Танец стального мотылька

      Как бы парни ни старались, а продвинуться в деле с ведявой не смогли. Они даже подключили друзей, но всё без толку. С какой стороны ни зайди — тупик. Поэтому дружно решили они плыть по течению, а дальше, будь, что будет. Потерявшись в водовороте чувств и эмоций, Валя с Гордеем пропустили всю красоту буйного цветения садов и даже не заметили, как величественные каштаны выпустили свои белые свечи, символизируя скорый приход лета.       В этом году май выдался на удивление жарким. Где это видано, чтобы температура весной поднималась выше двадцати градусов и держалась неделями, а между тем так оно и было. Небо поражало своей яркой голубизной и отсутствием облаков, и деятельные пенсионеры вереницей потянулись на дачи, покидая город до осени.       Валя с Гордеем повадились каждый день после пар гулять, нехотя расставаясь на ночь. Вот и сегодня они рука об руку прошлись по парку, нашли укромное место и расположились на солнышке. Валя вытянулся на скамье, положив голову на колени сидящего Гордея и закрыл глаза.       — Слушай, Валь, а давай махнём в какой-нибудь лагерь вожатыми, — предложил Гордей, перебирая пальцами светлые волосы своего парня. — Наш куратор спрашивал, есть ли желающие подработать летом.       Валя вскинул на Гордея светлые глаза и задумчиво протянул:       — Оно, конечно, можно, но не хотелось бы ненароком угодить в самый отстойный из них. Моя сеструха так однажды попала. Организация дерьмовая, зарплата — кот наплакал, да и руководство нехило подкачало: самодур на самодуре.       — Не парься. Всё разузнать — плёвое дело. Главное, что ты согласен. Свежий лесной воздух, речка и ты под боком, что может быть лучше, — улыбнулся Гордей.       — Ага, а ещё режим дня, комары, надоедливая мошкара и вредные дети. Красота! — ухмыльнулся Валя, продолжив мысль.       — Так-с, не сбивай настрой, пессимист ты мой прекрасный. Завтра я всё разузнаю и гоу нужные бумажки собирать.       — Блин, терпеть не могу по больницам мотаться, — сник сразу Валя. — Мне врачи ещё в детстве приелись так, что на всю жизнь воспоминаний хватит.       — Ничего. Мы же вместе. А значит и по врачам тоже только вдвоём, — потеребил волосы Вали Гордей.       — Угу, помимо привычных врачей у нас ещё нарколог и психиатр впереди маячат. А эти в стационаре только, — скривился Валя. — Да ещё справка об отсутствии судимости обязательна.       — Да ладно тебе, Беляночка, — расплылся у белозубой улыбке Гордей, — Где наша не пропадала.       — За Беляночку ответишь. Укушу, — предупредил Валя, оскалив белые зубы.       — Боюсь, боюсь, — поднял вверх руки Гордей, в глазах которого вспыхивали и гасли тёплые искры.       — Хорошо, договорились, — решился Валя. — Я предупрежу родных, что поеду на подработку, опыта работы с детьми набираться. Ах, да, заодно позвоню сестре. Надо попросить у Алинки список всего необходимого, что может понадобиться в лагере. Она по детским лагерям каждое лето три года моталась. Нравилось ей с малышнёй возиться. А ты со своей стороны уж постарайся, чтобы нас не накололи как лохов с распределением.       — Будет исполнено, мой принц, — отсалютовал Гордей и чмокнул Валю в губы.       Гордей, как и обещал, умудрился-таки достать им счастливые билеты в настоящий рай для любителей лошадей — конный лагерь с красивым названием «Танцующий ветер». Валя был сражён наповал. Теперь он понял, зачем на днях Гордей задавал ему странные вопросы. Мол, как Валя относится к лошадям? Умеет ли держаться в седле? А Валя умел. И всё благодаря отцу. Илья обожал конные прогулки и часто брал сына с собой за город. Валя умел не только седлать лошадей, но и снимать сбрую и ухаживать. Поэтому он неимоверно обрадовался чудесной перспективе активного отдыха.       После середины мая пришла ответственная пора для всех учеников школ и студентов. Вале с Гордеем, несмотря на то, что они считались не последними на своём потоке, тоже пришлось нелегко. Помимо ускоренной подготовки к зачётам и экзаменам, беготни по врачам, им нужно было договориться с преподавателями о предоставлении возможности досрочно сдать летнюю сессию, так как их заезд в лагерь должен состояться второго июня.       Так, за насущными делами и заботами наступило лето. Парни справились с поставленной задачей, и, забросив зачётки и конспекты до осени, наконец, были свободны.       