те же слова «Я не лесбиянка, я для этого не создана, зай». Скажите мне, что я дура. Но я все еще не теряю надежды. И у меня есть на то все основания. Ведь, как ни странно, Ника позволяла мне нечто большее, чем просто дружеские объятья. Много раз. - А что? – я зажмуриваюсь, чтобы унять раскаты грома в груди, вызванные звуками любимого голоса. - Ну…, - она мнется, явно пытаясь подобрать верные слова, - Твоя бабушка… - А, да. Умерла, - коротко отвечаю я. - О… Вася, мне так жаль. Соболезную, - с горечью в голосе произносит она. - Да все норм. Я ее не знала даже. Мы никогда не общались, - объясняю я, - Но, Ник, тут такое. Бля. Ты не поверишь. - Что? Опять мать? – предполагает она, и я чувствую, как она напрягается. - Нет, в пизду ее, - отмахиваюсь я от темы матери, - Бабуля была богатенькой, прикинь. - Ого, - удивляется Ника, - Начнется войнуха за наследство, да? Мне это знакомо. Когда дед умер, родственники чуть глотки друг другу не перегрызли. Придурки. - Не-а, - с довольной улыбкой отвечаю я, - Бабуля написала завещание. И в нем лишь один наследник. - А, ну это все упрощает. - Еще как! – я спрыгиваю со стула и все же надкусываю сочное яблоко, - Это я. - Не поняла, - я слышу ее смятение, - Что ты? - Я наследник, - пережевывая сладкий кусок яблока, отвечаю я и устремляюсь к лоджии, - Три хаты, две тачки, вилла в Испании, куча бабла, акции. Все мое. И даже эта охуенная хата, в которой она жила до момента смерти, тоже моя. - Как так? – изумляется Ника, - Ты же сама сказала, что вы друг друга не знали вообще. - Да, так и есть, - я выхожу в лоджию, открываю окно и вдыхаю морозный воздух, - Но она почему-то завещала все свое состояние именно мне. - Охренеть, - выдыхает Ника, - Конечно, нельзя такое говорить, но поздравляю. - Ага, пасибки, - я нахожу оставленную дядей Витей пачку Винстона, зажимаю в зубах сигарету и принимаюсь снова бороться с работающей на последнем издыхании зажигалкой, - Приезжай. - Сейчас? - Ага. А что? – я затягиваюсь, - Пары же закончились, не? - Ну да, но… Как-то это странно. Приехать в квартиру, где только что умер человек, - настороженно говорит она. - Ну ее же тут уже нет. Чего ты боишься? Трусишка, - подтруниваю я над ней. - Я не боюсь. Но, Вась, это как-то неправильно, - она делится своими опасениями. - А обо мне подумала? Я не очень хочу куковать тут в одиночестве. Так что не душни, просто приезжай, окей? Помянем бабушку, отпразднуем мое богатство. - Вась, ты просто ужасная иногда. Ну как так можно, блин? Ты такой циник, - укоризненно говорит она. - Не ласкай мне мозг, солнце. Просто приезжай. Адрес скину в сообщении. Жду тебя, - я нажимаю на отбой, прежде чем Ника выдаст очередной аргумент «против».       Я докуриваю сигарету и плетусь обратно в квартиру, затем прохожу на кухню и принимаюсь шариться в холодильнике и по шкафчикам в поисках чего-нибудь приличного. В итоге – бутылка виски, фрукты и тарелка сыра и мясных деликатесов. Недурно.       Час тянется настолько медленно, что я почти начинаю лезть на стены. Поэтому я принимаю решение скрасить свое одиночество действиями. Я открыла окна во всей квартире, чтобы окончательно избавиться от запаха, расставила тарелки, стаканчики, бутылку виски на кофейном столике в гостиной, нашла даже свечи и зажгла их, чтобы создать особую атмосферу. А потом вдруг решилась на отчаянный поступок. Я вылетела из дома и запрыгнула в ближайший цветочный магазин, где купила букетик пышных розовых роз – любимые цветы Ники. Затем я заглянула в супермаркет и купила обожаемые Никой рафаэлки.       