Подумать только

      В крошечной аудитории, в которой на удивление присутствуют абсолютно все мои одногруппники, воцаряется тишина. Все взгляды устремляются на меня, заставляя меня почувствовать себя то ли звездой, то ли белой вороной – неясно – вроде приятно, что на один миг внимание обращено только на тебя, а вроде и как-то не по себе. Дэн, сидящий в первом из двух рядов обшарпанных столов, тихонько усмехается. Я осторожно прикрываю за собой дверь и, слегка нахмурившись, перевожу взгляд на одиноко стоящий в углу напротив студенческих столов стол преподавателя, за которым восседает она.       Светлые упругие локоны, соблазнительно объемные у корней, которые, к слову, по оттенку не отличаются от основного цвета – значит, цвет свой – спадают чуть ниже плеч, во взгляде светло-серых глаз, кажущихся нереальными, ненастоящими, словно девушка носит специальные линзы, царит лишь твердая серьезность. Она внимательно изучает меня, не говоря ни слова. Я же жадно глотаю каждую деталь ее образа – безупречная кожа цвета слоновой кости, пухлые губы, подчеркнутые легким, едва заметным блеском, густые, но ухоженные брови, небольшая морщинка на лбу, которая придает легкому миловидному образу девушки серьезности. Уж не знаю – железный ли это внутренний стержень или же лишь попытка показаться непримиримой суровой преподавательницей. Думаю, это мы скоро выясним. Мой взгляд проплывает по классической блузке приятного кремового оттенка, заправленной в черную юбку-карандаш, и останавливается на стройных ногах, обтянутых телесными капроновыми колготками, на черных туфлях на высоком толстом каблуке. В чем-то Ника права – девушка явно ошиблась адресом. Зачем такой красавице преподавать английский за сущие копейки? Она выглядит как актриса, просто играющая роль сексуальной преподши – настолько идеально ее лицо и фигура. Фотографии в ее профиле кажутся мне теперь лишь блеклым отголоском действительности, ведь они не передают живости черт ее лица, яркости ее глаз, изящества ее жестов и красоты каждого ракурса, с которого я вижу ее персону. - Вась, - шепчет Дэн, но я не могу отвести глаз от девушки, тяжело вздохнувшей и уставившейся в журнал группы. - Рысак Василиса? – отчетливо произносит девушка, и ее женственный грудной голос оседает в моем сознании теплым летним дождем. - Я? - Не я же, - она усмехается. - Ну да, - бормочу я, слегка смутившись. - Я не люблю опозданий. На первый раз прощаю. Но впредь можете даже не заходить, - говорит она, исправляя «н» на плюсик, - Не тратьте наше время. Садитесь. - Ну… хорошо, - отвечаю я, замявшись, - Съебал, - шепчу я Саньку, сидящему рядом с Дэном. - Бля, ну ты серьезно? – возмущается он, но все же пересаживается на второй, задний ряд. - So…, - вдруг раздается голос девушки, - Let’s continue with our topic. Vasilisa, please, try and join the discussion. - Okay, Eva…, - я делаю паузу, ведь я даже не знаю ее отчества. - Ева Александровна, - отвечает она, сверля меня жестким взглядом стальных глаз, - What do you think about modern art? - It’s bullshit, - отвечаю я единственное, что пришло в мою пустую голову. - Watch your language, please, - в ее взгляде появляются острые иглы недовольства. - Сорян… Ой… Sorry, - отвечаю я под взрыв смеха. - Please, explain your opinion, - словно не замечая веселья группы, продолжает она. - Because… because… because I don’t understand it. It is stupid, - я собираюсь с мыслями, но сформулировать нормальный ответ так и не получается.       И тогда я пускаю в ход свое идеально отточенное оружие. Я сосредотачиваюсь и, сузив глаза, вглядываюсь в образ блондинки, стараясь заглянуть в дебри ее мыслей, чтобы вычленить из них тот ответ, который она хотела бы услышать. Я напрягаюсь, но… слышу лишь звенящую тишину. Что? Как? Почему?       Ладно.       