Акт II. Сцена I. Холодные, стоячие вершины
19 января 2025 г., 14:21
Расставание с прекрасным городом далось Вертихвостке тяжело. Замок Драконий Предел постоянно возвышался над холдом, куда бы она ни посмотрела. Будь то бескрайние поля пшена, бурные реки и даже лес, — деревянные шпили всё равно покалывали сердце Вертихвостки. За такой короткий промежуток времени она дважды потеряла дом.
— Что-то ты совсем приуныла, — сказала Лидия, ведя лошадь. — Разве так стоит радоваться путешествию? Ты ведь Довакин, тебя ведёт судьба. Тебе это не греет сердце?
— Храбрая Лидия, разве я гожусь для такой роли? — вздохнула аргонианка, прижимаясь к крепкой спине наездницы. — Мне было так хорошо служить при дворе ярла, готовить и убирать. Все улыбались мне, и жизнь была спокойная. Совсем как раньше, но без подлого Хозяина и его неспокойных рук. Я скучаю по дворцу, словно год прошёл.
— Да всего-то несколько часов. Я понимаю, что не все подходят для жизни, полной опасности и приключений, но иногда выбирать не приходится, — заметила Лидия. — Невзгоды всегда закаляют характер. Взгляд становится суровее, мышцы крепче. О тебе пойдут легенды, и тебя начнут уважать и бояться.
— Меня? — похлопала глазами Вертихвостка. — Но я совсем не хочу, чтобы меня боялись! Только бы признавали во мне… меня! Как ярл Балгруф и все при дворе. Мне нравится такая, какая я есть.
Воительница посмеялась и повернула голову, изучая милую и простоватую ящерку. С такой фигурой она просто не могла не нравиться.
— Хороший ответ, честный. Но Скайрим – место суровое и вдвойне опасное для хорошенькой девушки. Тебе бы стоило научиться защищать себя и сражаться за свою честь и жизнь.
— Звучит опасно, — прошептала Вертихвостка, ощущая подавленность и беспомощность. — А Хозяин говорил, что у такой носительницы двойных дынь честь отбирается сразу же.
— Твой Хозяин вообще много говорил, — нахмурилась Лидия, сжимая поводья чуть крепче. — Ты не била по его наглым рукам метлой, скалкой и… Как называется та пушистая ерундовина у богачей, похожая на лисий хвост?
— Пипидастр! Хозяйка подарили мне их много-много, самые разные и самые красивые! Хозяину они тоже нравились, вот только шлёпать себя он не любил и иногда велел играться с ними. Правда, я больше одного в себя засунуть не могла, как бы он ни просил.
Тут Вертихвостка расцвела и вытянулась в седле. Она знала очень много о предметах уборки, самой уборке, а так же об альтернативном использовании первых. Лидия сначала покраснела, потом помрачнела, едва удержавшись от громкого ругательства. Поэтому выбрала негромкое:
— Перья с задницы Кин. Что за ужас в твоём замке творился, девочка? Ты что, никогда за себя не стояла?
Вертихвостка потёрла щёку, призадумалась и покачала головой.
— О, нет, мне не велели. Но стояла на коленях, четвереньках, на животе, спине, плечах. Сверху, снизу, боком, — перечисляла Вертихвостка, считая по пальцам. — Потом ещё…
— Да я не о том! — чуть ли не крикнула воительница, предотвращая подробности и яркие описания. — Если какой-либо мужик к тебе тянет лапы, его нужно одёрнуть и поставить на место. Желательно побольнее, чтобы впредь знал. Хозяин или нет, никто не имеет права лапать тебя, как вздумается.
— Не знала, что так можно было делать с Хозяином, — удивилась ящерка. — Я думала, что этим занимается Госпожа, когда видела нас вдвоём. Она и меня била, но совсем-совсем неприятно! А если мне нравится кто-то, но он тянет лапы? Я не хочу такого бить.
— Так и не бей!
Вертихвостка виновато опустила голову, а Лидия почувствовала себя скверно. Не так стоит начинать разговор с Драконорождённой, победительницей драконов, глуповатой, но милой девушкой. Она ведь не виновата, что выросла в таком окружении, где только бьют да разврат устраивают. Могла стать куда хуже, как некоторые ярловы дети.
— Послушай, Вертихвостка, — спокойнее начала Лидия. — Я обещаю, что буду защищать тебя своей жизнью, ибо я — твой меч и щит. Но тебе стоит хотя бы научиться самообороне, понимаешь? Кто знает, вдруг оно тебе понравится. Верный клинок под боком — залог уверенности в себе.