Я захожу обратно в квартиру, нахожу вазу, заливаю в нее воду, ставлю туда цветы и нахожу букету место на кофейном столике. Наконец, мой телефон оживает, и я отвечаю на звонок, едва сдерживая радость. - Я на месте. У подъезда. Что дальше? - Домофон, котенок. Я же все написала, - говорю я, - Потом на пятнадцатый этаж. А тут я тебя и встречу. - Поняла.       Ника кладет трубку, и через минуту я слышу переливистый сигнал, возвещающий о том, что Ника все сделала правильно. Я нажимаю на зеленую кнопочку, открываю входную дверь и принимаюсь с нетерпением ждать появления своей ненаглядной.       Двери лифта распахиваются, и передо мной предстает мой ангел. Длинные каштановые локоны цвета моей любимой Нутеллы покрыты крупными снежными хлопьями. Как всегда, без шапки. Короткая курточка тоже не внушает мне доверия. Я столько раз просила ее одеваться теплее, но Ника будто не слышит, говорит, что ей не холодно. Большие благородного орехового оттенка глаза тут же наполняются теплом, а подчеркнутые розовым блеском губы расплываются в мягкой улыбке.       Я не выдерживаю, делаю шаг вперед, заключаю ее в крепкие объятья и утопаю в сладком цветочном аромате. Сердце тает, словно шоколад на сковороде. Вечно бы так стояла. Но я все же отстраняюсь и начинаю бережно смахивать снежинки с ее шелковистых волос. - Не думала, что ты так соскучилась, - подшучивает она. - Конечно, соскучилась, - я беру ее за ледяную ладонь и тяну за собой. - Ого. Черт, - Ника восхищенно осматривает детали интерьера, - Это просто шикарная хата, Вась. Вот только прохладно, нет? - А, да, конечно, - я спохватываюсь и спешу закрыть распахнутые окна, - Решила проветрить. Проходи, не стесняйся.       Ника скидывает ботинки и, внимательно оглядывая окружающие ее декорации, продвигается к дивану, на который я указываю ладонью. - О, вау, - она замечает свечи и цветы, - А это что такое? - Это тебе, - я дарю ей теплую улыбку. - Вась, это как-то слишком. Ну серьезно. Тут пару часов назад умер человек, а ты решаешь устроить мне романтик? – она во все глаза смотрит на меня. - Чего ты от меня ждешь, солнце? – я беру ее за руки и усаживаю на диван, - Чтобы я билась в истерике? Я ее не знала. Повторю еще раз. - Но это как-то неуважительно что ли, - бормочет она, косясь на букет, - Мои любимые. Только ты даришь мне такие. У моих мужиков никогда не хватало мозгов запомнить, какие цветы мне нравятся. Спасибо, - она блаженно улыбается и проводит кончиками пальцев по нежным лепесткам, - И все же… Это лишнее, Вась. - Расслабься уже, давай выпьем, - я разливаю виски по стаканам. - Я чистый не пью, знаешь же, - произносит она. - Знаю. Я это предусмотрела, - я достаю бутылку колы, открываю ее и добавляю газировку в ее стакан, - Ну, не чокаясь.       Я отправляю порцию виски в желудок. Приятное тепло расходится по телу, затмевая собой все ужасы сегодняшнего дня. - Так что? – Ника устремляет на меня полный любопытства взгляд, - Когда ты приехала, она уже… - Нет. Она ждала меня. Чтобы поговорить, - отвечаю я, прежде чем она закончит фразу. - И что же она сказала тебе? - Да хрень какую-то. Что она мне что-то отдает. Что я должна его забрать, только тогда она сможет спокойно уйти, - я припоминаю странный диалог, возникший между мной и старушкой, которую я видела впервые за всю жизнь, - Я полагаю, она имела в виду свое имущество. Что еще? - А потом? – Ника настороженно глядит на меня. - Потом она протянула мне свою руку, я взяла ее. Ну, знаешь, это ведь ее последняя воля. Типа того. Так она и умерла. Почти у меня на руках. Если так можно сказать, - рассказываю я. - Жуть, - шепчет Ника, - Ты как? - Блять, да все нормально. Было жутковато, но в целом… Все норм, солнце. Не парься.       