IDOLL

Сынмин сглотнул, глядя на салат из свежих листьев. «Это все, что я должен есть на ужин?» — обреченно подумал он и вздохнул, кинув взгляд на Чана. Они были в общежитии вдвоём, сидели в гостиной. — Чан-хён, — тихо позвал он, отодвигая тарелку. Лидер оторвался от ноутбука и с беспокойством посмотрел на младшего. — Мне кажется, я становлюсь раздражительным из-за такой диеты. Хотя сегодня только первый день. — Я знаю, — Чан вздохнул и отложил ноутбук, пересаживаясь с дивана на пол, чтобы сесть ближе к Киму. — Но ты сам сказал, что хочешь чувствовать себя увереннее на сцене. Может, просто попробуем уменьшить порции, а не отказываться от всего сразу? — предлагает Чан и забирает тарелку. — Положу тебе что-то другое. Сынмин огорченно кивнул, чувствуя вину. Он действительно хотел выглядеть лучше, но он знал, что постоянное чувство голода превратит его в ходячую бомбу замедленного действия. — И еще кое-что, — Сынмин замялся, теребя край толстовки, он поднимает взгляд на Чана, который уже ставит перед младшим новую тарелку еды. — Хёнджин… — Сынмин дует щеки, ведь тема была немного тяжелой. — Он какой-то странный в последнее время. Он может смеяться, а через мгновение становится таким раздражительным и резким... Я не понимаю, что происходит. Чан нахмурился, он садится рядом и вздыхает. Конечно, он знает о перепадах настроения Хёнджина, но сам не понимает в чём дело. — Я замечал, но поговорить с ним я не успеваю. Хотя, может, он просто нервничает из-за нашего первого тура? — Может быть, — Сынмин не был уверен. — Но раньше он никогда так не вел себя. Я боюсь даже заговорить с ним. Как-будто проблема только во мне. Потому что к тебе, Джисону и Минхо он относится вполне спокойно, как обычно, понимаешь? — Попробуй поговорить с ним, Сынмин. Открыто. Потому что я тоже замечаю, что он относится так только к тебе. Но ощущение, что это отношение скоро выльется и на нас, — Чан словно предчувствовал это. — Он должен тебя выслушать. До тура осталось чуть больше недели, хочется, чтобы за это время всё немного, но наладилось. Но Сынмин знал, что это не так просто. Он вздыхает и кивает. Их отношения стали такими сложными, как запутанный клубок ниток, и он боялся, что любое неосторожное движение может все испортить.

***

Сынмин, пряча вспотевшие ладони под столом, не мог сдержать широкой улыбки, пока их менеджер говорит о подготовке к предстоящему туру. Его тело вздрагивало от приятного предвкушения: всего через десять дней их мечта станет реальностью. Он оглядел лица своих таких же взволнованных товарищей, сидящих рядом. Каждый из них, казалось, до конца не мог поверить в происходящее. Несмотря на все их попытки сохранять серьёзный вид, волнение было сложно скрыть. Джисон беспрерывно покачивался на стуле, Минхо с улыбкой придерживал его за плечо, покачиваясь и пританцовывая рядом. Чан с улыбкой старался успокоить их, но это не работало. В головах у всех вертелась одна и та же мысль — они добились этого. Они, наконец, отправляются в мировой тур. Однако, казалось, что только Хёнджину, сидящему справа от Сынмина, было всё равно, словно происходящее не трогало его до глубины души. Он сидел неподвижно, с непроницаемым выражением лица, внимательно слушая каждое слово менеджера. — Так, я вижу, что сосредоточиться вам сегодня сложно, поэтому всю необходимую информацию я продублирую вам в сообщениях, — с понимающей улыбкой сказала менеджер и раздала парням папки с документами. — Здесь нужно подписать бумаги для перелёта, соглашения и справки. В каждом городе мы будем задерживаться на два-три дня, а официальные даты я также вам отправлю, чтобы вы ничего не забыли. С нами поедет ваш