Услышав нотки доброжелательности, Вертихвостка повеселела, игриво замахала хвостом и закивала. Конь недовольно фыркнул и помотал головой: слишком много эмоций за несколько секунд.
— Ох, я очень постараюсь! Люблю всякое твёрдое держать в руках!
Горизонт закрыл солнце почти наполовину, когда они решили сделать привал. Лидия объяснила, что Седобородые живут на вершине Глотки Мира, самой большой горы, недалеко от Вайтрана. Вот только забраться можно со стороны Айварстеда, деревеньки в холде Рифта, по другую сторону. Нелёгок и долог путь — гору обойти, хоть и звучит просто. Большую часть Вайтрана они преодолели и завтра уже окажутся у ступеней.
Решено было остановиться рядом с рекой. Пока Лидия готовила силки, Вертихвостка успела набрать воды, нарезать овощи, развести огонь и помешивала деревянный черпак в котелке. К удивлению Лидии, аргонианка не бросилась отдыхать и жаловаться, а проявила трудолюбие и благоразумие. Ещё и приготовила что-то вкусное, пока силки никого не поймали. Довольная северянка решила, что путешествие будет куда лучше, чем она ожидала.
— Пока у нас есть время до сна, я научу тебя сражаться, — Лидия махнула рукой, приглашая Вертихвостку подняться.
Они немного отошли от костра на довольно просторную полянку. В пальчики Вертихвостки лёг обыкновенный, хороший, стальной кинжал.
— Какой тяжёлый! Никогда не видела такого большого ножа, — заметила Вертихвостка и коснулась кончиком пальца лезвия. Ящерка удивлённо ахнула, увидев каплю крови. — И очень острый! С ним я могу быстрее чистить картошку!
— Им не кожуру надо срезать, а вонзать во врага, — строго поправила Лидия, стоя позади Вертихвостки. — Тебе нужно встать в стойку, чтобы тебя нельзя было сбить с ног. Давай покажу как…
Сначала аргонианка держала кинжал криво, стукалась коленками и оттопыривала попец. Но настойчивая и мягкая Лидия не отступала. Вот уже Вертихвостка стояла прямо, затем правильно держала кинжал. Первый взмах неуверенный, но хлёсткий. Второй был уже лучше и оставил след на дереве.
— Лидия, смотри! — радовалась девушка. — У меня получается! У меня получается! Смотри, я могу ещё так!
Звонкая мелодия отдаётся в ушах зверей, гонит птиц прочь и спугивает рыбу в реке. Лидия услышала треск ткани и удивлённо посмотрела на Вертихвостку. Теперь на плотной мантии небольшой вырез. Тонкий, но какой ровный и неприличный, открывающий взор на бежевые, аппетитные груди.
— Это ты как так смогла?! Ты же целилась в дерево! — воительница подошла ближе, вглядываясь в самодельный вырез. Мягкая кожа, покрытая светлыми чешуйками, выпирала из-под ткани. — Что это ещё за фокусы? Ты не порезалась?
Сняв перчатку, Лидия раздвинула ткани в стороны, разглядывая большие округлости. Ни царапинки. Воительница выдохнула свободнее и покачала головой. Вертихвостка, тихо ахнув, подставила бюст храброй девушке. Глаза немного закатились, дыхание стало томным.
— Я сама не знаю, — виновато ответила Вертихвостка, опустив мордочку. — Я всё испортила, да?
— Только если свою одежду. Пойдём, сегодня с тебя достаточно приключений. Надо отдохнуть и набраться сил. Ты первая дежуришь, хорошо?
— Да. Конечно! А что мне делать, если на нас нападут? Продолжить махать кинжалом?
— Меня буди, глупая. И понапрасну не размахивай, а то точно голой останешься...
Загадочные обстоятельства с мантией напомнили Лидии о злоключениях Вертихвостки при дворе. Балгруф призвал воительницу внезапно, потребовав от неё беспрекословного выполнения. Лидия заметила, что ярл был сильно встревожен и выглядел очень подавленно, когда говорил о пышногрудой ящерице. От Фаренгара она узнала, что над Вертихвосткой висит какое-то несчастье. Может быть, случай с кинжалом — тоже часть её проклятья? Кому вообще пришло в голову так измываться над бедняжкой и постоянно портить её одежду, и особенно отношения с мужчинами?