Илья хлопнул сына по плечу и кивком указал на автобусы на стоянке, которые в скором времени повезут вожатых и их подопечных на оздоровительный отдых.       — Топай, сын. Удачи и терпения, — улыбнулся Илья белозубой улыбкой. — Да прибудет с тобой сила!       — Пап, ну хватит прикалываться! Я справлюсь, — заявил Валя.       — Ага, как скажешь, — ехидно усмехнулся Илья, прекрасно осведомлённый о нелюбви сына к большому скоплению народа.       — Всё, я пошёл.       — Ступай. Буду ждать от тебя вестей, — махнул рукой вслед Вале Илья.       В первый день лагерной смены Валя и Гордей изрядно вымотались. Организация детей оказалось утомительным занятием. Им предстояло руководить вторым отрядом, в который входили подростки тринадцати-четырнадцати лет. А это, как известно, чудненькая пора, когда просыпаются гормоны, и особенно остро и ярко проявляется собственное «Я». Валя прекрасно видел, как скептически дети смотрели на него с Гордеем, а некоторые даже громко огрызались в ответ на справедливые замечания.       Пока парни составили списки и расселили своих подопечных по комнатам, пока дождались снова сбора на детской площадке, провели инструктаж и экскурсию по лагерю, познакомили всех с режимом дня, тематикой и планом смены, то и сами готовы были двинуть кони. Валя и Гордей делили одну комнату на двоих на первом этаже в корпусе для старших отрядов. Под их началом состояло семнадцать мальчишек. Вожатой Веронике повезло больше. В корпусе девочек под её неусыпным присмотром находилось семь девочек второго отряда.       На второй день утро не задалось от слова совсем. Противные мальчишки не хотели покидать постели, что уж говорить про зарядку и уборку комнат до завтрака. Слава богу, что упоминание похода на конюшню после еды их быстро взбодрило. Отряд разделили на группы. В один день одна группа под предводительством Гордея шла на конюшни, а на следующий — другая. Те, кто оставался, играли в футбол с Валей, или же сбивались в кучки по интересам и погружались в другие творческие процессы с Вероникой. Сначала по договорённости первая группа обсуждала план занятий с лошадьми, потом распределяла лошадей, чистила и седлала, а на следующее утро этим занималась вторая группа. Подростки по очереди тренировались в манеже или на плацу, забывая до времени о мобильниках.       Конным занятиям Валя радовался не меньше подопечных, с тайной гордостью демонстрируя им свои умения. Он также был хорош в стрельбе из лука по мишеням и в игре пейнтбол. Вдвоём с Гордеем они были грозной силой и настоящей командой. Поэтому уже через пару дней юные отдыхающие уже с интересом и энтузиазмом ждали нового дня, чтобы посмотреть, что ещё эдакого придумают их вожатые и чем удивят на этот раз.       — Твою мать!       После долгожданного отбоя и проверки комнат, Валя в изнеможении который день кулем валился на свою кровать.       Гордей хохотнул и взял с полки шкафа высушенное на солнце полотенце и обратился к Вале:       — Мой принц не желает в душ?       — А?.. — Валя тут же приподнялся на локтях и во все глаза уставился на Гордея, стягивающего с себя футболку.       — Я тебе спинку потру, — заманивал тот Валю.       — Ну… Ладненько, — подорвался с кровати Валя. — И потом хочу массаж.       — Как скажешь. Я сделаю всё, что ты просишь, — с намеком сказал Гордей.       Валя быстро отвернулся, полыхнув щеками, и полез под кровать за сланцами. Он вспомнил, как вчера в ночи расслабляющий массаж закончился томными стонами, тремя пальцами в его пятой точке и феерическим выстрелом семени на грудь.       Гордей с полуулыбкой смотрел на то, как Валя в смущении нагнулся и стал шарить рукой под кроватью, выставив вверх поджарый зад, обтянутый спортивными штанами. Это нехитрое действие заставило кровь Гордея ускорить свой бег по венам. Он непроизвольно сжал зубы. Неискушённый в вопросах любви Валя был сплошным вызовом его выдержке. Вот где приходилось терпеть танталовы муки. Есть сумасшедшее желание завалить своего парня в постель и заставить громко стонать от вожделения и похоти, но нельзя. Нужно соблюдать осторожность. Детки-то нынче ушлые.       