главный продюсер Со Чанбин и твой младший брат, Чан, как ты и просил. Это должно помочь тебе немного расслабиться. Передашь ему всю информацию позже, сейчас у него практика с группой. — Хорошо, — кивнул Чан, передавая бумаги мемберам. Те, наконец, хоть и на пару секунд, успокоились. Кроме Хёнджина, конечно, он и так был спокоен. — Напоминаю, что тур продлится три месяца, у вас будут выходные и свободное время. Настоятельно советую начать собираться заранее, а не за день до вылета, чтобы ничего не упустить. На вас нет никаких обязанностей, самое главное — не забудьте свои документы, — девушка с теплотой посмотрела на каждого из парней и со вздохом протёрла уголки глаз, когда они возвращали ей документы. — Не могу поверить, что вы так выросли и достигли того, что вас ждут с концертами в разных странах, — её голос дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы гордости. Парни тут же начали кричать и просить её не наводить слезы и грусть. — Я так горжусь вами, ребята. Вы проделали огромную работу, и я знаю, что это только начало вашего невероятного пути. — Ну, менедже-е-е-ер! — протянул Джисон, вытягивая высокие ноты и выражая всеобщие чувства. Всем им тоже хотелось расчувствоваться от осознания, что они достигли этой мечты, но в то же время они были слишком переполнены возбуждением. Каждый из них ощущал невероятную благодарность и гордость за свою команду и их общий успех. Сынмин кидает взгляд на Хёнджина и наконец замечает хоть какую-то радость на его лице, его улыбка была не слишком широкой, но тёплой и приятной. Всё-таки для него это тоже было важно. Их группа, «5Star», дебютировала около двух лет назад под чутким руководством их главного продюсера, Со Чанбина. В состав группы вошли пять участников, каждый из которых играет ключевую роль в их успехе. Чан, являясь лидером, главным рэпером и самым старшим участником, задавал тон всей команде. Минхо занял позицию главного танцора и вокалиста, поражая всех своей грацией и сильным голосом. Хёнджин, помимо рэп-партий, исполняемых вместе с Чаном, также был неотъемлемой частью танцевальной линии группы, демонстрируя свой талант в хореографии. Джисон и Сынмин, являясь младшими участниками, занимали вокальные позиции, добавляя гармонии в их песни; их дни рождения разделяли всего несколько дней, что делало их особенно близкими. Группа дебютировала под крылом крупной компании Южной Кореи, и за эти два года они выпустили пять полноценных альбома, три мини-альбома и несколько специальных синглов, каждый из которых вызывал восторг у фанатов. Они достигли значительного успеха благодаря общим усилиям, непоколебимой поддержке друг друга и неуклонному стремлению к совершенству. После окончания собрания, все пятеро, переполненные эмоциями, выходят из кабинета, чтобы пойти в студию к Чанбину. — Сынмин, — менеджер окликает его, когда остальные уже уходят по коридору. Кажется, она что-то вспомнила. — Чуть не забыла! — Она протягивает ему конверт. — Как ты и просил, тут два распечатанных билета. Твой и для Чонхо. Не потеряй, конечно, у нас есть электронные, но если хочешь порадовать свою любовь… — Менеджер улыбается и треплет Кима по волосам. — Постарайся их сохранить. — Вау, я очень вам признателен, — Сынмин с большой благодарностью тепло улыбается любимому менеджеру, распаковывая конверт, чтобы полюбоваться билетами. — И, как обычно, будь осторожен. Конечно, все знают, что компания не запрещает отношения, но никто ведь не знает, что ты встречаешься с парнем, — она заботливо поправляет чужую толстовку. — Я отвечаю за тебя головой. — Знаю, — Сынмин мягко обнимает девушку и снова благодарит ее, — спасибо вам за это. Сынмин