Брошь из прошлого

Поздний осенний вечер окутывал своей таинственной атмосферой. Прохладный воздух приятно ласкал бархатную кожу, а аромат прелых осенних листьев забивался глубоко в легкие, оставляя после себя едва уловимый осадок какого-то неизъяснимого умиротворения. На балконе, заросшем декоративным темно-зеленым, уже начинающим подмерзать, плющом, было совсем тихо, лишь монотонная песня сверчков проникала в уши, не давая погрязнуть в мыслях окончательно. Тэхен не сводил взгляда с бледного кольца одинокой луны, он прожигал взглядом холодный круг, вовсе не пытаясь выискать там что-то. Беспорядочные мысли в голове кружились огромным роем диких ос и не давали покоя. Юноша пытался отвлечься за разглядыванием красивого сада, но роскошные кусты алых роз и фонтаны из белого мрамора не производили на омегу никакого впечатления — все это он уже видел не один раз. Створки, ведущие на балкон раскрылись. Тишину нарушили медленные шаги. — Скучаешь, Тэхен-и? — весело протянул Чонгук, опираясь бедрами о перила. — Нет, трепещу перед очередным второсортным делом, — Тэхен обернулся и окинул альфу оценивающим взглядом. Белоснежная сорочка, темный жилет с вышитыми на нем серебристыми узорами и пиджак подчеркивали статность мужчины. Блестящие в свете небольших кованых фонарей черные, словно смоль, волосы Чонгука были зачесаны назад. Красив, как и всегда. Словно сам дьявол, сошедший на Землю. — Где твоя шляпа, джентльмен? Ты ведь не хочешь, чтобы все подумали о тебе, как о простом мастеровом? — Дорогой напарник, ты смеешь сомневаться в моем обаянии? Брось. Мне не нужна шляпа, чтобы произвести на кого-то впечатление, я гораздо лучше смотрюсь без нее, — хмыкнул Чонгук, хитро прищуриваясь. — Я известен в этих кругах, поэтому беспокоиться не о чем. — Ты слишком самоуверен, — Тэхен сложил руки на груди, явно не разделяя веселья альфы. — Будь серьёзнее, мы не должны проколоться. — Зануда, — пренебрежительно фыркнул мужчина. — С тобой даже не поболтаешь. — Тогда зачем я тебе? Разбирайся со своими кражами сам, — Тэхен уже собирался уйти, но на его плечо ожидаемо опустилась чужая крепкая рука. — Ты мой соратник, я без тебя не могу. — Красивым лицом природа наделила, а умением вскрывать замочки — нет? — хмыкнул омега. — Что за чудо! Сам Ким Тэхен назвал меня красивым! Я отмечу этот день, как один из самых важных праздников моей жизни, — Чонгук лукаво улыбнулся, проигнорировав замечание, и, открыв дверь, ведущую в залу, присел в поклоне. — Мы стоим здесь вместе непозволительно долго, поэтому прошу пройти на бал. И да, надень маску — дресс-код все-таки. — И без тебя знаю, — Тэхен закатил глаза и скрыл лицо под темно-красной кружевной маской, украшенной сияющими рубинами, в цвет бутонов бархатных роз, умостившихся на колларе омеги и изящной тиаре, переплетающейся с густыми каштановыми локонами. — Сам-то почему без неё? — Снял, чтобы тебя не напугать, — альфа вытащил из кармана черную атласную маску и повязал ее поверх глаз. — Ты ведь боязлив, от каждого шороха содрогаешься. — Когда-нибудь твой язык сыграет с тобой злую шутку, — юноша укоризненно взглянул на мужчину и вышел с балкона. — Кроме тебя на него никто не жаловался, — усмехнулся Чонгук, следуя за омегой. Тэхен ничего не ответил на реплику напарника, лишь раздраженно вздохнул и, нацепив на лицо дежурную улыбку, взял с подноса слуги бокал с шампанским, тут же осушая его. Огромный водоворот из людей кружил по залу в резвом танце, громкая музыка оркестра била по ушам, а дружный хохот омег и низкие голоса альф смешивались в единый гомон. Алкоголь заставил расслабиться, и Тэхен, ведомый безудержным потоком веселья, оказался вовлеченным в танец. Какой-то альфа бережно прижимал Кима к себе за талию, выписывая круги по огромному залу и что-то вежливо спрашивая у Тэхена, пока тот с интересом рассматривал помещение. Все было украшено под стать тематике бала: на стенах висели натюрморты, на которых были изображены композиции с цветами; в горшках благоухали белоснежные розы, отобранные в саду хозяйки дома; мраморный пол, начищенный до блеска, сиял в свете огромных хрустальных люстр, а витражные окна скрывались за тяжелыми пурпурными портьерами из бархата, искусно расшитого золотыми нитями. Наконец взглянув на своего партнера по танцу, омега неловко улыбнулся. — Простите, я не совсем расслышал, что Вы говорили мне. — Я хотел спросить имя такого чудесного юноши, — альфа растянул губы в ослепительной улыбке. Из-под темно-зеленой маски были видны светящиеся озорством и какой-то детской радостью карие глаза. — Я Чон Хосок, очень приятно. — А я, пожалуй, сохраню