Я пытаюсь умерить свой пыл. Я и мечтать не могла о том, чтобы оказаться с Никой вдвоем в такой шикарной хате, в воздухе романтика. Но Ника все возвращается к теме бабушки. И это начинает меня подбешивать. Я знаю, что я, возможно, не права. Претензии Ники понять можно. Это действительно немного странно – бабушка только умерла, а я уже устраиваю свиданки. Но меня уже не остановить. - И что теперь? – интересуется она. - Что? Ну… это все мое. Вступлю в наследство, помучаюсь с походами к нотариусу и прочей бумажной волокитой, и я богата. - Это, кстати, недешево, если что, - замечает Ника. - В курсе. Мать уже промыла мозги. И я погуглила. Но у меня же есть отложенные бабки, на которые я в будущем собиралась брать свою хату. Вот и потрачу их на то, чтобы обзавестись кое-чем более внушительным, чем убитая однушка в области, - я откидываюсь на спинку дивана и позволяю алкоголю сделать свое дело – расслабить напряженное тело. - Это все звучит, как сюжет какого-то российского сериала, - Ника берет кусочек сыра и кладет его в рот, - Типа тебе привалило наследство и все такое. - А дальше что? – я с улыбкой гляжу на нее, пытаясь налюбоваться ее светлым личиком истинного ангелочка. - Не знаю, - она пожимает плечами, поджимает под себя ноги и разворачивается ко мне лицом, - В идеале ты встретишь крутого мужика и, преодолев все невзгоды, будешь счастлива с ним. Но… - В моем случае, я сама себе мужик, - уточняю я. - Вот-вот, - она укоризненно глядит на меня. - Переезжай ко мне, - вдруг выдаю я, чем застаю ее врасплох. - Ты сдурела? – она посмеивается, но тут же принимает серьезный вид, когда понимает, что я не шучу. - А что? Свалишь из общаги. Будем жить вместе. Круто же? – я тянусь к бутылке виски, наполняю наши стаканы и отдаю один из них своей собеседнице. - Круто…, - задумчиво произносит она, - Но, блин. Это как-то тупо. - Чего? - Ну… На каких таких правах я буду тут жить? – она впивается в меня внимательным взглядом. - Как на каких? Ты моя лучшая подруга, не? – я использую в качестве аргумента очевиднейшую вещь на свете. - Слушай, давай не будем торопиться, ладно? – она нервно посмеивается и отправляет в рот очередную порцию виски.       Так и есть. Ника лишь выглядит, как ангелок, на деле же она совершенно не такая милая и безобидная девочка, какой может показаться на первый взгляд. Пьет иногда даже больше, чем я. Курит, как паровоз. В качестве своего парня выберет отъявленного придурка, а потом неизменно жалуется на него мне. Последний пункт вызывает во мне прилив злости и отчаяния. Вот же она, я, твое счастье, буду носить тебя на руках. Но нет. Лучше терпеть оскорбления и абьюз от очередного урода.       Ника переводит тему. Она в красках рассказывает мне о том, что произошло в универе за время моего недолгого отсутствия. Вау. Оказывается, все самое интересное творится именно тогда, когда меня нет. Тем временем, бутылка пустеет. - Вась, вот скажи, - Ника обращает на меня помутневший взгляд, - Как тебе постоянно удается меня напоить, а? - А я тут при чем? – я широко улыбаюсь, не ощущая в своем теле ничего, кроме неимоверного тепла и ярого желания снова утонуть в сладком аромате моей любимой девочки, - Я в тебя ничего насильно не вливала. - Знаю, - она заходится мелодичным смехом, - Мне пора. Меня Эля ждет. Мы договорились английский вместе сделать. - И как ты будешь его делать в таком состоянии? – я придвигаюсь к ней и кладу ладонь на ее пылающую жаром щеку. - Как-нибудь, - снова хихикает она. - Как-нибудь? – повторяю я за ней, но уже в качестве вопроса.       