У меня есть только два объяснения происходящему. Первый – она тупая. Второй – я тупая. А точнее, несостоятельная, учитывая мое жуткое похмелье. Но… я ведь слышала мысли Вероники и Дениса утром. Слышала же. Почему же сейчас я не слышу ровным счетом ничего? Я перенастраиваюсь на волну Дэна и тут же морщусь от населивших его рассудок пошлых мыслишек по поводу шикарных ножек преподши. Я возвращаюсь к Еве Александровне, но снова натыкаюсь на полное отсутствие мыслей. Она тем временем продолжает напряженно смотреть на меня в ожидании более развернутого ответа, которого она не получает вот уже пару минут. - And that’s it? – она не выдерживает, - So you’re trying to tell me that everything you don’t understand is… nonsense? Be more specific, please. We are trying to practice our speaking skills here. One more try. Go ahead. - I… think… it’s… it doesn’t, - я отчаянно пытаюсь выцепить из своего рассудка хоть что-то, но нормальные ответы ускользают. - Okay, I get it. I’m expecting two thousand words essay on this topic from you due next class. Is it clear? – сурово произносит она, записывая что-то в своем ежедневнике. - У-у-у, - хором завывают парни. - Is it clear, Vasilisa? – повторяет она, уже глядя на меня. - Yes, - отвечаю я, потупив взгляд.       Красивая стерва, черт бы ее побрал. - Okay, - обращается она к остальным, - We’re done. You can go, guys. See you next time.       Все встают со своих мест, собирают вещи и начинают медленно ползти к выходу, любезно прощаясь с молодой преподавательницей, стараясь обратить на себя ее внимание, но она лишь отрывисто прощается с каждым, даже не глядя на них. - Василиса, задержитесь, - говорит она, когда я пытаюсь прошмыгнуть мимо нее. - Блять, - шиплю я.       Ева Александровна дожидается момента, когда аудитория опустеет, затем закрывает свой ежедневник, откидывается на спинку стула и начинает внимательно, с тенью самодовольной улыбки разглядывать меня. - Про опоздания я уже сказала. Скажу еще кое-что. Вам следует лучше стараться на парах, Василиса. Если будете выкладываться, я обещаю, экзамен покажется Вам легким. Я сама совсем недавно закончила этот университет, стало быть, знаю, что именно нужно для успешной сдачи экзамена. Вам повезло. Я даю все, что Вам будет нужно. Но, - она делает паузу, - Запихнуть знания в Вашу голову я сама не смогу. - Да понятно, - я морщусь, недовольная этими внезапными нравоучениями, - Я могу идти? - Я удивлена. И это не приятное удивление, - говорит она, проигнорировав мой вопрос, - Вы блестяще сдали зимнюю сессию, Василиса. В отличие от всех предыдущих Ваших сессий. И я уж подумала, что Вы взялись за ум. Ждала Вашего появления, чтобы увидеть, тот потрясающий уровень английского языка, за который Пархоменко поставила Вам «отлично», а ведь это редкость, это знают все. Она придирчива. Даже мне поставила четыре на госах. - Вы завидуете что ли? – не выдерживаю я, все еще предпринимая жалкие попытки заглянуть в ее мысли. - Что Вы, - ее глаза наигранно расширяются, - Конечно, нет. Просто думала, что с Вами будет интересно. Но… Вы и двух слов связать не можете, Василиса.       Кажется, я кривлюсь от звука своего полного имени уже раз в сотый, и, кажется, она это замечает, поэтому начинает произносить его буквально на каждом шагу. - Вы поняли задание, которое я Вам дала, Василиса? – спрашивает она. - Да, сочинение, десять тысяч слов, - раздраженно отвечаю я. - Ну, можно, конечно, и десять тысяч, если осилите, но я сказала «две тысячи», - я чувствую насмешку в каждом ее слове. - Да ясно, - я вспыхиваю, - Слушайте, мне пора на следующую пару. Не хочу опоздать еще и на нее, - говорю я, глядя на свои наручные часы. - Да, конечно, Вы свободны, Василиса. Жду от Вас сочинения и… будем считать, что сегодня Вы были не в лучшей форме. Надеюсь, на следующем нашем занятии наверстаете. - Ага, - отвечаю я, а сама злюсь на себя, потому что я не могу пересилить себя и взглянуть на нее.       Она… смущает меня. Она заставляет меня чувствовать себя мелкой и ничтожной. Она с легкостью демонстрирует свое преимущество, несмотря на то что я в любой момент могу хорошенько ей втащить, да так, что ее увезут в больничку и не выпустят еще пару месяцев. Но она совершенно меня не боится. Ее не смущает ни мое кислое ебало, ни мой рост, ни мой пацанский прикид. А эта ее насмешливая улыбка. Какого хера?! Смотрит на меня так, словно я ниже и хуже ее во всем, словно она старше меня лет на двадцать, словно считает меня несмышленой идиоткой, хотя по факту она старше меня всего на пару лет.       