свою личность в тайне. Маскарад на то и маскарад, что все здесь собой не являются, — Тэхен блеснул хитрым взглядом лисьих глаз. — Что Вы хотите сказать? — Хосок явно был удивлен. — Все собравшиеся здесь прячут свои личности под масками, и никто не узнает, что под ними скрывается, — хмыкнул Ким, двигаясь в такт мелодии. — Хотя… Кто-то все же может попытаться разгадать загадки омег и дам, смотря на их наряды. — Думаете, что цветы символизируют натуру? — Хосок улыбнулся такой мысли. — Могу я попробовать разгадать Вас? — Рискните, — Тэхен коротко рассмеялся. Рядом промелькнула знакомая фигура, и Тэхен проследил за черным силуэтом. Чонгук кокетливо улыбался хозяйке дома, которой явно льстило внимание такого видного альфы, и прижимал ее к себе сильнее, чем позволял того этикет. Женщина тянулась к мужчине, ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его, рамки приличия трещали по швам, но всем было совершенно все равно. Только не Тэхену. Омега не мог отвести взгляда от страстного танца, а ему так хотелось не видеть этой пошлости, игривых улыбок и томных взглядов. В груди с силой заклокотала ревность, крепко сплетенная с горечью неразделенных чувств. Тэхен любил Чонгука первой юношеской любовью, такой пылкой и ранимой до невозможности, но в то же время понимал, что для мужчины он имеет ценность только в виде соучастника в совершении краж. Зачем взрослому альфе, пользующемуся вниманием у омег из высшего общества, какой-то незрелый парнишка, который способен только незаметно таскать дамские украшения на приемах? Эта мысль не покидала головы Тэхена в моменты одиночества. Сейчас же юноша ревниво наблюдал за чужим танцем, не переставая доверчиво плыть в руках Хосока. Тэхен уже привык к поведению Чонгука и научился сохранять спокойствие, в то время как в груди зарождалась целая огненная буря, способная сжечь любого, кто попытается потревожить ее. Не без усилий Ким вернулся к беседе с Хосоком. Тот молча дожидался, когда же омега обратит на него внимание. — Я прошу прощения, просто я не привык к таким откровенностям на мероприятиях, — неловко кашлянул Тэхен, опустив глаза в пол. — Это немного удивляет. — Не думаю, что здесь стоит изумляться, — Хосок не переставал улыбаться. Тэхена это забавляло — такого солнечного человека он видел впервые. — Мир, по правде говоря, полон разврата, а там, где есть Чон Чонгук, распутность неизбежна. — О чем Вы? — Ким вскинул брови. — Чонгук мой давний знакомый. Мы вместе учились в Королевской академии художеств, — хмыкнул альфа. — Этот плут всегда был тем еще саврасом и менял омег чаще чем перчатки. Не брезговал и компанией альф. Одним словом — повеса. — Интересное наблюдение, — Тэхен усмехнулся и посмотрел в чужие глаза. — Кажется, Вы хотели разгадать мою тайну. — У Вас венец из роз на голове, что означает достоинство. Красные бутоны символизируют глубокую любовь, очень верную, а еще страсть, — Хосок задумчиво рассматривал омегу перед собой. — Но я не хочу вдаваться в общепринятые значения. Вам подходят розы, но белые. За красным цветом вы как будто прячете свое нежное сердце, хотите оградить его колючими шипами, — альфа чуть крепче, чем было положено по этикету, сжал ладонь Тэхена. — На самом деле за всей Вашей таинственностью скрывается очень ранимая душа. — Вы кажетесь на редкость проницательным человеком, — Тэхен дернул уголки губ вверх. — Но Вы ошибаетесь, меня весьма трудно задеть. — И всё же мне удалось это сделать. Ваши глаза стали печальнее, чем были. — Быть может, я просто утомился… — Поверьте, я знаю, как выглядят утомленные люди, а как глубоко несчастные, — Хосок не сводил взгляда с чужого скрытого маской лица. — Я не имею права лезть в Вашу душу, но знайте, что Вы не должны грустить из-за недостойных людей. — А если я сам являюсь недостойным? — Тэхен нахмурился. Этот разговор начинал заходить не в то русло. — Я в это не верю. — Что ж… Это Ваше право. Музыка прекратилась, и пары разбрелись по кружкам, обсуждая насыщенный вечер. Хозяйка дома продолжала кокетливо хохотать над словами Чонгука, пока тот усердно выискивал кого-то в толпе. Зацепившись взглядом за темную макушку, украшенную розами, он махнул головой, подзывая к себе. Тэхену ничего не оставалось, кроме того как нацепить на лицо все ту же любезную улыбку и направиться к парочке, сладко щебетавшей у черного рояля. — Добрый вечер, — Тэхен учтиво поклонился. — Здравствуйте, очаровательный юноша. Весь вечер не могу отвести от Вас взгляда, Вы так элегантны, — женщина, стоявшая рядом с Чонгуком, благосклонно улыбнулась. — Позвольте представить, Ким Тэхен — мой