Я пытаюсь наполнить голос соблазнительными нотками, погрузить Нику в чарующую атмосферу. Я действую наверняка. Мои губы ложатся на ее рот, и я чувствую, что допускаю небольшую осечку, ведь вместо ее губ я скольжу по ее зубам. Но Ника обрывает свой приступ смеха и смыкает губы на моих, отвечая на поцелуй. Зеленый свет. Я обвиваю ее талию руками и прижимаю ее к себе, затем принимаю решение добавить поцелую настойчивости и глубины. Ника отзывается и на этот жест, она послушно следует за мной, нежно сжимая мои губы своими. Я чувствую нервную дрожь, пронзившую мое тело. Я не в первый раз целую ее, но почему каждый раз волнуюсь так, словно выступаю перед огромной публикой. Цветочный аромат ее волос и кожи заполняет меня настолько сильно, что я не чувствую ничего, кроме желания поскорее коснуться ее обнаженного тела. - Вась, стой, - бормочет она сквозь набирающий обороты поцелуй, - Так нельзя. Подожди. - Все нормально, - отвечаю я и вновь набрасываюсь на ее губы. - Нет, подожди, - она осторожно отталкивает меня, - Я не могу. - Что не так? – я растерянно гляжу на нее. - Да все не так, - вдруг взрывается она, - Все не так, понимаешь?! Ты опять лезешь мне под юбку. Опять. Спаиваешь меня и пытаешься трахнуть. - Блять, ты чего? Это не так, - я оторопело гляжу на обхватившую голову руками Нику, - Я просто… - Да что просто? Что? Мы же говорили об этом. Я думала, мы поняли друг друга. Было и было. Но повториться не должно, Вась! Разве нет? Я была дурой тогда. Я не должна была позволить тебе лишнего. Но я так хотела секса, что не смогла отказать тебе. Да и эта квартира. Вась, ты ебнутая! Ебнутая! Тут блять человек умер! Алло! – градус накала увеличивается. - Ника, прости, - я пытаюсь прикоснуться к ней, но она вскакивает с места и метает в меня злобный пьяный взгляд. - Не трогай меня, - отчеканивает она каждое слово, - Никогда больше не трогай. Я так не могу. Мы не можем. Либо мы остаемся подругами, либо ты идешь нахрен со своими подкатами. Окей? - Ладно, ладно, - я встаю и пытаюсь подойти к ней, - Прости, я просто перепила. Ника, прости. Я больше не трону тебя, я обещаю. - Я простила Валеру. Мы снова вместе, - выдает она, - И так всегда и будет. - Как?! – на этот раз вспыхиваю я, - Будешь терпеть уродов и неудачников? Будешь бежать к ним, как собачонка? Ой, я такой классный, я изменился, я все понял. И все. Вероника снова готова закрыть на все глаза! Класс. Продолжай быть терпилой. Так ты сто процентов найдешь нормального мужика. Ага. Да. - Да пошла ты, Вася! – кричит она, - Мне нравятся парни. Это я хотела сказать. Я трахнулась тогда с тобой только потому, что других вариантов не было. Но мне не понравилось. Понятно? Мне нужен член. Все. - Вау, - шепчу я, - Крутяк. - Да, крутяк. Ты либо моя подруга, либо никто. Выбирай, - она разворачивается и устремляется к двери, - Я пошла. - Дай мне проводить тебя хотя бы, - я спохватываюсь, ведь уже так поздно. - Нет! – кричит она, надевает ботинки, накидывает куртку, расправляется с замком и вылетает из квартиры, - Я вызову такси. Да не ходи ты за мной! - Ника! – я подбегаю к закрывающимся створкам лифта, но не успеваю остановить их.       Вечер вышел потрясным, что и говорить. Я захожу в квартиру, опускаюсь на пол и закрываю лицо ладонями. Наконец, из груди вырывается отчаянный крик, а кулак падает на холодную поверхность паркета. Снова и снова. Пока костяшки не пронзает острая боль.       Моя пьяная истерика обрывается глухим грохотом, донесшимся из спальни, где еще несколько часов назад покоилось тело бабушки. Я медленно встаю и с замиранием сердца прокладываю себе путь к комнате. Сказать, что я чуть не померла от разрыва сердца, не сказать ничего. Я открываю дверь и прохожу внутрь, ища глазами причину шума. Я включаю свет и сразу же понимаю, что же вызвало такой грохот. Вот только мне от этого легче не становится. Икона, поставленная мамой на ночной столик у кровати, лежит на полу.