Ева Александровна встает и начинает собирать свои вещи. Ее металлическая золотистая ручка катится по столу и через мгновение со звоном падает на пол. Не знаю почему, но я наклоняюсь и порываюсь поднять эту долбаную ручку. Видимо, мама не права, и я все-таки воспитанная и вежливая девочка. Ева тоже тянется к ручке. Наши лица оказываются в непозволительной близости, и меня обдает ароматом ее духов. Теплые нотки, смутно напоминающие запах кофе со сливками. Этот запах… он кажется таким знакомым. Меня насквозь пронзает стрелой, пропитанной яркими эмоциями. Что это? Это так… волнующе. Блять. - Можно? – она протягивает ладонь и выжидающе смотрит на меня. - Че? – я перевожу на нее затуманенный взгляд и замираю, пораженная красотой гладкой безупречной кожи ее лица.       Я знаю, что на ней есть определенное количество косметики, как и на любой другой девушке. Понятно, что ее кожа выглядит так идеально из-за тональника, но, черт возьми, он в любом случае лежит на ее лице так, словно это просто ее кожа. Даже у Вероники не так. Я всегда четко вижу, сколько на ней тональника, вижу каждый слой. Я вдруг вспоминаю слова Ники о том, что все дело в стоимости косметики, люксовая, например, будет ложиться так, словно сам Боженька нанес ее на твое лицо. - Не «че», а «что», - возмущенно произносит она, пошевелив пальчиками с аккуратным красным маникюром. - А, - я осознаю, что она требует назад свою ручку, которая крепко зажата в моей руке, - Да, - я отдаю ей ее вещь и резко встаю. - Всего доброго, - Ева выходит из аудитории, останавливается и ждет, пока выйду и я.       Мое тело перестает меня слушаться. Все, что заботит мой мозг, это манящий запах духов. Откуда я могу его знать? Они не похожи на Вероникины. Нет. Вероника любит цветочные ароматы. А тут… что-то теплое, даже обжигающее, я бы сказала. - Да, и Вам, - отвечаю я, выходя следом за девушкой.       Без лишних слов Ева Александровна запирает дверь и направляется к деканату, я же бреду к лестнице, все еще глядя ей вслед. Шикарная походка. Легкая и изящная. Я внимательно слежу за каждым движением ее бедер, за легкими подрагиваниями ее упругих ягодиц при каждом шаге. Черт. Сейчас мне жутко хочется представить ее без одежды, но я стараюсь держаться. - Что она тебе сказала? – рядом возникает Вероника.       Сука. Сука. Сука. Блядина – слышу я чересчур громкие мысли подруги. - Ничего. Она рассчитывала, что я блесну на ее паре. Пропалила мои оценки и подумала, что я гений английского языка, - отвечаю я, начиная спускаться вниз по ступенькам. - Ты ей еще покажешь. Ты сегодня просто не в состоянии, - Ника внезапно решает меня поддержать.       Странно. Еще утром она всеми силами меня укоряла, а теперь, гляньте на нее, сама нежность. - Конечно, мы все офигели от твоей пятерки у Пархоменко. Ты в курсе, что пять только у тебя и Гончарова? Но с Гончаровым то все ясно, он скорее с крыши сиганет, чем получит оценку ниже пятерки. Но ты…, - рассуждает она. - Я просто хорошо подготовилась. - Я даже подумала кое о чем…, - она украдкой смотрит на меня, - Что ты отлизала ей. - Кому? – я резко останавливаюсь и перевожу изумленный взгляд на подругу.       Евочке, блин! – ее мысли взрываются негодованием. - Неплохо было бы, - отвечаю я. - Отлизать Пархоменко?! – взвизгивает Ника, - Ты ее видела. В ней килограмм сто, не меньше. - Че? При чем тут Пархоменко?! – выкрикиваю я, кажется, слишком громко, ведь на нас оборачиваются все студенты, находящиеся сейчас в коридоре. - А кто? – Ника хмурится. - А? Никто, - я спохватываюсь. - Слушай, тебе бы домой, - она обводит меня сочувственным взглядом, - Ты вообще не алё. - Да норм все.       Почему-то сейчас Вероника, моя любимая нежная Вероника, действует мне на нервы, словно назойливая муха в жаркий июльский день. Мне хочется отмахнуться от нее, прогнать ее, наорать на нее, сделать все, лишь бы она оставила меня сейчас наедине с моими мыслями. Навязчивое желание узнать аромат духов Евы Александровны преобладает надо любым другим желанием. А для этого нужно сосредоточиться. Вероника же этому мешает. - Как скажешь, - она замолкает, берет свой телефон и погружается в переписку со своим додиком, я же облегченно выдыхаю.       Ох, не стоило мне идти на эту злосчастную первую пару. Не стоило. Если бы не она, я бы сейчас не чувствовала себя безвольным соломенным чучелом, подвешенным на несколько метров над землей без возможности спастись. Чувство эйфории смешивается с тревогой. Бесцеремонно ворвавшаяся в мое сердце симпатия сливается с раздражением. Образ блондинки стоит перед глазами, а кофейный аромат никак не оставляет.