крестник. Тэхен, это Анна Гер — хозяйка бала, — Чон вежливо улыбнулся. — Очень приятно, — Тэхен почтительно кивнул. — Это взаимно. К компании присоединился какой-то рослый мужчина с густыми черными усами, кажется, испанец. Он очень скромно поздоровался со всеми и с великим обожанием в глазах пригласил Анну на танец. — Хосе, не смею отказать Вам, но прямо сейчас мистер Чон будет рассказывать всем о своем приключении в России, — восторженно поделилась женщина и вышла в центр залы, чтобы сделать объявление. Испанец лишь слегка улыбнулся и отошел чуть в сторону, не сводя глаз с Анны. — Кажется, горячее сердце Хосе попало в сети любви, — весело усмехнулся Чонгук. — Тэхен, ты хорошо себя чувствуешь? — Не совсем. От шампанского кружится голова, — омега нахмурился. — Я, пожалуй, немного пройдусь. Передай хозяйке мои извинения, она очень мила, — Ким незаметно протиснулся сквозь толпу и скрылся за дверьми. Заинтересованные альфы, омеги и беты потянулись к Чонгуку, словно муравьи на сахар, и вскоре возле черного рояля собралось столпотворение, замершее в предвкушении интересного рассказа. Чон чувствовал свое превосходство над ними. Публика любила истории, которые можно потом долго обсуждать, приукрашивая донельзя. Если Чонгук сейчас скажет, что мельком увидел сидевшего в клетке медведя, то на следующем балу все будут рукоплескать и петь оды в его честь, ведь отважный альфа не просто увидел медведя в клетке, а сам же его туда и загнал. — Ну же, мистер Чон, начинайте скорее! Нам не терпится послушать о Вашей поездке! — хозяйка дома села рядом с мужчиной на стул, обмахиваясь кружевным веером. — Просим! Просим! — толпа зааплодировала, заставляя Чонгука ослепительно улыбнуться, пленяя омег своим обаянием, и начать рассказ. — Это было несколько месяцев назад. Я уезжал для обмена опытом с российскими музыкантами, но увидел гораздо больше, чем просто Россию. Я увидел их людей. Они все такие разные, неодинаковые. Кто-то днями пахал на поле, а кто-то оказывал мне радушный прием в своем доме, где слуги буквально трепетали перед своими хозяевами. Я посетил несколько поместий, и в одном меня встречала мадам. Она сказала мне очень странную вещь: «Вам нравится этот омега? Он печет восхитительные пироги с ливером. Если бы мы жили век назад, то я непременно подарила бы его Вам, не принимая отказов», — Чонгук нахмурился, вспоминая каждое слово, произнесенное русской барыней. — Меня это поразило. Россия все еще не вылезла из эпохи феодализма. Впрочем, наверняка вам неинтересно слушать о страдах деревенских, поэтому давайте поговорим о балах. Боги, какие же приемы там делают! Все так пышно и искусно! А русские дворянки! Их белые лица, красные щечки, похожие на наливные яблоки! Девушки друг на друга совершенно не похожи. У одной глаза голубые, словно ясное небо, и такие чистые, полные невинности, а у другой жгучие, как будто съедающие тебя изнутри. Просто прелестно! — Чон оглядывал толпу горящим взглядом, вовлекая в свою историю целиком и полностью. — Я был в Петербурге. Все твердили, что мне повезло попасть на теплую солнечную погоду, когда все выглядело таким свежим и ярким, как на полотнах импрессионистов! Какие же там дворцы! Все в позолоте, статуях. Обожаю классицизм, смешанный с барокко. Честное слово, русские — странные люди! Когда я был в Москве, один из моих коллег показал мне русско-европейский архитектурный стиль! Как же он называется… — альфа потер подбородок пальцем, пытаясь выцепить из вороха воспоминаний лишь одно словосочетание. — Нарышкинское барокко! Как оно чудесно! Здания из красного кирпича с пышной белой отделкой поистине завораживали. Я никогда не смогу забыть этого искусства и убежден в том, что каждый хотя бы один раз в жизни должен на это посмотреть.

***

Тэхен, словно мышонок, бесшумно ступал по полу в сторону комнаты, указанной Чонгуком еще при входе в дом. Коридор пустовал, вся прислуга сосредоточилась в бальной зале, выполняя поручения хозяйки, а прямо сейчас слушая байки от Чон Чонгука. «Как же достал», — мысленно захныкал Тэхен. — «Опять все мысли к тебе вернулись. Я больше не могу вариться в этом». Без труда проникнув в комнату хозяйки, Тэхен прикрыл за собой дверь и огляделся. В спальне витал тонкий шлейф роскоши, исходивший от огромной кровати с балдахином, тяжелых портьер из бархата, мягкого кресла с шелковой обивкой, стоявшего напротив дамского туалета, целиком и полностью заваленного шкатулками с драгоценностями и косметикой. Времени разглядывать интерьер не было, поэтому Ким спешно подошел к столику с украшениями и принялся выискивать точно такую же брошь, какая