Копия Антона Андреевича

Зимние каникулы выдались насыщенными: я встретился со старыми друзьями, сходил в кино, много спал и рубил в видеоигры, катался на лыжах и даже съездил с Ирой в Воронеж навестить ее родителей. Взрослые они были уверены, что в ближайшее время я сделаю их дочери предложение, но в реальности дело обстояло гораздо хуже: мы с девушкой стали ссориться чаще. В отношениях с Кузнецовой я довольно долгое время, отчего, наверное, и не могу ее отпустить: головой я понимаю, что мы выросли и поменялись, но сердцем я все еще держусь за нее и наше прошлое. Я чувствую, что ей, также как и мне, тяжело, но ни я, ни девушка никак не признаем, что тянем друг друга вниз. Во «Всероссийский День Науки» я был почетно приглашен университетом на мероприятие в огромном культурном центре. С небольшой делегацией мы гуляли по зданию, знакомясь с деятельностью других университетов. Честно, я не до конца понимал, как архитекторы связаны с наукой, но, встретив знакомого преподавателя по экономике, решил пожать плечами и расслабиться: в конце концов, на этом мероприятии я не занимался студентами и не рассказывал лекций, а просто наблюдал за тем, как это делают другие. Нас собрали в большом актовом зале и усадили с важными людьми университета. Я всем улыбался и пожимал руки, откровенно не зная, кто все эти люди. На сцену вышел ведущий. Началась церемония награждения активных студентов и преподавателей, у которых есть время «вносить свой вклад в развитие науки». У меня болели ладоши, когда первый блок, наконец, закончился. Потух свет, и на сцену выбежало несколько худых девушек. Заиграла музыка, и они стали активно и быстро двигаться ей в такт. Только спустя пару минут я различил между ними Арсеньеву: она танцевала во втором ряду, волосы ее растрепались, а щеки были красными. Все оставшееся время я смотрел только на нее: мне нравилось, как она двигается. Каждый шаг ее был четким, а движения — резкими и уверенными. Есения улыбалась: ей действительно нравилось двигаться под музыку. Когда танец был исполнен, девушки поклонились и убежали за кулисы, провожаемые громкими аплодисментами. Я вздохнул: впереди второй блок награждения. // После долгожданного окончания мероприятия меня потянули на сцену фотографироваться с важными людьми. Когда я спустился к своему месту, чтобы забрать вещи и, наконец, поехать домой, то услышал разговор из ряда неприятных. — Вы мне еще дерзить будете? — А вы извиниться не хотите? Я прикрыл глаза: эта девушка и дня спокойно прожить не может! Я обернулся и увидел, естественно, Есению. Она, хмурясь, стояла перед ректором нашего университета — Александром Алексеевичем. — Вы хоть знаете, кто я? Ректор стоит весь красный и не отводит взгляда от студентки. — Здравствуйте, Александр Алексеевич! — как можно дружелюбнее и вежливее здороваюсь я с мужчиной. — О, Антон! — ректор тут же меняется в лице и широко улыбается, подавая мне руку. — Мы не договорили! — шипит на него рассерженная Еся. Я поднимаю глаза к небу: я хотел спасти корабль, а не идти с ним ко дну! Ректору хочется снова повернуться к студентке и что-то ей ответить, но он не успевает: я тяну девушку на себя, и мы скрываемся в толпе, что выходит из зала. — Вы хоть знаете, с кем спор затеяли? — шиплю я на нее, когда мы, преодолев несколько ступенек, скрываемся на одной из лестничных площадок у запасного выхода. — Не знаю! — отвечает Еся, вырывая руку. — Это ректор нашего университета — Александр Алексеевич! Вас за такое поведение и отчислить могут! Есения вдруг вскидывает брови, но потом снова хмурится: — Да мне плевать, кто он! Ректор или проректор, но извиниться-то он же может! Упрямый баран ваш ректор! — кричит студентка недовольно. — Чего вы разорались, — злюсь я, прикрывая ее рот своей рукой, — вас же могут услышать! — Не трогайте меня! — вырывается она, — девушек не так затыкают!.. Наверху слышится шум, голос Александра Алексеевича и его смех. — Это он! — срывается с места студентка, — Ей, Александр… Но я не даю ей уйти: крепко сжав за руку, я тяну Есению на себя и затыкаю ее рот поцелуем. Девушка вздрагивает от неожиданности, но не отдаляется. Гул наверху стихает, и на лестничную площадку опускается гробовая тишина. Все, что я слышу сейчас — это бешенное сердцебиение своей студентки. Я отстраняюсь от Есении: тело ее расслабленно, а глаза прикрыты. Она поднимает на меня взгляд. Между нами по-прежнему пара сантиметров, поэтому я чувствую ее дыхание. — Что вы… — не может найти она слов, — Вы… Вы… — Пойдемте, — отвечаю я спокойно, — нас наверняка заждались.