Все эти мысли так загрузили голову Лидии, что воительница уснула, стоило ей только лечь на спальный мешок. Сновидение было не самым приятным: кружил алый туман, слышался звонкий смех. Голые девицы танцевали вокруг цветущего бежевого дерева с красными листьями. Обнажённые ступни опускались на шипастую лозу, обвившую дерево. Кровь пропитывала корни, те разбухали и росли, обхватывая дев. Где-то вдалеке играла лютня, вызывающая тревожный стук в сердце. Смесь запахов вина, пота и крови сопровождались треском железных когтей и звуком натянутых струн. Дерево сочилось соком, обнажённые девушки обнимали его, оставляя кровавые следы грудей и бёдер. Лидия ахнула и попыталась поднять руку, но не смогла. Тело не слушалось.
— Лидия! Лидия, проснись! Скорее, просыпайся!
Пробуждение было неприятным и резким. Лидия вскочила на ноги, выхватила меч и тут же напряжённо огляделась по сторонам. Голубые глаза осмотрели ночной лес, пальцы теснее сжали рукоятку клинка. Где-то стучал клювом дятел, шелестела трава.
— Что случилось? Кто напал? Бандиты, звери?
Сердце готовилось выскочить из груди, а руки – пуститься в бой. Однако она не увидела ни одного врага, только восхищённую и счастливую Вертихвостку. Аргонианка радостно смотрела на неё большущими глазами и размахивала хвостом.
— Смотри! Ты когда-нибудь видела такое? Там, наверху!
Под восхищённый вздох Лидия подняла глаза и увидела ночное небо Скайрима. Яркое северное сияние, царство зелёного, фиолетового, бирюзового и даже красного. Ночная радуга танцевала на небосводе среди звёзд и освещала ночную землю. Одним словом, обыкновенная ночь, каких она уже успела перевидать за свои годы.
— И? Что там? Ты кого-то увидела?
— Нет, но… Это же так красиво, правда?! Я никогда ещё не видела такой красоты! Столько цветов, ещё и ночью! Совсем не темно! Здорово же!
— Никогда не видела? — нахмурилась Лидия, убирая меч в ножны. — Ты разве не прожила в Скайриме всю свою жизнь и никогда не видела сияния?
— Меня не выпускали ночью. Я ложилась спать до темна и никогда не замечала, что ночью может быть так красиво! И холодно...
Аргонианка обняла себя за плечи и задрожала, пока глаза светились теплотой и любовью. Циничное отношение Лидии сменилось на мягкое одобрение. К тому же, Вертихвостка вытащила её из плохого и тревожного сна. Первая зимняя ночь за долгие годы. Удивительно! Что же за жизнь вообще была у этой мягкосердечной ящерки?
— Долго я спала? – спросила Лидия, аккуратно присаживаясь рядом.
— Несколько часов, кажется, — сказала Вертихвостка. — Луны успели переместиться далеко. Друг Хозяина, большой-большой кот, рассказывал мне, что можно отслеживать время, следя за Джоуном и Джоудом. А ещё он любил, когда я сверху. Говорил, что так не раздавит меня.
Тяжело вздохнув, Лидия закатила глаза, положила руку на голову ящерки и погладила. Знание получены очень… странно, но всё же знания. Наверняка, она слышала про все реки и океаны благодаря позам.
— Это хорошо. Ложись и поспи, заодно и согреешься. Только не головой к костру, иначе утром будет плохо.
Будучи послушной и исполнительной, Вертихвостка кивнула, легла в спальный мешок и ещё какое-то время любовалась ночным небом. Затем она прильнула поближе к Лидии, уткнувшись спиной в сидящую воительницу, и тихо уснула, свернувшись калачиком.
Лидия просидела до первых лучей, вспоминая тревожный сон. Если он и должен что-то значить, то пускай с этим разбираются мистики, провидцы, да кто угодно... Не стоит занимать голову всякими лишними мыслями. Когда поднялись первые лучи солнца, воительница растолкала спящую аргонианку, затушила костёр, усадила сонную Вертихвостку за спину и направила коня дальше.
Гора всё сильнее и сильнее возвышалась над ними, закрывая собой солнце и бóльшую часть неба. Вертихвостка внимательно разглядывала возвышенность, покрытую белоснежными шапками, задрав голову.