грелась в кармане его брюк, бережно укутанная в шелковый платок. Просмотрев каждую шкатулку, коих было порядка пятнадцати, Тэхен не нашел нужной вещицы и растерянно осмотрелся. Взгляд омеги зацепился за мягкую банкетку, обитую синим бархатом. Юноша быстрым, но аккуратным движением дернул крышку банкетки, и ему открылся потайной отдел, где лежали лишь несколько пар розовых шелковых чулок и шкатулочка из расписанного синими цветами фарфора. Сняв крючок с незамысловатого замочка, Тэхен раскрыл хрупкую дверцу и увидел там то, что искал. На зеленом сатине одиноко лежала фамильная овальная брошь с резной окантовкой из чистого индийского золота с большим полупрозрачным агатом, щедро украшенным белым жемчугом и бирюзой. Тэхен на мгновение залюбовался, но тут же опомнился и вынул из кармана такую же драгоценность из меди, цинка, стекла и выкрашенных бусин. Заменив украшения, Ким поспешил вернуть всё на свои места. Совсем немного приоткрыв дверь, омега посмотрел в щель и, не заметив никого, выскользнул в коридор. Сердце гулко билось, отдавая пульсацией в горле; на лбу появились капельки пота, а дыхание стало неровным. Страх быть пойманным одолевал все сильнее, и омега быстрым шагом отошел от спальни. Послышался тихий скрип створки двери, ведущей в бальную залу, и оттуда вышел Хосок. Он уверенно шагал в сторону Тэхена, обеспокоенно хмуря брови. — Юноша с цветком розы, с Вами все хорошо? Я заметил Ваше отсутствие, — альфа остановился на расстоянии вытянутой руки. — Неужели наскучило слушанье мемуаров от Чон Чонгука? — Нет-нет, я люблю слушать истории, просто мне что-то нездоровится. Кажется, бокал шампанского был лишним, — Тэхен устало улыбнулся. — Все хорошо, я просто хотел проветриться, но заблудился. Дом такой огромный… — Верно. Мисс Гер очень любит всю эту помпезность, — хмыкнул Хосок, предлагая омеге руку. — Позвольте пригласить Вас на прогулку по саду. — Почту за честь, — Ким слегка кивнул и ухватился за подставленный локоть альфы ладонью. Пара неспешно вышла из дома в осенний сад. Зеленые газоны уже не сияли летней яркостью, трава на них стала темнее от ночных заморозков. Высокие ели прятали за своими пушистыми ветвями укромную беседку из белого мрамора и маленькие фонтаны с купидонами, в которых тихо-тихо журчала вода. По всему саду ровными рядами были высажены кусты чайных роз, благоухающих тонким приятным ароматом. Нежные бутоны завораживали своей красотой: похожие на цвет спелого персика; розовые, будто девичьи нецелованные губы; алые, словно фряжские вина — все они пленили сладким запахом и изяществом. Хосок остановился возле куста с белоснежными розами. — Они созданы для Вас. Эта нежность Вам очень подходит, — мужчина вновь повторил свои же слова. Тэхен еле заметно улыбнулся и кончиками пальцев коснулся белых лепестков, что напоминали наощупь муслин. Омеге понравилось это ощущение. Хрупкость и мягкость цветка манили, они действительно отзывались во влюбленном сердце юноши чем-то близким и очень родным. — Спасибо, мне очень приятно, — щеки Тэхена вспыхнули едва заметным румянцем, и Ким, чтобы скрыть его, склонился к бутону, заполняя легкие сладостным ароматом. — Вы так и не скажете мне своего имени? — Хосок по-доброму улыбнулся. — Вы имеете на меня какие-то виды? — Тэхен заинтересованно вскинул бровь. — С моей стороны будет непозволительной дерзостью согласиться с Вами, но должен признаться, что Вы мне очень импонируете, — альфа оставил совсем невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони омеги, скрытой черным кружевом элегантных перчаток. — Мистер Чон… — Прошу Вас, не нужно этих формальностей. Зовите меня просто Хосок. — Хосок, я хочу спросить… Вы верите в судьбу? — Тэхен прокрутил на безымянном пальце левой руки перстень с черным камнем. — Думаю, да, — задумчиво кивнул мужчина. — Тогда… Я скажу Вам свое имя, если судьба сведет нас и мы встретимся снова, — весело выдал Ким. — Что ж… Я нарочно буду искать с Вами встречи и списывать это всё на судьбу, — рассмеялся Чон. — А Вы уверены, что узнаете меня без маски? Она очень искажает представление о внешности человека. — Ваши глаза незабываемы. Я уверен, что найду Вас благодаря ним. Тэхен ничего не ответил, лишь устремил взгляд в ночное небо, полное мерцающих, словно бриллианты, звёзд, рассыпавшихся вокруг бледной луны, скромно заглядывающей в окна чужих домов. Алкоголь совсем выветрился, и омега уже совсем не чувствовал легкости, которая сопровождала его во время танца. — Быть может, пройдем в беседку? — предложил Хосок, надеясь завязать разговор. — Боюсь, мы находимся одни непозволительно