Копия Антона Андреевича

У меня есть маленькая традиция: каждый четверг перед занятиями я захожу в любимую кофейню. — Доброе утро, Антон! — здоровается со мной бариста. — Доброе, Свет! — улыбаюсь я в ответ девушке. Мне нравится, что она обращается ко мне на «ты» и считает дружелюбным и улыбчивым. Света даже представить не может, сколько студентов отчислилось из университета напротив из-за моей требовательности… — Тебе как обычно? — интересуется она, доставая стаканчик. — Угу. — Горячий шоколад со взбитыми сливками! — кричит девушка спустя пару минут. Я уже протягиваю руку к напитку, но Света, виновато улыбнувшись, говорит: — Это предыдущий заказ, Антон, извини. Рядом появляется девушка и тянется к стаканчику. Руки ее усыпаны кольцами, волосы собраны в пучок, на плечах кожаная куртка, на ногах — массивные берцы. Лица ее я не видел, и мог лишь догадываться, кто это. Девушка тем временем, поблагодарив баристу, выскочила из заведения. — Твой горячий шоколад со взбитыми сливками, — улыбнулась мне Света и я, пожелав ей хорошего дня, отправился в университет. // По четвергам я был чуть терпимее, и студенты это знали. Второкурсникам откровенно везло, когда я, выпив горячего шоколада, появлялся на их занятии. А вот первокурсникам сегодня повезло меньше: ко второй паре настроение мое испортилось и желание наехать на кого-нибудь было все сильнее. С началом занятия я вошел в аудиторию. На меня смотрело множество пар испуганных глаз, но я, поправив листы, лишь промочил горло и начал свою лекцию. Спустя пару минут от ее начала скрипнула дверь, и кто-то, быстро прошмыгнув в аудиторию, быстро вбежал наверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки. — Стоять! — пронесся мой строгий голос по лекционному залу. Девушка остановилась и спустилась обратно ко мне. Зеленые глазки, короткая юбка, в руках кожаная куртка — все это мы уже проходили. — Фамилия, — спросил я серьезно. — Арсеньева. Я взглянул на журнал посещаемости: Арсеньева Есения Сергеевна. Я лишь исправил "н"ку на жирный плюсик, а сам, подняв голову на студентку, сказал: — В следующий раз к занятию допущены не будете. Проходите. Отложив журнал в сторону, я обвел взглядом лекционный зал. — Это всех касается! // Я закатил глаза. Отказывать божьему одуванчику Вере Николаевне я никогда не умел. Тем более, что она являлась деканом факультета, на котором я преподавал. — Неужели никто больше не может? — предпринял я последнюю попытку. — Да даже если и мог — Антон Андреевич, вам же самому выгодно выступить перед первокурсниками! Это обязательно пойдет в ваше портфолио! Всего одна лекция в актовом зале про архитектурную деятельность — от вас большего никто не просит! Вздохнув, я согласился. Не люблю читать лекции на большую аудиторию, но декан, кажется, непоколебима. В нужное время я стоял на сцене актового зала. Кажется, здесь собрали всех первокурсников университета: какие-то группы я знал и помнил, с какими-то еще знаком не был. Когда все ребята расселись, а Вера Николаевна, что стояла в дальнем углу зала, мне кивнула, я начал читать лекцию. Все шло относительно хорошо, но, только я начал подходить к завершению лекции, на задних рядах послышался какой-то визг. Поначалу я перепугался, думая, что кому-то стало плохо, но, приглядевшись, понял, что на последних рядах дерутся два студента. К своему ужасу я осознал, что это была известная мне Есения и ее однокурсник. Их, конечно, сразу же вывели из зала, но и я, и слушатели, были обескуражены произошедшим. Когда обе стороны пришли в себя, я завершил свой рассказ и дал напутствия будущим архитекторам. Под звуки аплодисментов я спустился со сцены. // — Что эта Есения себе вообще позволяет? — бурчал я себе под нос, заходя в деканат за отчетом, но замер у порога. Вера Николаевна с намеком кивнула мне, мол, «Здесь исправительная беседа, давайте-ка потише». Перед ней сидела зеленоглазая бунтарка и парень, который, казалось, сейчас продавит стул: так сильно он в него вжимался. Я молча подошел к шкафу, не мешая троице, и стал искать необходимые документы, параллельно грея уши. — Есения, — вздохнула декан, — вы же девушка. Нельзя вот так срывать лекцию из-за недостойного поведения юноши! — Недостойного?! — последовал ответ Еси, — Я вам повторяю: этот паршивец прямо во время выступления положил свою поганую руку на мое бедро, и, заметив мой недовольный взгляд, — она метнула глаза, полные ненависти, на парня, — гадко прошептал мне: «Не злись, кисунь»! Послышался шум, звук падающих стульев и вопли. Я, прервав свое дело, выглянул из-под открытой двери шкафа: Вера Николаевна сидела вся бледная, а Арсеньева вовсю лупила парня. Я оттащил девушку, которая была намерена расцарапать лицо бедному студенту. Благо, моего роста и сил хватало на то, чтоб схватить и двух Есений. — И что мне с вами делать? — взмолилась женщина, поправляя очки на переносице. Я не знаю, чем закончилась эта драма. Только вот когда я стоял в пробке и вспоминал этот случай, на лице моем неизменно оказывалась улыбка.