прощается с ней и спешит догнать свою группу. По пути он прячет в рюкзак мило упакованные билеты в тур, ощущая, как радостное предвкушение разливается по телу от мысли, что его любовь будет рядом с ним в такой важный момент. Хёнджин оглядывается, слегка нахмурившись, когда замечает отсутствие Сынмина. Он собирается было развернуться, чтобы его поискать, но Ким торопливо выскакивает из кабинета, где осталась менеджер, и спешит к ним. Хван встречается с ним взглядом и прикусывает губу. Ему даже гадать не пришлось, почему лицо Сынмина сияет ещё сильнее. Хёнджин подозревал, что причина с вероятностью в 99% — Чонхо. Он прикусывает щеку изнутри, пытаясь скрыть вспыхнувшую ревность и обиду. Было тяжело наблюдать за тем, что для Сынмина мысли о Чонхо были куда-более важнее и приятнее, чем разговоры о туре. Парни шумно проходят по коридорам компании, сияя от улыбок и смеха. По пути их приветствовали стажеры и сотрудники, которые не упускали возможности поздравить группу с предстоящим туром. Сынмину, догнавшему их, было очень приятно от такого внимания, он прижимает руки к груди и улыбается Хвану, однако в ответ снова встречает холодный взгляд, после чего тот отворачивается. Сынмин на мгновение замирает, искорки радости в глазах гаснут, сменяясь привычной грустью. Он не может привыкнуть к этим перепадам настроения Хёнджина, и каждый раз это ранит его по-новому. Парень сглатывает и молча переходит ближе к Джисону, ведь это был далеко не первый раз, когда Хёнджин так смотрел на него. Он сталкивался с этим большое количество раз: сначала Хван улыбается, веселится, а потом в моменте ведёт себя слишком отталкивающе. Сынмин как-то пытался заговорить с ним, но услышал сухое: «Всё нормально». Поэтому Сынмин больше не пытался. Боится опять услышать это. Поэтому он снова это игнорирует. — Воу-воу-воу! Посмотрите на них! — со студии раздался весёлый и тёплый голос Чанбина, сопровождаемый громкими аплодисментами, которые поднимают настроение Сынмину. — Посмотрите на этих звезд, которые собираются исполнять мои песни на мировых сценах! Я вами так горжусь! Парни, счастливо смеясь, начали подкалывать своего любимого продюсера, не скрывая своего хорошего настроения. Чан, подойдя к Чанбину, крепко обнял его, выражая свою безмерную благодарность за его работу, за его веру в них и поддержку. Пока остальные участники также спешили поздравить своего наставника, Чан нахмурился, только заметив на диване своего младшего брата, которого тут быть не должно. — Феликс? — Чан склонил голову набок, подходя к брату, чтобы поздороваться. — Ты чего тут? Менеджер сказала, что ты сейчас на практике. — Крис, прищурив глаза, заметил виноватую и неловкую улыбку Феликса, который потёр шею в попытке придумать какую-нибудь ложь. Но Чан сразу понимает, что тот сбежал с занятий. — Ну-у-у, просто, — попытался отмахнуться Феликс, нервно посмеиваясь. Но уже через секунду он старался убежать от недовольного Чана, прячась за участниками. — Ну чего ты? Я просто устал. К тому же, тут сидеть - это тоже практика, смотреть, как Чанбин работает… Ай-ай-ай, — Чан ловит младшего без проблем под смех друзей и начинает болезненно трепать его по голове в качестве наказания. — Будешь отлынивать, я не возьму тебя с собой в тур, — в шутку пригрозил он, хотя в его голосе и проскользнула нотка серьезности. Феликс лишь закатил глаза, зная, что это маловероятно, ведь Чан никогда не оставит его в стороне. Чан хоть и был лидером своей группы, где его слово было законом, но это до тех пор пока дело не касается его младшего брата. — Да ладно тебе, хён, как будто ты сам не сбегал с практик, — бубнит Феликс и садится рядом с