— Это она? Нам надо будет взобраться на самый-самый верх? Прям до кончика? Ох, Седобородым там не холодно? — обеспокоенно спросила ящерка.
— Только до высокого Хротгара, дома Седобородых. Там они живут и познают силу голоса, — объясняла Лидия, ведя коня вдоль реки. — Думаю, что они привыкли и к холоду, и к одиночеству. Говорят, их голос так силён, что даже негромкий шёпот способен убить человека.
— Бедняжки! — Вертихвостка всплеснула руками. — Как же тяжело быть Седобородым! Но как мне говорить с ними, если они не могут? А вдруг они случайно убьют меня или покалечат тебя, Лидия?
Воительница посмеялась и принялась править коня через бурную горную реку. Копыта застучали по воде, подкидывая мокрые камушки сквозь воду.
— Думаю, что вы что-нибудь придумаете. Ты Драконорождённая, они призвали тебя, значит, так надо. Может быть, вы будете общаться с помощью…
Громкий рык заставил лошадь встать на дыбы и отойти назад. Вертихвостка вцепилась в Лидию, которая попыталась удержать коня на месте. Косматая фигура, двигающаяся в присядку, выскочила из-за деревьев, размахивая острыми, толстыми когтями. Пещерный тролль грозно рычал, пытаясь схватить лошадь за морду длинными, тяжёлыми ручищами.
Стиснув зубы, Лидия смогла отвести коня в сторону, успев ударить по трёхглазой роже копытом. Чудовище отступило назад, пока воительница уводила перепуганное животное в сторону, подальше от бурной реки.
— Держи поводья! — велела Лидия, спрыгивая с коня на твёрдую землю. Голос её был твёрд и полон решимости, клинок покинул ножны, щит был готов отразить удар. — Стой на месте!
Шлёпая себя по побитой морде, тролль взревел и бросился на Лидию, опираясь на крепкие костяшки. Габариты чудовища превосходили человеческие, тем более женские. Но Лидия не отступала, а наоборот двигалась по направлению к чудовищу. Тролль обрушил лапу сверху, стремясь проломить голову девице. Острые когти царапали щит, намереваясь продавить дальше, сломать хребет.
Щит резко отвёл лапу в сторону; клинок рассёк твёрдую шкуру от начала плеча до ладони. Алая ровная линия, словно боевая раскраска, украсила тело чудовища, поубавив его настрой. Щит, отвёдший удар врага в сторону, резко вернулся, ударив тролля в челюсть. Тяжёлый клык упал к сапогам Лидии. Тролль взбрыкнул и отступил на шаг назад. Голубоглазая северянка плотнее упёрлась в землю, смотря на чудовище немигающим взором, не произнося ни слова.
Суровая и бесстрашная, она вызывала страх у пещерного тролля. Голодный, раненный и кровожадный монстр начал сомневаться в правильности своего нападения. Путники на коне казались лёгкой сытной добычей, учитывая, что логово было совсем поблизости. Но женщина оказалась не просто смелой, а опасной. Рана на плече зажила мгновенно, и это придало зверю уверенности. Встав на четвереньки, монстр прыгнул вперёд, выбросив перед собой лапы.
Лидия отошла в сторону, полоснула по косматой спине. Возмущённый тролль обернулся и наотмашь ударил когтями. Меч засвистел в воздухе, отправляя кисть чудовища в полёт. Монстр взвыл, упал назад и пополз в сторону. Зажав кровоточащую рану лапищей, пещерный тролль поспешил скрыться в лесах, оставив свою кисть, пещеру и сытый ужин.
Пнув лапу подальше от реки в кусты и взяв клык с земли, храбрая воительница убрала меч в ножны, села на коня и направилась дальше, огибая гору и не замечая благоговейного взгляда Вертихвостки.
— Так, о чём мы там говорили?
Глаза Вертихвостки горели пламенем восторга и счастья. Аргонианка судорожно размахивала хвостом, шлёпая недовольное животное. Это была отнюдь далеко не первая драка, которую она увидела за последние дни. Но всё же одно дело, когда сражаются двое крепких парней-оборотней, и другое, когда это делает девушка.
— Ты… Ты… Ты восхитительна! — прижалась пышногрудая Вертихвостка к спине Лидии. — Как ты билась, как ты двигалась! О, боги, я уже готова пасть к твоим ногам и раздвинуть свои!
Посмеявшись, Лидия повернулась к восхищённой поклоннице, погладила между рожек.
