Подумать только

      Когда я поняла, что я стала обладательницей дара, связанного с чтением мыслей, я испытала, пожалуй, весь спектр эмоций. Сначала я испугалась. На место страху пришло изумление и недоумение. Затем я обрадовалась, ведь, черт возьми, я теперь смогу узнать обо всем, что происходит у людей в головах. Следующим этапом стало разочарование и недовольство. Скажем так, как оказалось, многого из того, о чем думают люди, даже близкие, я бы предпочла никогда не знать. Таким образом, я осталась наедине с одним единственным вопросом – и что мне теперь делать с этим долбаным сокровищем? Пользы я, как ни старалась, так и не увидела. До определенного момента. До момента, когда все изменилось. Так сказать, игра перевернулась.       Этим потрясающим моментом, ознаменовавшим мое примирение со своим даром, стало начало зимней сессии. Я учусь… неплохо. Я даже не думаю о красном дипломе, но и никогда не была в шкуре Дэнчика, заядлого пересдачника. Многие из моих друзей очень сильно удивляются, когда узнают, что я вообще ни разу не была на пересдаче. Я же не понимаю, как можно настолько нихрена не знать, чтобы не ответить хотя бы на слабую троечку.       Все изменилось на первом же зачете. Я не ожидала чего-то грандиозного. Я просто внимательно прочла готовые билеты один раз и пошла спать. Конечно, кое-что я все же поняла и даже уложила на полочках своих знаний, но надо ли говорить, что эти самые знания не тянули на «Отлично». Я просто хотела поскорее ответить по билету, поехать домой и лечь спать. Все. Когда я начала отвечать, я услышала целый круговорот мыслей преподавателя, поддалась импульсу и стала вторить его мыслям. Так я блестяще сдала первый зачет. За ним второй. Третий. Четвертый. За зачетами пошли экзамены, которые были все сданы мною на «Отлично». Я впервые за все это время почувствовала, что дар работает на меня. И работает безукоризненно.       Дэн был в шоке. Он не понимал, что происходит. Он и другие наши одногруппники завалили меня шутками по поводу того, что я стала отличницей, скоро отращу волосы, заплету их в косички и спрячу бесстыжие глаза за толстенными линзами очков, которые будто были сняты с первой попавшейся бабули. Я отмахивалась от них, говоря о том, что я просто решила постараться в этот раз, чтобы получить стипендию. Еще и повышенную. Поверили все. Кроме Ники. Она-то знала, что деньги мне теперь ни к чему. Однако она промолчала. Она лишь раз спросила меня о моих резко взмывших ввысь баллах и решила сделать вид, что ответ ее устроил.       Честно говоря, я и сама не знаю, зачем мне это было нужно. Но это было приятно – ощутить себя всемогущей, способной ответить на любой вопрос именно так, как хочет твой собеседник. Впервые за все это время я почувствовала себя поистине сильной.       Мать звонила мне несколько раз, и я видела все ее звонки, но намеренно не отвечала. Я четко для себя поняла, что я на данном этапе, а может быть, и вообще не хочу иметь с этой чокнутой ничего общего. Где-то в глубине души мне даже стало интересно, что же она хотела мне сказать? На девяносто девять процентов я была уверена в том, что она захочет предпринять очередную попытку убедить меня в том, что она поступает правильно, что она заботится обо мне, что она хочет, чтобы я избавилась от этого жуткого проклятья. Оставшийся наивный один процент был окрашен в цвета надежды на лучшее. И откуда она только взялась? Этот один процент тихонечко пищал о том, что она не такое уж чудовище, что она звонила, чтобы извиниться, не более. Но это всего лишь один процент.       Сильвия так и не вышла на связь. Я позвонила ей два раза, и оба раза она сказала мне, что пока не готова порадовать меня новостями. Она просила дать ей еще немного времени. Ну а мне больше ничего и не оставалось.       Тина писала мне. Она предлагала мне встретиться снова. Она постоянно приглашала меня то туда, то сюда. Как-то раз даже пригласила к себе домой. Но я под разными предлогами отказывалась. Она не обижалась, но и не понимала призрачного намека на то, что я пока не готова пойти с ней на сближение. Даже в дружеском плане.       С Никой все шло неплохо. Если не считать ее идиотского парня, от которого она была просто в восторге. Твою ж ты мать, неужели девушка способна ослепнуть от любви настолько сильно, что она даже не заметит того факта, что она отдает себя полному козлищу. Я тактично молчала, когда она взахлеб рассказывала о своем гаврике, хотя должна признать, что терпение мое медленно, но верно иссякало. Я знала, чем это все закончится. Я выскажу ей все, что думаю о ее мужике. Выскажу. Без прикрас. Без стремления подсластить пилюлю. И тогда она взорвется. Она в ответ выскажет мне все, что думает обо мне, и мы снова поругаемся.       