Сынмином, обняв его. Хёнджин, сидящий чуть поодаль, бросает на Феликса мимолетный, неодобрительный взгляд, который, к счастью, никто не замечает. — К тому же ты не оставишь меня тут одного, — ворчит Феликс. — Тебе надо прекращать пользоваться мной, — Чан легко щелкнул его по лбу, а затем улыбнулся, присаживаясь на диван с другой стороны от Кима. — Просто не забывай о своих тренировках, у тебя впереди тоже много дел перед дебютом. Чанбин улыбнулся и покачал головой. — Вы двое, как дети, — а затем обратился ко всем, отвлекаясь от экрана компьютера, где до этого так внимательно закрывал разные программы: — Ну что, парни, как вам новость о туре? Я вижу, вы все на седьмом небе от счастья, и я очень рад, что вы не скрываете своих эмоций, — он оглядывает парней, которые уже расселись по просторной студии, занимая свои излюбленные места. Только Хёнджин сидит где-то с краю и поджимает к себе колени, словно отгораживаясь от общей радости. На лице застыло напряженное выражение, которое он безуспешно пытался скрыть за маской безразличия. — Это просто нереально, хён, — разбавляя странную обстановку, воскликнул Джисон, заерзав на коленях Минхо. Тот от неожиданного движения едва заметно напрягся, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Лишь слегка участившееся дыхание выдавало внутреннее волнение. Многолетняя привычка скрывать свои чувства позволяла ему мастерски держать себя в руках. — Я до сих пор не могу поверить, что мы едем в мировой тур! — Мы ждали этого момента с самого дебюта, — Минхо тянет Джисона обратно к себе. И Хан послушно придвинулся ближе, не замечая, как Минхо незаметно задержал дыхание, пытаясь унять бушующие внутри чувства. Сделав глубокий вдох, он продолжает: — Это все благодаря тебе, хён, — он едва поклонился головой в сторону Чанбина, показывая свое уважение и благодарность. — Вы все молодцы, и вы заслужили этот успех, — гордо произнёс Чанбин, для которого все сидящие в студии были огромной семьёй. Взгляд Чанбина скользнул по Феликсу, и на губах появилась едва заметная, теплая улыбка, которую никто, кроме Сынмина, не заметил. — А теперь давайте обсудим, что нам ещё нужно сделать перед отъездом. У нас не так много дел, которые остались. Парни закивали, чувствуя прилив энергии и энтузиазма. Они приступили к обсуждению последних планов и подготовки к туру, с нетерпением ожидая момента, когда смогут выйти на сцены разных стран и покорить сердца своих поклонников. Обсуждали не только музыкальные аспекты, но и репетиции танцев, костюмы, и даже плейлист концертов. Хотя всё уже давно было спланировано и подготовлено, они очень хотели довести всё до идеала. Каждый из них вносил свои предложения, показывая, как они горят этим проектом. Сынмин, сидящий прямо в углу дивана, чувствовал себя частью чего-то большого и значимого. Он смотрел на своих друзей, осознавая, как много они прошли вместе, и как много еще их ждет впереди. В этот момент он понял, что они не просто группа, они семья, которая всегда поддержит и поймет, и что они готовы к любым испытаниям, которые приготовит им судьба. Он искоса посмотрел на Хёнджина, сидящего напротив. Тот, увлеченный чем-то в телефоне, даже не взглянул в его сторону. Сынмин ощутил укол досады и вся его радость и трепетное волнение медленно испарились. Неужели Хёнджин не чувствует того же, что и они? Неужели для него это просто работа, а не нечто большее? — Я так рад, что мы едем в этот тур вместе, — тихо сказал Сынмин, смотря в сторону Хвана. — Мы тоже, Сынмин, мы тоже, — ответил Чан, мягко похлопав младшего по бедру, и все остальные согласно закивали, в их глазах читалась нежность и гордость за свою команду. Но Хёнджин