Освежившись и вдоволь нацеловавшись за закрытой на внутренний замок дверью душевой, парни не спеша возвратились к себе в комнату, где их ждал сюрприз. Ранее закрытое окно было распахнуто настежь, а в тёмном углу, куда не падал свет от фонаря за окном, светились кошачьи глаза.       — Чего застыли как вкопанные? Закройте дверь, — последовал чёткий приказ.       Гордей тихо ругнулся, но закрыл дверь, и теперь молча, как и Валя, ждал объяснений.       — Славно, — сказал незваный гость, плавно выступая из темноты, представ перед парнями в окружении мощной животной ауры. — Я не буду извиняться за внезапный визит, потому что когда Магомед не идёт к горе, то гора сама идёт к Магомеду.       — Поясните свои слова, глава Рихард, — потребовал Гордей. — Боюсь, ни я, ни Валя вас не понимаем. Ах, да, Валя, чуть не забыл, — обратился Гордей к своему парню. — Перед тобой глава боевого клана ночных охотников Рихард Белый.       На эти слова Рихард нарочито вежливо кивнул, и глаза его сверкнули как у дикого животного.       — Валя, завтра тебя желает видеть директор лагеря. И это не обсуждается, парни, — резче, чем хотел, сказал Рихард. — Твой отец, юный эльт, упрям, словно стадо горных баранов. Он ни в какую не идёт навстречу и не желает помогать всем нам. Возможно, ты поможешь. Пока, я теряюсь в догадках, чем именно, но… Кто знает, что нас ждёт за поворотом, — улыбнулся он уголком рта.       — Чёрт! — ругнулся Гордей. — Вот нахера, а?!       — Не дёргайся, Гордей. Никто не причинит Вале вред. Во-первых, это невозможно. А во-вторых, кто в здравом уме захочет нажить себе врага в виде милашки Илии…       — Кого?! — воскликнул Валя. — Вы что-то путаете. Моего отца зовут Илья Стрелецкий.       — Да ну? А разве я сказал не то же самое? Или же малыш не в курсе, что его отец единственный бессмертный эльт Беловодья? Хм, судя по твоему ошарашенному виду, ты и впрямь ничего не знаешь о прошлом своего сумасбродного родителя.       — Илия не так выглядит, — твёрдо сказал Валя. — Я это знаю совершенно точно. Вам меня не запутать.       Рихард расплылся в клыкастой улыбке.       — Ой ли. Твой отец уникален, деточка. Единственный в своём роде. Он умеет менять облик и поддерживает его даже во сне. Сколько силы, — протянул он. — Ты многое о нём не знаешь. А мы...       «Похоже, что я знаю о нём гораздо больше вашего», — с толикой превосходства подумал про себя Валя, припоминая события из своих снов, но при этом без всякого выражения глядя на главу ночных охотников.       — Хорошо, — вслух сказал Валя. — В какое время я буду вынужден появиться у директора?       — В тихий час, когда твои подопечные будут отдыхать по комнатам. Гордей же останется в расположении и присмотрит за всеми.       — Но!.. — взвился Гордей.       — Никаких «но», Гордей, — хлёстко сказал Рихард.       — Я понял, — сказал он.       — Я тоже, — выдохнул Валя.       — Тогда доброй ночи, парни, — кивнул Рихард. — Ещё увидимся.       Мгновение, и он тенью исчез в проёме окна, будто его и не было.       Валя с Гордеем вмиг подлетели к окну, но на улице никого не было. Кругом тихо, спокойно, темно. Ни один лист на деревьях и кустарниках не шелохнулся. Только слышался стрекот цикад, да издалека от реки доносилось кваканье лягушек.       Валя и Гордей, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Их игривое настроение как корова языком слизала.       — Куда он делся так быстро? — всё-таки спросил Валя.       — Он оборотень-кот, — ответил Гордей. — А они стремительные и бесшумные. Рихард же самая настоящая машина для убийств.       — Спасибо, обрадовал, — скривился Валя.       — Не дрейфь. Прорвёмся. Я с тобой. — Гордей приобнял Валю и поцеловал в висок. — Давай спать. Завтра наступит новый день.       — Я хочу у тебя, — заявил Валя.       — Милости прошу, — откинул одеяло Гордей. — В тесноте да не в обиде. Они улеглись на кровати Гордея, немного повозились, а затем в комнате воцарилась уютная тишина.       На удивление заснули они быстро, всё-таки день был насыщенный. Вале на границе сна и яви даже показалось, что откуда-то поблизости доносится прекрасный женский голос, который напевал странную мелодичную песню. Он не разобрал слов, но, окончательно проваливаясь в темноту без сновидений, пришёл к выводу, что это прекрасно.       