долго. Нас, должно быть, уже потеряли, — Тэхен совершенно не хотел идти с этим альфой никуда. Он очень мил, но… — Разве Вас волнует общественное мнение? — Вовсе нет, просто… — Постойте. Ничего не говорите. Я все понял, — Чон с легкой печалью улыбнулся. — В Вашем сердце уже кто-то есть. — Вы правы, — Ким медленно покачал головой в знак согласия. — Тогда позвольте мне проводить Вас до бальной залы, и на этом откланяться и не докучать Вам своим обществом. Тэхен ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул и первым направился в сторону дома. Обратный путь сопровождался тишиной, но она не была приятной; после разговора между альфой и омегой осталось легкое напряжение, которое не давало насладиться искусной работой садовников. Хосок и Тэхен пребывали в своих мыслях. Первый о том, что упускать такого чудесного юношу — сущее преступление, а второй грезил о скорейшем возвращении домой. Кима изрядно выматывали светские мероприятия. Вновь оказавшись в зале, Тэхен услышал мягкую игру на рояле. Некоторые пары неспешно кружились в вальсе, пока остальные альфы и омеги с упоением вкушали плавную мелодию, прокрадывающуюся в сердца своим звучанием. Уже зная, кто сидит за инструментом, Тэхен подошел ближе, протиснувшись сквозь толпу ближе к роялю. Юноша, уже не раз слышавший эту композицию, сочиненную Чонгуком, снова застыл в немом восхищении. Звуки, исходящие из-под длинных музыкальных пальцев проникали сквозь уши в сознание, а оттуда прямо в душу, колыхая ее приятно щекочущим трепетом. Тэхен залюбовался. Взгляд упал на руки, свободно скользившие по белоснежным и черным клавишам. Быстрые движения кистей и пальцев сменялись медлительными и заставляли омегу невольно задержать дыхание. Крепкие мужские руки внезапно стали главными героями фантазий Кима. На щеках проступил румянец. Невинное сердце омеги забилось в ускоренном ритме из-за картинок, вновь и вновь прорисовывавшихся в голове юноши. Тэхен представлял, как Чонгук настойчиво сжимает его тонкую талию, как кончиками холодных пальцев ведёт по пышным бедрам, а после заходит за грань дозволенного и делает с Тэхеном совершенно развратные вещи, за которые приличному омеге в их обществе стало бы до ужаса стыдно. С усилием оторвав взгляд от пальцев, доигрывающих последние аккорды, Ким глубоко вздохнул, возвращаясь из сладострастных мыслей в реальность, где Чонгук уже вовсю кланялся публике, благодаря за оказанное внимание. — Очень рад, что вам понравилось. Для меня это, как бальзам на душу, — альфа радостно улыбнулся, выслушивая комплименты от восторженных омег, что кокетливо посматривали на мужчину, втайне желая, чтобы он пригласил их хотя бы на один танец. — Это просто прелестно, — Анна Гер захлопала в ладони. — Мистер Чон, Вы поистине мастер своего дела! Филигранное исполнение, bravo! — Благодарю, мисс Гер, — Чонгук учтиво поклонился и оставил лёгкий поцелуй на руке дамы. — Что вы, mon cher! Ваша игра достойна высших похвал, — хозяйка просияла от жеста Чонгука. — Оркестр, музыку! Бал продолжается! Женщина скрылась в потоке пар, закружившихся в танце. Тэхен и Чонгук остались одни около рояля. Альфа совсем недолго разглядывал раскрасневшегося омегу, а затем протянул ему руку. — Позвольте, сударь, иметь честь пригласить Вас на вальс, — Чонгук сделал поклон, выжидающе глядя в глаза Тэхена. — Не смею отказать, — Ким отвесил мужчине встречный поклон и, вложив свою руку в чужую, последовал за альфой в центр залы. Чонгук мягко устроил одну ладонь на талии омеги, а другой едва ощутимо сжал кисть Тэхена, прижимая его ближе к себе и начиная вести в умеренном темпе, подстраиваясь под громкую музыку скрипок и виолончелей. Вокруг сновали пары, выписывая круги на мраморном полу, где отражались пышные юбки девушек и огоньки величественных люстр. Альфа и омега уверенно двигались по зале, словно плывущие по спокойному озеру влюбленные лебеди. Глаза Чонгука, не отрываясь, смотрели в глаза Тэхена, такие утомленные, словно тот всю свою жизнь трудился на каторге, не покладая рук. — Я вижу в твоём взгляде усталость. Хочешь домой? — Чон закружил юношу на месте. — Хочу, — Тэхен вернул ладонь на мужское плечо, слегка сжимая его. — Тогда закончим этот танец, попрощаемся и уедем. Экипаж уже ждёт нас, — альфа на мгновение опалил чувствительное ухо омеги горячим, словно раскаленное стекло, дыханием. Тэхен в руках Чонгука млел, слепо следовал за каждым движением мужчины и позволял владеть над собой. Плавный танец подходил к своему завершению, а Киму этого очень не хотелось. Омеге нравилось ощущать Чонгука так близко, чувствовать тепло его тела, размеренное