Я невольно вспоминаю предсказание Тины. Она нагадала мне новую любовь. Какой же противоречивой может быть иногда человеческая натура. Я с пеной у рта готова была доказывать, что я не верю во всю эту чертовщину. И все же… мне хотелось бы верить, что моя больная любовь к Нике сойдет на нет. Пока что я, конечно, слабо в это верю. Один лишь светлый образ Ники разжигает во мне настоящие пожары. Я не понимаю, как я могу обратить свое внимание на кого-то другого. Но жизнь ведь бывает крайне непредсказуемой верно?       Небольшие каникулы, щедро дарованные студентам после окончания сессии, пролетели незаметно. Я скажу честно, я провела их в хмельном угаре вместе с Дэнчиком и другими друзьями. Думаю, именно поэтому они и пролетели как единый миг.       В первый день второго семестра я встала рано, спокойно собралась, позавтракала и с отличным настроением отправилась на первую пару. Именно таким мне хотелось бы видеть свой первый день. Но это лишь мечты. Начнем с того, что я пришла домой лишь в шесть утра. Не пришла. Приползла. Передо мной стояла задача – протрезветь за час, принять душ, надеть что-то чистое и отправиться на пары. Задача не из легких. Я бы даже сказала, она была почти невыполнимой.       Первые пятнадцать минут я тупо трачу на то, что сижу, развалившись на диване, и смотрю в одну точку, пытаясь прогнать жуткие вертолеты из своего сознания. Твою мать, бутылка пива вдогонку к распитой на двоих бутылке водки была явно лишней. Я беру телефон и пишу сообщение Дэну. Этот ублюдок отвечает, что он бодрячком, и что он вообще не понимает, как я могу быть в хлам. Я прилагаю все свои усилия для того, чтобы встать и отправить свое непослушное тело в душ. На данном этапе я не сплю уже сутки. А впереди еще целых полдня нудных пар. Я ведь сдохну. Кроме шуток.       Я выползаю из душа, шатаясь вытираюсь полотенцем и кое-как надеваю чистую одежду. Стоит заняться стиркой, потому что эта толстовка последняя в моем арсенале. Я выхожу из дома, забредаю в первую попавшуюся кофейню и покупаю самый крепкий кофе. По шарахающимся от меня в метро людям я понимаю, что перегар следует за мной неотступным шлейфом. Вишенкой на торте стало мое эпичное падение на мою тощую задницу. Я недовольно гляжу на скользкий тротуар и, проворчав что-то невнятное себе под нос, пытаюсь встать. - Убилась? – кто-то хватает меня под локоть и помогает мне подняться. - Ага, типа того, - я натыкаюсь на нежный взгляд ореховых глазок, - Привет. - При… вет, - Ника морщится, судя по всему, ее обдало мои перегаром, - Пиздец, Вась. Держи, - она достает из кармана упаковку мятной жвачки и протягивает мне, - Какого хера? Зачем было нажираться прямо перед началом нового семестра? А сегодня четыре пары. В курсе? - Чего-о-о? – я беру пластинку жвачки и запихиваю ее в карман, затем достаю пачку сигарет и пытаюсь подкурить сигарету. - Ты ебнулась? Тебе только хуже станет. Не кури, - она выхватывает сигарету из моего рта и бросает ее в ближайшую урну, - А ты расписание не смотрела что ли? В общем чате скинули. - Ты думаешь, я за эти каникулы хоть раз заходила в общий чат? Ха! Наивная нанайская девочка, - посмеиваюсь я и достаю другую сигарету. - А стоило бы, - она злобно косится на меня, но на этот раз не предпринимает попытку выхватить сигарету, она лишь тяжело вздыхает и молча негодует, но я-то слышу ее негодование.       Какая балда. Кто вообще так делает? За каникулы ни разу даже не позвала меня потусить. Обидно вообще-то.       Чего? Я едва сдерживаюсь, чтобы не изъявить свое негодование. Все каникулы Ника постила счастливые фотки с Валерой в его обрыганском гараже. Если так хотела сбежать из этого клоповника, написала бы сама. Я же не умею… читать мысли. Черт. Такая отговорка больше не действует. Ладно. Я не умею читать мысли сквозь страничку в ВК. Так что ко мне претензий и быть не может.       Выглядит как труп, восставший из могилы. Лучше бы вообще не приходила в таком случае – мыслительный процесс Вероники продолжается, и продолжается он не в самом лучшем ключе – Как так можно себя гробить? Нашла бы уже себе телку какую что ли. Может изменилась бы. Бля. Нет. Не хочу, чтобы она себе кого-то находила. Тогда она вообще перестанет уделять мне внимание. Блять. Это эгоистично. Но что поделать? Мне нравится, как она на меня смотрит.       Опа. А вот такого прежде не бывало. Ладно. Скрывать не будем. Я и сама прекрасно знала, что Нике льстит мое внимание. Не более. Я для нее не то что план «Б», я план «Я», специально подготовленный козырь на случай разбитого очередным уродом сердца. Я поднимаю ей самооценку. Я заставляю ее помнить о том, что она кому-то нужна, и что ее кто-то действительно искренне любит и безумно хочет. Я все это знаю. Вот только слышать это все равно обидно. Тем паче в ее мыслях. В мыслях мы себе редко лжем. - Слушай, - говорю я, резко затормозив перед зданием универа, - Ты иди, я Дэна дождусь. Не мерзни. - Да мне не холодно. Я с тобой могу постоять, - отвечает она, выкатывая на свет божий новую порцию мыслишек.       