Утром парни встали выспавшимися и спокойными. Пара неспешных поцелуев после утренних повседневных гигиенических процедур, и они отправились будить свой отряд. То, что произошло накануне, они дружно решили не обсуждать. Гордей понимал, что Вале нужно смириться с такой вот истиной, а сам Валя до сих пор пребывал в лёгком шоке от того, что его отец и есть тот самый бессмертный эльт, прошлое которого он видит в своих снах.       До обеда время пролетело незаметно. Занятые своими подопечными Валя и Гордей не заметили, как пришла пора вести голодных галдящих подростков на обед. Сразу после еды вожатые увели детей для отдыха. Валя же обогнул столовую и направился по асфальтированной дорожке вдоль цветочных клумб к небольшому уютному дому с крытой верандой, который находился в отдалении от всего комплекса.       Взбежав на крыльцо, Валя дёрнул за яркую плетёную веревку, и ему ответила какофония из колокольцев. Их пронзительный звон предупредил невидимого пока хозяина о прибывшем госте, и дверь с цветной мозаикой стёкол будто сама по себе вдруг открылась.       — Входи, Валя, — раздался бодрый женский голос откуда-то из глубины дома.       Валя взялся за круглую ручку, открыл дверь шире и вошёл. Он проследовал по длинному коридору до самого конца и очутился в очень светлой комнате с панорамными современными окнами. От обилия света у него заслезились глаза. Он повернул голову да так и обмер. За столом цвета капучино сидела птица. Вернее, на столе стояла на крепких трёхпалых лапах большая птица с радужным оперением и с человеческой головой. Светло-русые волосы этой странной птицы искусно собраны в затейливую причёску. Голову венчала изящная диадема из играющих разными гранями драгоценных камней. Валя снова зажмурил глаза и сильно тряхнул головой в попытке отогнать видение, а потом открыл их и уставился на директора, как на восьмое чудо света. В ответ на Валю из-за стола смотрела красивая молодая женщина в лёгком цветастом платье с бледно-розовой кожей без единого изъяна, с большими светло-зелёными глазами и нежной улыбкой на прекрасном лице.       — Здрасьте, — сказал не своим голосом Валя. Он разглядывал директора и понимал, что чудесный образ перед глазами снова плывёт, и он видит два слегка оттопыренных крыла за спиной женщины.       — Не волнуйся, Валя, — сказала она приветливо. — Подойди ближе и присядь на любое приглянувшееся место. Поговорим маленько.       «Ага, — подумал про себя Валя. — Не приучен я с птицами с человеческой головой разговаривать».       Но перечить директору он не решился. Валя нетвёрдым шагом прошёл к кожаному дивану и сел на самый край.       — Ты ведь видишь меня, да? — спросила директор.       — Да. Вы… — Валя затруднялся ответить, кто именно находится перед ним.       — Я Алконост, — подсказала она.       — Ох, и как я забыл, — растерянно улыбнулся Валя.       Теперь он вспомнил, что Алконост по сказкам и преданиям являлась птицей света, и несла на радужных крыльях счастье и удачу.       — По реакции вижу, что ты обо мне наслышан, — заметила мудрая птица.       — Не то чтобы наслышан, но в летописях о вас отзываются хорошо.       — Я рада, что народ этого мира не забыл добро и отвёл мне место в своей истории. Ну, да ладно. Всё это былое. А теперь к делу, Валя. От главы ночных охотников я узнала, что ты очень мало знаешь о своих корнях. Так ли это?       Валя не видел причин скрывать правду, поэтому честно ответил:       — Да. Мой отец довольно скрытный эльт, и всю мою сознательную жизнь он старался не говорить о событиях прошлого. Я только знаю, что именно эльты виновны в изгнании многих иных из Беловодья, и что они сотнями лет расплачиваются за чужие ошибки.       — Верно. Нам не место среди людей. Много сил тратится на то, чтобы сохранить наше существование в тайне.       — Я понимаю ваше желание вернуться домой, но даже не представляю, как я могу вам помочь, — развёл руками Валя. — Я не умею открывать порталы, не творю волшбу, да и заглядывать в будущее не мой конёк.       — Ну а путешествия тропою духов? — спросила Алконост.       — А это что такое? — не понял Валя.       Он непроизвольно наклонился вперёд, ожидая услышать нечто интересное.       — А это, мой юный друг, способность во сне проникать сквозь материю времени в события давно минувших дней и подробно видеть то, что происходило много лет тому назад.       