— Да брось. Я могла бы и лучше. С троллями мне уже приходилось биться раньше. Этот ещё совсем молодой, так что ничего такого я не сделала. Даже не убила его.
— Как же? Ты ведь отрубила ему руку и оставила тяжёлые раны. Я видела кровь!
— Для троллей это не проблема. Рука вскоре отрастёт заново, а мелкие раны так и вовсе затянутся за считанные секунды. Будь у меня хотя бы факел, пользы было бы больше. Но спасибо на добром слове. Приятно, когда тебя ценят.
Лидия покраснела, чувствуя себя гордой воительницей и храброй защитницей. А когда чешуйчатые руки оплели вокруг живота, даже вздрогнула.
— Ты просто совершенство! Я так счастлива, что ты путешествуешь со мной!
Искренний восторг Вертихвостки держал воительницу в приподнятом настроении до самого Айварстеда, небольшой деревни у подножия Глотки Мира. Сборище деревянных домиков, небольших ферм и рабочей лесопилки выглядело безобидно и мирно, когда рядом возвышалась самая большая из всех гор Тамриэля. Охотники и фермеры уже привыкли к паломникам и путникам, но появление чудо-ящерки с грозной воительницей привлекло большее внимание у мужской части населения.
— Смотри! Как же нам все рады! Все пришли нас повстречать, — улыбалась Вертихвостка, помахивая ладошкой. — Они тоже нас звали к себе?
— Сомневаюсь, — ответила Лидия, недовольно поглядывая на мужичьё вокруг. Все эти любопытные взгляды, похотливые взоры и двусмысленные улыбки раздражали и даже пугали. — Отойди с дороги, пока вас лошадь не передавила! Прочь!
Воительница удержалась от острого желания пнуть чью-то наглую рожу сапогом. Такого столпотворения она даже на городских праздниках в Вайтране не видела, а тут все слетелись, как пчёлы на мёд. И так всегда у Вертихвостки? Неудивительно, что в голове у ящерки одни пошлости с бесстыдствами. Если такую отдать в монастырь Дибеллы, то посетители в двери ломиться будут. Но теперь Лидия рядом, и она обещала защищать девушку всеми силами, будь то чудовища, драконы или восторженные поклонники.
Оставив лошадь в конюшне, девушки остановились в таверне Вайлмир, взяли большую комнату. Лидия разжилась походной едой и купила тёплую, меховую одежду для себя и Вертихвостки.
— Вот, переоденься. Чем выше будем подниматься, тем холоднее будет, — предупредила северянка, набрасывая медвежий плащ поверх. — Говорят, уже после трёх тысяч ступенек кровь начинает стыть в жилах.
— Ступенек? Разве мы не будем взбираться на гору сами? — удивилась Вертихвостка, стаскивая с себя мантию. — Или там по верёвкам, как это делала Госпожа, когда покидала замок.
Обнажённая фигурка ящерки заставила Лидию опешить и даже смутиться. Вертихвостка стояла лишь в одном тоненьком хлопковом белье, подчёркивающем большие зелёно-бежевые бёдра с сильными ногами. Узкая талия придавала ей сходство со змеей: тонкая, изящная и гибкая. Большая округлая грудь привлекла внимание своим выдающимся размером и красными сосками. На миг Лидии захотелось потрогать бюст Вертихвостки. Каково это — иметь такую большую и красивую грудь? Тоненькая и острая мордашка аргонианки смотрела в сторону, будто не замечая пристального взгляда северянки. Она не спешила одеваться и только разглядывала помещение. Лидии пришлось напрячься, чтобы прийти в себя.
— Взбираться? О, боги, конечно нет! Путь на Хротгар и без того полон опасностей и трудностей. Нам придётся преодолеть семь тысяч ступеней, высоту, холод и животных, чтобы встретиться с Седобородыми. Карабкаться, а? Ну ты как скажешь, детка.
Смущение стало сильнее, а неловкий смех лишил Лидию невозмутимой суровости. Не стоит так заглядываться на Вертихвостку и отвечать в столь… игривой манере. Она сама помнит, как один молодой парень общался так с ней пару лет назад, когда северянка была ещё совсем молоденькой девушкой. Было очень неловко. Детка. Ну и слово.
— Что ж, если у тебя нет вопросов, то я вздремну немного, — северянка откинула меховое одеяло. — Путь будет долгий, а мне нужно восстановить силы после караула, да и тебе не мешает отдохнуть.