словно ничего не услышал, от чего Ким поджимает губы, ведь ждал только его реакции. За окном медленно сгущались сумерки, когда обсуждение наконец подошло к концу. Сынмин потянулся, разминая затекшие плечи. Он ощутил приятную усталость после сегодняшнего дня. И пока остальные медленно выходили из студии, он замечает Хёнджина. Сынмин слегка напрягается и поджимает губы. Ему не очень хотелось оставаться с ним наедине, ведь Хван заставлял чувствовать себя виноватым в чем-то. Он только хотел выйти вслед за остальными, как вдруг Хёнджин подошел к нему и легонько хлопнул по плечу, привлекая внимание. — Что будешь на ужин? — спрашивает как-то сухо Хёнджин, засунув руки в карманы. Его взгляд, как всегда, был отстраненным и равнодушным. Сынмин невольно поежился, ощущая знакомый холодок. Он не понимал, зачем Хёнджин спрашивает об этом, раз все время пытался игнорировать Сынмина. — Все остальные на диете перед концертом, так что мы могли бы заскочить в твой любимый японский ресторан. Пытаясь уловить его непонятное настроение, Сынмин понимает, что Хвану просто не с кем поужинать. — Звучит отлично, — но в его голосе не было искренней радости. Он старался скрыть разочарование, вызванное тем, что Хёнджин просто не хотел есть один, но тот наверняка заметил фальшь. Сынмин набрасывает рюкзак на плечо и поджимает губы. Заметив, что они немного отстали от остальных, Ким немного набирается смелость, ведь это был некий шанс на разговор. — Мм, Хёнджин? — тихо зовёт он, немного волнуясь. — Чего? — Хёнджин кидает на него взгляд, идя чуть впереди к лифтам. — Точно хочешь в японский ресторан? — спрашивает совершенно не то, что хотел. Он хотел спросить, что происходит, почему Хёнджин так себя ведёт. Но слова застряли в горле. — Да, он же твой любимый, — отвечает Хван и заходит в лифт к остальным парням. Его тон был ровным, без каких-либо эмоций, но Сынмину показалось, что в его голосе прозвучала какая-то горечь. Парень кусает губы от полученного ответа, было в нём что-то странное. — Вы в ресторан? — неожиданно вмешивается в диалог Чан, обернувшись к входящим парням. — Сынмин, разве ты тоже не собирался придерживаться диеты, чтобы почувствовать себя лучше? — Его взгляд скользнул по лицу Сынмина. — Не хочу, чтобы перед самым туром ты изнурял себя голодовкой. Чан переживает, это прекрасно слышно в его словах и видно по выражению лица. Но он не учёл того, что это был шанс для них поговорить. Сынмин, услышав лидера, вспоминает, как вчера вечером говорил на этот счёт с Чаном, и тут же ощущает вину перед обоими. Перед Чаном — что забыл их вчерашний диалог, а перед Хёнджином за то, что так быстро согласился. Он замечает, как Хёнджин хмурится от услышанного и прячет руки в карманы спортивных штанов, отвернувшись. — Ты прав, Чан-хён, — с легкой грустью в голосе Сынмин осторожно кладёт ладонь на плечо Хёнджина и виновато поджимает губы. Под его пальцами Хёнджин вздрогнул, будто от прикосновения к чему-то обжигающему. Он не повернул головы, но Сынмин почувствовал, как напряглись его плечи. — Мы обязательно поедим во время тура, — тише добавляет Сынмин. А сам понимает, что отказался идти не только из-за диеты, а ещё и по тому, что ему всё же было немного страшно и неловко остаться с Хёнджином наедине. Хёнджин тихо, уже менее заинтересованно мычит в ответ, стараясь затеряться в углу просторного лифта, и утыкается взглядом в экран телефона. Он делал вид, что увлечен каким-то сообщением, но Сынмин знал, что он просто хочет отгородиться от всех. Почему между ними всё только усложняется? Чтобы не думать об этом слишком много и портить себе настроение, Сынмин включается в разговор с парнями. И только