Валере надо написать. Надо еще скинуть ему ту фотку в новом белье. Пусть шишка задымится.       Бля-я-я. Как же это странно. С тех пор, как я стала слышать мысли Вероники, она стала меня слегка раздражать. Это, конечно, никак не умаляет моих к ней чувств, но вот находиться с ней в одном пространстве порой просто невыносимо. - Физкульт-привет! – ко мне подбегает Денис, и я воочию вижу, что на его физиономии нет ни следа похмелья, он свеж, как огурчик, чертов засранец. - Здарова, - мрачно отвечаю я. - О-о-о-о-о, - протягивает он, - Ник, привет, - мельком здоровается он с Вероникой, - Вась, ты че хоть? Живая, не? - Пока да, - отвечаю я. - А че пришла? – спрашивает он. - Праздник же, - я делаю глубокую затяжку, - Первый день, все такое. Надо появиться. Я ж не ты. А ты-то, кстати, чего тут делаешь? Я думала, тебя до весны не ждать. - Гонишь? – он с широченной улыбкой смотрит на меня, - Сегодня вся группа будет в полном составе. Хочешь забьемся? - Нет, - честно отвечаю я.       Скорее бы пара началась – вдруг слышу я его пронзительную мысль. Чего? Я что, умерла и попала в параллельную вселенную что ли? С каких пор Дениска так рвется на учебу? - Гля, - она кивком указывает на парней из нашей группы, толпой идущих ко входу в здание универа. - Это че? – я не верю своим глазам, - Вы учиться захотели что ли все дружно? - Вась, не тупи, - вмешивается Ника, я перевожу на нее взгляд и вижу недовольство, отчетливо сквозящее в каждой черточке ее лица, - Первая пара – английский. С Евой Константиновной. - Кто это? – я тупо смотрю на подругу, все еще не выкупая, о чем она говорит. - Да ты гонишь! – выкрикивает Денис, схватившись за голову, - Ева. Романова. Помнишь, нет? Новая преподша. Фотки. Блондинка. Охренительная фигура.       Воспоминания на скрипучей ржавой телеге подъезжают к ошметкам желе, в которое превратился мой мозг. Блондинка. Шикарная блондинка с пронзительными серыми глазами с черным ободком. Новая преподавательница, вокруг которой теперь вращаются все фантазии мужской половины нашей группы.       Перекачанная кукла со шлюховатой внешкой. Фу. Весь семестр смотреть на то, как пацаны на нее неистово дрочат – я буквально чувствую яд, которым пропитана каждая мысль Вероники – Я не выдержу, если и Васька начнет на нее слюнки пускать. Она должна быть моей. Никакой Евы. Какая же мразота. Кто вообще идет преподавать? Ага. Как же. С панели прямо на пары. - Воу! – я не удерживаюсь. - Ты чего? – Ника устремляет на меня невинный взгляд. - А… Я? Да ничего, - скомканно оправдываюсь я. - Погнали уже. Пять минут осталось, - Денис срывается с места и буквально бегом летит к дверям.       Мы проходим через пост охраны, и я начинаю ощущать слабость в конечностях, затем меня прошибает холодный пот, и я почти чувствую привкус желчи во рту. Черт. Только не это. - Вы идите, - слабым голосом говорю я, остановившись у коридорчика, ведущего в уборные, - Я позже подойду. - Вась, ты че? – негодует Дэн, - Так стойко держалась. Давай, братик, удачи тебе там. - Ага, -- все, что я успеваю ответить, а затем вихрем врываюсь в женский туалет.       Суперское начало, кстати, если кто не понял. Первые сорок минут от начала первой пары я провела над унитазом. Удивлена ли я? Нет. Пожалуй, этого стоило ожидать.       Я выползаю из кабинки и бреду к раковинам, где орошаю лицо холодной водой с мерзким металлическим запахом и привкусом. Запах хлорки ударяет в ноздри, и я готова уже вернуться обратно в кабинку, вот только выплескивать из себя мне уже нечего. Я уже почти сутки не ела ничего, кроме чипсов и сухариков.       Когда я выхожу в коридор, силы возвращаются ко мне, и я в полной мере осознаю, насколько же прекрасна жизнь, когда тебя не тошнит. Черт возьми, лучшее ощущение. Я гляжу на время на экране своего телефона, и отмечаю про себя, что все уже просрано. Я уже почти решаюсь отправиться в столовку, чтобы там спокойно дождаться начала второй пары, как вдруг неведомая сила врывается в мой разум и напрочь уничтожает все сомнения. Я должна пойти на пару. Я должна там быть.       Эм. Что? Это вообще мои мысли? Кажется, да. Не успеваю я опомниться, как ноги сами приводят меня на третий этаж к аудитории, где у нашей группы проходит пара английского. Магия. Не иначе.       Ладно. Плевать. Погнали. Я хватаюсь за ручку двери, еще не осознавая, что это судьбоносный момент в моей жизни.