Вертихвостка не чувствовала себя уставшей, но спорить с опытной, сильной и красивой воительницей не стала. Так и не надев верх, да ещё повернувшись пухлой попкой, аргонианка собиралась лечь к себе, но передумала.
— Лидия. А можно я буду спать с тобой? Пожалуйста?
Вопрос был таким робким, нежным и почти чувственным, что Лидия, которая завалилась в кровать в доспехах и плаще, ощутила себя голой и беспомощной. Бросив взгляд на большие груди и ранимый, почти умоляющий взгляд, она почувствовала себя странно. Неловко, стыдно, но при этом какая-то часть хотела почувствовать рядом с собой нежное и гладкое тело. А может быть и…
— Думаю, что я лучше всё-таки посплю одна, дор… Вертихвостка. Ты ложись к себе и засыпай. И оденься, что ли. Будет не очень хорошо, если кто-то войдёт и застанет тебя в таком виде.
— Ох! Прошу прощения! — прикрыла грудь аргонианка. — Где же мои манеры? Извини, не хотела тебя смущать. Я сейчас же лягу спать!
Повернувшись к грудастой спутнице спиной, Лидия ещё какое-то время пролежала, смотря в деревянную стену и негромко выдыхая. Списав своё состояние на усталость и впечатления, северянка закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. В этот раз без каких-либо кошмаров или видений. Никаких голых девиц и деревьев.
Солнце взошло достаточно высоко, когда девушки поднимались по ступеням. Вертихвостка шла впереди, неся на спине рюкзак с припасами. Меховой капюшон почти полностью закрывал мордочку, гибкий гладкий хвост покачивался вместе с бёдрами. Для Лидии, идущей позади, всё ещё оставалась загадкой: как в даже самой плотной одежде формы аргонианки так заметны?
Пение птиц становилось всё тише, холодный, гуляющий ветер и скрип снега под ногами стали их единственными спутниками, если не считать горных козлов, прыгающих по крутым скалам. Солнце светило ярче, но и холод был сильнее. Вертихвостка останавливалась у резных табличек и зачитывала вслух надписи.
—… Драконы правили всеми бескрылыми существами. Слабы были люди тех времён, у них не было Голоса. Бедняжки! — тяжело ахала аргонианка. — Как ужасно жить под чужим гнётом. Это как крылатые Госпожа и Хозяин!
— Моя бабушка рассказывала, что давным-давно, когда ещё жил Глубинный народ под землёй, драконы назначили восемь правителей, дабы те правили от их имени. Правители были злыми и жадными людьми, а драконам не было дела до тех, кто ходил по земле, — Лидия перечитывала небольшие надписи, ощущая, как всё внутри дрожит от уважения и интереса к истории собственного народа. — Не представляю, как людям удалось победить драконов.
— Но почему драконы были такими жестокими? — спросила Вертихвостка, поднимаясь выше. — Разве мы не могли жить с ними в мире? У нас ведь так много места.
Лидия снисходительно улыбнулась, поднимаясь по очередным ступеням.
— Вспомни Вайтран. Драконам нет дела до людей и всех, кто топчется по земле. Мы для них всего лишь пища, насекомые. Один такой может уничтожить весь город, будто сапогом по муравейнику. Это милость богов, что нам удалось победить. Надеюсь, что удастся и вновь.
Вертихвостка обернулась, смотря удивлёнными глазами сквозь капюшон. Пальцы крепко держали большой рюкзак.
— Но почему тогда они выбрали тех самых правителей? Если бы драконам было бы всё равно, почему просто не съели?
— Я… Я не знаю. Никогда об этом не думала, — опешила Лидия, упершись ногами в снежную землю.
Вопрос аргонианки действительно был интересным. Для чего драконам контролировать людей, которых они считали никем? Зачем такие сложности? Чудовищность? Странная логика? Или же это просто сказки и выдумки, что существовали избранники драконов?
— Лучше об этом спросить Седобородых, когда мы поднимемся. Давай, нам осталось всего несколько тысяч шагов. Кажется, — неуверенно вздохнула Лидия, стараясь не поглядывать на круглый зад.
— Ну, хорошо. Ох! У меня ещё вопрос! — Вертихвостка указала на вершину горы. — Почему оно называется Глоткой Мира?
На вопрос Лидия могла только пожать плечами. Наверняка, ответ был прост и многое бы объяснял, но ей не пришло в голову ни одного ответа.