Минхо замечает, как важно сейчас было для Хвана побыть наедине с Сынмином, разделить с ним ужин. Он явно хотел о многом поговорить, поделиться чем-то важным, но все планы были разрушены. Когда лифт достигает первого этажа, Хёнджин не спешит выйти за остальными. Никто особо и не замечает его расстроенного вида. Но Минхо, приложив чуть больше силы, неожиданно хлопает его по спине. — Прекращай выглядеть как побитая собака, — Минхо подтолкнул друга локтем в бок. — Ещё успеешь пригласить его на романтическое свидание. Представь, только вы вдвоём. — Ты знаешь, что он никогда не пойдет со мной на свидание, если он поймёт, что это действительно свидание, — прошипел Хёнджин, замедляя шаг вместе с Минхо. Они старались держаться чуть позади, чтобы никто их не услышал, наблюдая за удаляющимися спинами парней. Хёнджин, нарушив тишину, тихо спросил: — У тебя как с Джисоном? Минхо лишь криво усмехнулся в ответ, едва заметно качнув головой, давая понять, что даже начинать эту тему бессмысленно. Безответная любовь – их общее проклятие. Они с Хёнджином, как два осколка одного разбитого зеркала, отражали боль друг друга. Они очень похожи. Это стало ясно почти сразу, в тот самый день, когда они впервые встретились. В тот день наконец объединили весь дебютный состав. Хёнджин с Сынмином вошли в студию, где уже сидели Чан, Минхо и Джисон. И Хван заметил, как смотрит Минхо на Джисона, а Минхо заметил такой же взгляд у Хёнджина к Сынмину. Они похожи. И дело было вовсе не в том, что они с легкостью запоминали самые сложные движения и двигались с грацией, недоступной большинству их ровесников. Их объединяла безответная, тихая тоска по тем, кого они любили всем сердцем. И, судя по всему, эта любовь навечно была обречена остаться лишь крепкой, но платонической дружбой. — Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Что за рамки дружбы это никогда не выйдет, — хмыкает Хёнджин, украдкой взглянув на Сынмина, болтавшего с Чаном. — Ненавижу нашу компанию за то, что у нас нет чертового запрета на отношения. А Сынмин этим пользуется, даже не понимая, какую боль мне причиняет. — А я ненавижу Хан Джисона за то, что он в принципе не ищет никаких отношений. Ни с кем, — тихо ответил Минхо, и в голосе его послышалась не только горечь, но и усталость. — Иногда мне кажется, что он просто не способен любить кого-то так, как я люблю его. Что для него это что-то непонятное. Он такой… безумно веселый, вдохновлённый, живой. Но стоит кому-то захотеть увидеть его настоящего, того, кто глубоко внутри него, он тут же отталкивает. Хёнджин усмехнулся, в его глазах мелькнула тень обиды. — Но что меня больше всего бесит… Сынмин не выбрал кого-то из нашей команды или компании. Он встречается с парнем, который совершенно ему не подходит. С тем, кто никогда не сможет понять его и принять его мир. Они говорили, скорее, каждый сам с собой, ведя свой собственный мучительный монолог. Но в тихом эхе этих слов они отчетливо слышали боль и отчаяние друг друга. И это было единственным, что их сейчас держало на плаву. — Минхо поедем в зал? — вырывает их Чан и оборачивается к Ли. Он на секунду замечает ту боль, которую Хёнджин и Минхо пытались скрыть, и склоняет голову в бок, нахмурившись. — Да, конечно, — Минхо натянуто улыбается и кивает, прибавляя шаг, чтобы дойти до остальных. — Небольшая вечерняя тренировка сейчас будет даже очень кстати. — Блин, а я думал, что мы будем все вместе собирать вещи, — обижено дует губы Джисон, а Минхо взгляд к нему приковывает, но Хан быстро отмахивается: — ну и ладно, мы тогда посмотрим какой-нибудь фильм с Сынмином и Хёнджином. Минхо поджал губы, ощущая, как внутри нарастает