Валя хмыкнул и откинулся на спинку дивана.       — Что вам нужно? — без обиняков спросил он.       Он не собирался играть в кошки-мышки. Тем более чувствовал, кто тут кошка.       — Ни к чему злиться, Валя. Я не враг тебе. Просто я умею делать верные выводы даже из скудной информации. Вчера ты убеждённо сказал главе ночных охотников, что доподлинно знаешь, как выглядит эльт Илия, которого в его настоящем обличии не видели более двухсот лет. Это заставило задуматься. И тут вестник подземного мира духов Сирин сделала предположение, что ты мог видеть вещие сны из прошлого. А далее уже дело техники. В прошлое Беловодья нельзя попасть, не зная дороги: только тропою духов. Путешествуя таким образом, ты вполне мог повстречать своего отца, оставаясь для него в тени. Но вот вопрос: кто указывает тебе дорогу? Вот где мой интерес, Валя.       — Эм… — задумался Валя. — Можете мне не верить, но в моих снах я всегда один.       — Вообще никого и ничего? — допытывалась назойливая Алконост.       — Нет, ничего подозрительного. Во сне я каким-то чудом попадаю в Беловодье, а там иные, эльты, отец и повелитель Айдан Велимир.       — Феникс? — удивилась Алконост.       — Да. Он и Илия, похоже, не очень ладили.       Личина Алконост, видимо от волнения, окончательно поплыла, и Валя снова видел её настоящую. Птица зацокала острыми когтями по столу, прохаживаясь туда-сюда по широкой гладкой поверхности.       — Знаешь, Валя, сейчас ты меня по-настоящему озадачил. Феникс являлся единоличным правителем Беловодья после ухода из нашего мира старых богов и был довольно избирательным в общении. Да, он не отказывал всем, кто нуждался в помощи, но ни с кем не сближался. Эльты в начале своего пришествия неплохо относились к иным, но потом по непонятной причине всё изменилось. Они не жаловали иных, а иные перестали навязывать им свою дружбу. Поэтому со временем общение с вашей расой было сведено к необходимому минимуму.       После этих слов Валя моментально всё для себя решил. Он больше ничего не скажет прозорливой птице. Видимо, странные отношения юного Илии и феникса были чем-то очень личным для обоих, и незачем сейчас ворошить прошлое.       — На это мне нечего на это ответить, — сказал Валя, пожав плечами. — Я видел лишь некоторые моменты, из которых и сделал выводы. К тому же сейчас эти сны перестали меня тревожить. Как отрезало.       — И когда это случилось? — полюбопытствовала Алконост.       «Прости, Гордей, — про себя подумал Валя. — Но ты станешь моим прикрытием».       — После встречи с Гордеем, — без запинки выдал он.       — Любовь, — на грани слышимости произнесла Алконост. — Одни двери она открывает, другие надёжно запечатывает.       — И я рад отсутствию этих снов. Это словно вуайеризм, — сказал Валя.       — Что ж, спасибо тебе, Валя, за разговор. Мне было приятно с тобой познакомиться. Ты иди, а мне нужно подумать.       — Простите, что не оправдал надежд, — поднялся с дивана Валя и быстро направился к выходу.       Несмотря на гостеприимство Алконост, он чувствовал себя не в своей тарелке, и как только зажёгся зелёный свет, поспешил убраться подальше.       Алконост поправила руками волосы, взмахнула крыльями и перелетела на ветвистые оленьи рога на стене. Мысли её крутились вокруг невидимки, который с лёгкостью проникал во сны юного эльта и направлял его тропой духов по желанному ему пути.       — Кто же ты? — вырвалось у неё вслух. — Зачем тебе этот несмышлёныш, не видевший жизни? А может, этот эльт и есть тот самый осколок души феникса, который тот в своё время так и не смог найти?       — Вздор! — Шторы на окнах внезапно опустились, и в комнату влетела чёрная птица. — Это не он.       — Я рада тебе, Сирин, — улыбнулась Алконост. — Поясни свою позицию.       — Эльт — действительно осколок души, но жар-птицы Гордея Огнева. Об этом уже все иные судачат. Ты хоть иногда проявляй интерес к тому, что происходит вокруг, а не только с маниакальной одержимостью ищи способ возвращения домой. То, как эти мальчишки чувствуют, как смотрят друг на друга, отметают все сомнения на этот счёт. Они истинная пара. А это больше чем любовь.       — Тогда снова тупик, — печально выдохнула Алконост. Валя, довольный завершением встречи, мчался на всех порах к корпусу старших отрядов, где его ждал и переживал Гордей.