— Не знаю, так решили назвать. А что такого? Тебе не нравится название?
— О, вовсе нет! Просто оно немного странное, — аргонианка многозначительно посмотрела в стороны. — Разве глотка не должна свисать или быть как-то внизу? А гора — это что-то торчащее вверх. Сильное и твёрдое, как…
— Становится холоднее, — перебила Лидия, поняв, с какой частью тела Вертихвостка сравнивает гору. — Нужно двигаться дальше, иначе мы рискуем замёзрнуть.
Вертихвостка спорить не стала, и они двинулись дальше. Там, где свет был ярче, деревьев всё меньше. Снег хлестал их по глазам, ноги утопали в сугробах. Всё выше к небу, всё дальше от земли. Иногда Вертихвостка останавливалась, чтобы посмотреть со склона на земли Скайрима. Стоило нежному взору заметить Вайтран, и сердце наполнялось тоской. Добрая слеза скатывалась по зелёной щёчке и тут же замерзала.
Выше к синему небу и белым облакам, в метель и снег. Лидия прикрывала лицо рукой, защищаясь от холодного ветра, а Вертихвостка двигалась всё медленнее и медленнее. Аргонианка начала опускаться на колени, схватила себя за плечи и задрожала. Сначала Лидия подумала, что она читает табличку, и подошла ближе.
— Люди победили, криком изгнав Алдуина из этого мира, — прочитала северянка первую строку. — Что ж, начало уже обнадёживающее, хоть и кровавое. Таковы почти все истории нордов. Поднимайся, иначе отморозишь себе коленки.
Но Вертихвостка не встала с сугроба. Хвост не двигался, плечи тряслись, заставляя покрытую снегом одежду дрожать. Усталый взгляд с прикрытыми глазками печально смотрел на Лидию.
— Лидия, мне что-то не хорошо...
Услышав тоненький и слабый голос, Лидия спохватилась и рывком подняла Вертихвостку на ноги. Но ящерка слабо опустилась обратно в снег. Воительница попробовала снова, и снова аргонианка мягко села на коленки.
— Я спать хочу, — прошептала Вертихвостка. — Глаза закрываются.
— Шоровы кости, да ты же… Проклятье, держись! — крикнула Лидия, стаскивая со спины ящерки походный рюкзак. Забросив, она без труда взяла Вертихвостку на руки.
— Холодно, — стучали зубки. — Очень холодно.
Прижав к себе маленькое тельце, Лидия поднималась по ступеням, миновав сотню, а может, и пять сотен. Сердце тревожно стучало в груди, глаза искали маленький уголок, где можно скрыться от вечной бури и холода. Девушка ругала себя за недальновидность и халатное отношение. Аргониане не любят холод, их кровь не предназначена для низких температур. Сама Лидия начала замерзать, а что уж говорить о Вертихвостке.
— Всё будет хорошо, дорогая. Я выведу нас отсюда. Тебе нечего беспокоиться, — уверенно говорила воительница, направляясь под небольшой склон, напоминающий пещеру.
Там она уложила окуклившуюся Вертихвостку и принялась разжигать костёр, достав огниво и заготовленные дрова из рюкзака. Когда пламя разгорелось, Лидия поняла, как сильно устала. Прижав к себе хрупкое тельце, она молилась, чтобы боги не дали замёрзнуть глупой, но доброй ящерице.
— Кин воззвала к Партурнаксу… — шептала Вертихвостка, вспоминая надписи, — который пожалел людей…
— Кто бы нас с тобой пожалел, — ворчала Лидия, вливая настойку из мёда, ягод и чего-то ещё в приоткрытый рот аргонианки. — Вот, это поможет. Разжигает кровь даже у мертвеца, как мне говорили. Я надеюсь.
Вертихвостка закашляла и распахнула глаза. Напуганная и встревоженная, она озиралась по сторонам, будто разбуженная после глубоко сна. Крепкие объятия Лидии помогли сердцу немного успокоиться: мордочка прижалась к медвежьей накидке, пар поднимался из маленьких ноздрей.
— Какая… Какая горячая штука! Ах, внутри всё будто бы горит! Я не помню, как выпила такое.
Мордочка аргонианки скуксилась, глазки прищурились. Язык, ставший оранжевым, ловил падающие снежинки. Вертихвостка смогла самостоятельно сесть и принялась обмахиваться.
— У меня будто огонь в животе танцует и скачет! Это… Это же огненная соль!