раздражение. Если бы Джисон сказал: «Давайте сегодня не пойдёте?» или что-то в этом духе – Минхо бы остался. Он бы с удовольствием сел сейчас в минивэн, прижался к Джисону и притворился спящим на его плече. Но Джисон не стал уговаривать, не подарил ему этой маленькой надежды. Остаётся только попрощаться, наблюдая за тем, как Джисон садится рядом с Сынмином и укладывает голову на его плечо. Подавив в себе болезненный укол ревности, Минхо понимает, что сам привил ему привычку - прижиматься к кому-нибудь во время поездки, и вздыхает. Пока водитель проверяет автомобиль и занимается своими делами, ожидая, когда половина группы сядет в машину, Хёнджин садится напротив младших. Он пристёгивает ремень, но глаз с Сынмина не сводит. Тот искренне счастлив. Явно бережет каждую минуту, проведенную жизнью айдола. Для него тур — это новый этап, достигнутый сквозь боль, пот и слезы, но не только свои, а всей его команды. И он хочет наслаждаться каждой секундой. Наслаждаться рядом с близкими. Не только с участниками или семьей, но и со своим парнем, с которым встречается два года и знает около пяти. Поэтому, устроившись в минивэне и слегка приобнимая Джисона, он пишет сообщение Чонхо: «Увидимся завтра? Хочу кое-что предложить,» — не преставая смущено улыбаться. Зная, что ответа сразу не будет, Сынмин откладывает телефон. В этот момент он встречается с холодным взглядом Хёнджина. — Маме пишешь? —неожиданно спрашивает Хёнджин, хотя знает, что нет. Его голос звучит отстраненно, скрывая раздражение. — Чонхо. Хочу завтра встретиться с ним и предложить поехать с нами, — тихо отвечает Сынмин. Ему немного не по себе под пристальным взглядом Хёнджина. — Хочу вас всех познакомить ближе... Думаю, это хороший способ, чтобы он тоже почувствовал себя частью нашей семьи. В этот момент, заметив на экране телефона Сынмина короткое сообщение: «Завтра увидимся, малыш, в твоём любимом ресторане», Хёнджин почувствовал, как внутри что-то обрывается. — Понятно, — резко бросает, отворачиваясь к окну и затыкая уши наушниками. «Плевать, успокойся.» — приказывает себе Хван. Сынмин от чужой резкости слегка напрягается, но снова и снова себе чужими словами твердит «всё нормально». Он убеждает себя в том, что Хёнджин просто устал и поскорее хочет домой. Парень поджимает губы и утыкается в телефон, давя в себе чувство легкой обиды от чужой реакции. — Хён, а может вы не поедете в зал? — Джисон, уже отстранившись от Сынмина и не слышавший их диалога, пододвигается ближе к открытой двери, потянув стоящего рядом Минхо за рукав. — Останемся дома, посмотрим какой-нибудь фильм, поболтаем… Минхо, на секунду заглянув в глаза Джисона, в которых плескалась надежда, торопливо соглашается: — Чан, тренировка на сегодня отменяется, — и, не дав договорить, уже залезает в салон. — Сынмин, давай, сдвигайся, я сяду рядом с Джисоном, — подгоняет он, занимая своё место рядом с сияющим от счастья Джисоном. Чан, услышав слова Минхо, приподнимает брови, глядя на него с легким удивлением. А после усмехается, наблюдая за тем, как Минхо проворно занимает место рядом с Джисоном, прогнав Сынмина к Хвану. — Эй, что это вдруг за отказ от тренировок? Что, Джисон так легко уговорил? — Он подмигивает Джисону, который светится от радости рядом с Ли, поддразнивая его. — Тогда завтра тренировка обязательна. И, Минхо, — залезая к остальным, Чан делает небольшую паузу, чтобы убедиться, что Минхо, расслабившийся рядом с Ханом, слушает, — после ты обязательно выйдешь со мной на вечернюю пробежку. Не думай, что так просто отделаешься. — Хорошо-хорошо, — удобно укладывая свою голову на плече Джисона, Минхо прикрывает глаза, — обязательно побегаем.