дыхание, руки, пусть даже скрытые лайковыми перчатками, и спокойный взгляд. Музыка медленно стихла. Поклонившись друг другу, Ким и Чон направились к хозяйке дома, что весело смеялась с Хосе, стоя у выхода на балкон. — Мисс Гер, Хосе, должен сообщить о своём намерении покинуть бал. Всё, как и всегда, было на высшем уровне, но моему крестнику что-то нездоровится. Кажется, он слегка простыл на вчерашней конной прогулке, — Чонгук любезно улыбнулся паре. — Тэхен, поправляйтесь скорее! Вам нужно беречь здоровье, чтобы суметь найти достойного претендента на Ваше сердце и родить ему наследника, — Анна мягко пожала руку Тэхену. — Благодарю, мисс Гер. Вы очень заботливы, — омега слабо улыбнулся и кивнул в знак признательности. — Мистер Чон, Вы украсили наш бал своими историями и искусством. Я Вам за это дарю низкий поклон и выражаю глубочайшее почтение. Надеюсь увидеть Вас и мистера Кима в своем доме еще не раз, — женщина блестящими то ли от алкоголя, то ли от жаркого темперамента глазами смотрела на гостей. — Счастливого пути и спокойного отдыха! — Взаимно, мисс Гер. Тэхен и Чонгук покинули бал. Уже сидя в экипаже, где окна были полностью закрыты шторками по просьбе альфы, Ким рассматривал украденную брошь, вновь и вновь поражаясь ее красоте. Задумчивый Чонгук молча наблюдал за омегой, точно так же восторгаясь красотой, но не украшения, а самого Тэхена. — Зачем тебе эта брошь? — Тэхен покрутил вещицу в руках. — Да и вообще зачем все эти кражи? У тебя ведь много денег. — Тэхен-и, я ведь не продаю эти украшения, а коллекционирую их, — словно маленькому ребенку объяснил Чон. — Мне просто нравится это делать. — Тогда почему в этот раз ты отправил меня, а не сам пошел? — Ким заглянул в глаза мужчины, таившие в себе какой-то маленький секрет. — Я хотел, чтобы ты забрал своё, — альфа пересел ближе к Тэхену. — Эта брошь по праву принадлежит тебе. — Что? — омега недоуменно нахмурился, ожидая от Чонгука объяснений. — Когда ты был совсем маленьким ребенком, тебе еще даже года не было, я, будучи юношей, приезжал в твой дом. Наши родители имели какие-то общие дела. Именно тогда я увидел эту брошь на портрете твоей бабушки. После этой встречи через полгода случился страшный пожар, в котором твои родители сгорели вместе с поместьем. Ты попал в приют, и спустя семнадцать лет я вновь встретил тебя. Честно признаться, я даже понятия не имел о том, что ты и есть тот самый кроха, любопытно щипавший меня за нос в моих далеких юношеских годах. Уже потом, когда мы познакомились и я уловил неповторимое сходство тебя и твоего отца, мне удалось понять, почему меня не покидало чувство того, что мы где-то уже виделись. Я нуждался в помощнике, а ты был сиротой, только вышедшим из приюта, и поэтому мне ничего не пришло в голову лучше, чем предложить тебе стать моим напарником, — рассказывал Чонгук, прокручивая в голове воспоминания давних лет. — Какая интересная штука — эта судьба, — Тэхен горько усмехнулся, вспоминая одинокие годы, проведенные в приюте среди обозленных детей. — Так и какое отношение я имею к этой броши? — Совсем недавно я заметил ее на платье Анны Гер и сначала не обратил внимания, но потом что-то щелкнуло во мне и не давало покоя до того момента, пока в память не врезались события семнадцатилетней давности, когда я видел это украшение на картине с изображением твоей бабушки. Я долго не мог понять, откуда мисс Гер взяла эту брошь, и в итоге решил спросить у Анны лично. Она с удовольствием рассказала мне о том, как ее дед сделал драгоценность семейной реликвией, даже назвала имя старого плута, — хмыкнул Чон, наблюдая за внимательным выражением лица омеги. — Клайд Гер — мелкий чиновник, которого уличили в воровстве и сняли с должности, после чего отправили в тюрьму. Старик признался в грехах, а через несколько месяцев скончался в камере. Именно Клайд украл фамильную брошь вашей семьи. Твой отец упоминал в разговоре с моим о том, что драгоценность куда-то внезапно исчезла. До конца расследования твои родители не дожили, брошь вскоре нашлась после раскрытия преступника, но семья Гер заплатила большую сумму, чтобы замять всё это и сделать так, будто Клайд никак не относится к их семье. Украденные вещи были изъяты, но брошку выкупила мать Анны, уж больно она ей понравилась. — Поразительно, сыщик Чон, — Тэхен удивленно смотрел на довольного собой альфу. — Как ты смог всё это узнать? — Связи, приобретенные за всю жизнь, иногда очень выручают. И это как раз тот случай. В молодости я служил в армии, и там у меня был приятель, который сейчас занимает должность главного констебля в нашем графстве. Бенни