— Чтобы там ни было, ты снова можешь двигаться, — выдохнула Лидия, улыбаясь проснувшейся подруге. — Это пойло носят анторские лавинные собаки-спасатели у себя на шее. Я состава точно не знаю, но главное, что работает.
Но улыбка тут же пропала с лица воительницы, сменившись на печаль и вину.
— Что же ты не сказала, что тебя на холоде так пробирает? Да и я хороша, могла бы догадаться, что ящерица на морозе, как брошенный кошелёк в Рифтене, долго не продержится... Думала, что потеряю тебя на полпути.
Прижав к себе аргонианку, словно кошку, Лидия успокаивающе поглаживала её по голове. Кожа касалась почти горячей чешуи, больше напоминающая камень, пролежавший на солнце. Вертихвостка, счастливая и довольная внезапной лаской воительницы, млела в крепких руках.
— Я ведь никогда не выходила ночью из замка, да и там так холодно не бывает. Странно это — замерзать. Глаза сами закрываются, усталость накатывает, что даже холода не чувствуешь.
— В следующий раз, как пойдём, я тебя так в меха обмотаю, чтобы ни одну чешуйку ветер не тронул, — пошутила Лидия, покрепче прижав к себе Вертихвостку.
Метель усилилась, снежная пыль скрыла солнце. Костерок потрескивал, Лидия грелась у огня, подставив руки пламени. Вертихвостка ходила по пещере, разглядывая каменные стены, колючие сухие кусты и следы давних привалов. На одной из стен она заметила надпись углём, видимо оставленную кем-то очень давно. Или не очень. «Аскеладд был здесь. Гаррет — красавчик! Просим извинения за неудобства. Дайнаса». Признаки цивилизации обрадовали Вертихвостку, вызвав почти щенячий восторг и довольное хлопанье в ладоши. Осознание, что не только они проделывают такой большой путь, вселяло в неё уверенность в себя и других людей. Может быть, она даже встретит других Драконорождённых?
Буря стихла, костерок был затушен, и путь продолжился. Лидия держалась подле Вертихвостки на случай, если холодная кровь окончательно остынет. По пути их встречали таблички с историей Голоса. После победы над драконами, норды участвовали в сражении при Красной горе с потомками данмеров, но проиграли, несмотря на силу. Путь Голоса — не путь разрушения. Юрген Призыватель Ветра потерпел поражение и ушёл медитировать, затем уединился и построил Высокий Хротгар.
— Говори лишь тогда, когда нельзя молчать, — прочитала Вертихвостка, склонив голову набок. — И что это значит? Я же всегда так делаю, но кричать, как драконы, так и не научилась.
— Думаю, что это какая-то философия. Знаешь, нас, нордов, считают простыми и недалёкими воинами и пьяницами. Отчасти это так, но многие забывают, что мы были сильными и могущественными волшебниками, — объясняла воительница. — Не столь давно один человек убил криком Верховного Короля, и теперь Скайрим раздирает гражданская война. Может быть, если бы он прочёл эти таблички, то поступил бы иначе.
Они вышли на последний пролёт. Большие каменные стены, суровые и твёрдые, молчаливо взирали на них. Жаровни пылали ярким пламенем, не позволяя сосулькам вырасти. Недалеко от входа в Хротгар находилась статуя мужчины в руках, держащего меч лезвием вниз. Нога подпирала извивающегося змея. Лидия, ощутив внезапный порыв, подошла к изваянию и посмотрела в суровое каменное лицо.
— Талос. Основатель Империи и самый известный Драконорождённый, — вслух сказала она, испытывая некую гордость и трепет. — Что в Вайтране, что здесь — мне всегда приятно видеть, как люди почитают свою историю.
Вертихвостка, стоя позади Лидии, внимательно слушала и тоже смотрела на изваяние. Все эти легенды о Голосе, Драконорождённых и драконах захватывали и восхищали, но аргонианка чувствовала сомнение внутри. Разве она достойна быть рядом с ними? Разве она воин, волшебница или правительница? Ей было стыдно даже подумать о таком, не говоря уже о сравнении. Но отступать было поздно, ведь они зашли так далеко и очень высоко.
Подойдя к железным дверям, Лидия налегла на них. Громоздкие створки заскрипели, завыли, открываясь перед суровой женщиной. Мрачные залы встретили девушек молчанием и суровостью. Четыре фигуры в мантии ждали их, смиренно склонив головы.