достал мне дело Клайда из архива и дал просмотреть. — Но зачем тебе это? Столько хлопот только для того, чтобы маленькая побрякушка, о которой я даже не знал, вернулась в мои руки… — Это моя маленькая благодарность за твою помощь, — Чонгук хитро улыбнулся, явно чего-то не договаривая. — Но ты ведь и так выплачиваешь мне большое содержание, — Тэхен непонимающе разглядывал лицо Чонгука, уже не скрытое атласной маской. Такое притягательное, безмятежное, с нотками присущего альфе лукавства. Большие карие глаза мужчины внимательно изучали омегу, и Ким под этим взглядом чувствовал себя смущенной букашкой, завороженной чарами обольстителя. — Мне так захотелось, понятно? Тема закрыта, — Чон, явно не желавший говорить о своих благородствах по отношению к омеге, перевел разговор в другое русло. — Лучше скажи мне вот что, Тэхен-и: что за злость пылала в очах твоих во время танца с Хосоком? Мне казалось, что ты вызовешь мисс Гер на дуэль. — Когда кажется, креститься надо, — юноша устало прикрыл глаза. — Ты ведь ревновал, верно? Влюбился-таки, — Чонгук не сводил с Тэхена кокетливого взгляда и все ждал, когда же Ким расскажет всю правду. — Нет, не влюбился, — спустя короткую паузу ответил Тэхен. — Полюбил. — Живя со мной в одном доме, не сделать этого было бы очень трудно, — довольный собой альфа расслабленно откинулся на спинку сиденья. — Знаешь… Это, возможно, прозвучит очень глупо из моих уст, но… Тэхен-а, я люблю тебя. Давно. — Насколько? — омега обомлел на мгновение, отказываясь верить в реальность сказанных мужчиной слов. Сердце заколотилось с неимоверной скоростью, норовя вылететь из грудной клетки, словно резвая птичка. — Полгода. — И всё молчал… Чёртов Дюруа, — фыркнул Ким, вновь сталкиваясь с жгучими глазами, что будто бы пожирали своим пламенным взором. — Если я поцелую тебя прямо сейчас, ты убьешь меня? — вот так в лоб спросил Чонгук, вмиг оказываясь в жалких дюймах от лица Тэхена. — Проверь, — короткий тихий выдох стал для альфы точкой невозврата, словно красный лоскут для разъяренного быка. Не медля ни секунды, Чон прильнул к сочным, словно ягоды спелой вишни, устам Тэхена, требовательно сминая их в томительно-сладостном поцелуе, полном щемящей влюбленные сердца нежности. Вкус первого поцелуя был незабываем. Тэхен, поначалу опешив от совершенно новых, неизведанных ощущений затаил дыхание, боясь спугнуть драгоценный момент, и лишь теплые руки Чонгука, освобожденные от оков белоснежных перчаток, позволили омеге погрузиться в ласку с головой. Охваченный волной мягкого возбуждения, слегка туманившего сознание, Чон медленно водил ладонями по пышным бедрам юноши, посылая табуны щекотливых мурашек, пробегающих по загривку, и поглаживал стройную талию, скрытую лишь тонким слоем белого шелка. Мужчина самозабвенно нежил омегу, оставляя пылкие поцелуи на раскрасневшихся, словно созревшие бутоны алых роз, щеках, пахнущей тонким ароматом жасмина шее, горячем лбу и чувствительных ушах. Такие ласки были чужды для омеги; впервые настолько огромное море из смущения и бескрайнего желания разлилось по всему телу юноши, заставляя млеть от каждого горячего прикосновения. Едва слышимые кроткие стоны будоражили чувства, кипящие в знойном сердце Чонгука. Звучная мелодия бархатного голоса юноши заполняла собой всю кабину экипажа и голову альфы, окончательно впутывая в любовные сети. Никогда еще ни Чонгук, ни Тэхен не испытывали подобного. Оба ныряли в омут сладкой страсти, полной взаимного обожания. Чонгук аккуратно развязал ленту на сверкающей в темноте маске Тэхена, открывая лицо возлюбленного полностью и вновь восторгаясь изысканной красотой аристократичного лица. Сняв перчатки с изящных кистей рук омеги, Чон оставил на длинных пальцах легкие поцелуи и приложил ладони Тэхена к своему сердцу. — Каждый удар для тебя, — прошептал мужчина, смотря глаза в глаза и топя себя в безграничном океане нежности, плещущей в медовых очах юноши. Тэхен ничего не ответил, лишь ткнулся своим носом в нос Чонгука, словно ластясь. Под подушечками пальцев чувствовалось сбивчивое сердцебиение, отдававшееся в кожу легкой пульсацией. Ким, закусив губу, поддался порыву тягучего, словно патока, возбуждения и провел прохладными ладонями по разгоряченной шее мужчины. — Тэхен-а, не томи… Можно я буду тебя любить? — Чонгук внутри изнывал от дразнящих касаний, что распаляли с каждой минутой все больше, заставляя просяще заламывать брови. — Тебе всё можно, — шепнул омега, вовлекая альфу в неспешный, совсем невинный поцелуй, подобный парящим в потоке ветра нежным лепесткам розовых роз. Паволока сладкого вожделения затмевала сознание, и Чон находился на грани потери разума, когда чувствовал, как неопытные руки омеги робко пробирались под его сорочку, опаляя кожу живота жаркими прикосновениями, что стали необходимы мужчине, как кислород. Чонгук сбросил с тела расстегнутые пиджак и жилет и усадил Тэхена к себе на колени, укладывая большие ладони на мягкие ягодицы Кима, чтобы тут же сжать их, буквально вдавливая юношу в себя. Брюки Тэхена намокли от текущей ручьем смазки, аромат которой заполнил собой всю кабину экипажа, смешавшись с запахом альфы. Приспустив штаны омеги, Чонгук коснулся пальцами возбужденного колечка мышц, нетерпеливо пульсирующего от невыносимого желания Кима ощутить их в себе, прочувствовать всё тепло и глубину, на которую только сможет проникнуть мужчина. Юноша тихо стонал в рваный поцелуй, стыдливо впиваясь зубами в свои губы до маленьких капель крови, когда Чон медленно, очень осторожно ввел два пальца во влажный анус, оглаживая гладкие горячие стеночки с нарочитой нежностью, на которую только был способен. Неспешные движения нарастали в темпе с каждой секундой, отчего Тэхен плавился в жарких лучах эйфории, окутывающей его тело снова и снова. Длинные пальцы скользили внутри омеги, пошло хлюпая из-за огромного количества смазки, стекающей по надежным рукам альфы. В голове юноши вертелись развратные фантазии, вот так внезапно претворившиеся в жизнь. Чон крепко прижимал Тэхена к себе за талию, продолжая топить в бескрайнем наслаждении, пускающем искры по коже, словно бенгальские огни. Ким готов был умереть в сладостном удовольствии, чувствуя на себе такие желанные руки, что заботливо удерживали, не давая свалиться с дрожащих коленок, и ввергали в томительную истому сладострастия. Доведя юношу до предоргазменной неги, Чон вдруг отстранился и вынул пальцы, ведя ими по спине Тэхена, ласково очерчивая каждый позвонок. Уже замерший в предвкушении чего-то восхитительного, Ким разочарованно захныкал, нетерпеливо потираясь возбужденным членом о бедро мужчины. — Тише-тише, я всего лишь сделаю тебе приятнее. Хочешь? — Чонгук мимолетно мазнул губами по румяной щеке юноши. — Мне нравятся твои пальцы, с ними было хорошо, — изведенный ласками до невозможности, Тэхен ластился к рукам альфы, тыкаясь носом в чужую шею и вдыхая терпкий аромат бергамота. — Я могу еще лучше, — Чон весело усмехнулся и, скинув с себя давящие на вставший орган брюки, приставил набухшую розовую головку члена к сочащемуся смазкой колечку мышц, томительно погружаясь в разгоряченное нутро омеги. Сдавленно прошипев от приятной узости, Чонгук дал омеге пару минут, чтобы тот привык к новым ощущениям, от которых у Тэхена на мгновение перехватило дыхание. Мелодичный низкий стон сорвался с искусанных губ, а за ним еще и еще вслед за каждыми глубокими толчками, от которых перед глазами появлялись блестящие звезды. Упругие стеночки скользили по нежной плоти, заставляя Чонгука стонать в унисон с возлюбленным, крепко сжимая его ягодицы до красных пятен. Податливый омега доверчиво жался к мужчине, усеивая его лицо, покрывшееся испариной, невинными поцелуями. Чувственная наполненность восторгала, и Ким не мог сдержать счастливой улыбки. Радость, эйфория и окрыленность любящего сердца смешались в молодой душе, грозясь разорвать ее на тысячи мельчайших искр. Пучина блаженства затянула влюбленных с головой. Тэхен, мелко дрожа после оргазма, обессиленно цеплялся за плечи альфы, чувствуя, как его нутро заполняется горячим семенем Чона. Разомленное тело требовало прикосновений любимого мужчины, а приятная слабость, медленно растекающаяся в каждую клеточку, клонила в сон. Тэхен едва ощутимо касался зацелованными губами чуть мокрых рук Чонгука, что бережно гладили его щеки и убирали прилипшие ко лбу пряди темных локонов. В глазах Чонгука было так много трепета, пронзавшего грудь Тэхена на поражение пулями безмерной любви, которую раньше омега старательно не замечал, варясь в мыслях о горькой безответности. Сейчас же в душе стоял полный штиль, безмятежность окутывала своей невесомой вуалью. Ким взглянул на окно, завешанное шторами. Наверняка время уже близилось к утру, а луна медленно уходила на временный покой. Экипаж продолжал тихонько трястись, проезжая по проселочным дорогам в имение Чонгука. Звезды приветливо мерцали, указывая вознице дорогу. Извозчик — мужчина лет сорока на вид — сидел на облучке, направляя лошадей по нужному пути и молча прислушивался к звукам из кабины, что наконец затихли. — Неужели эти двое догадались о чувствах друг к другу? Поразительно, — весело пробормотал кучер, подгоняя тройку хлыстом.