Лебедь белая

Чонгук получает свой листок с проверенным тестом и усмехается. Приятного мало, но это именно то, что ему сейчас нужно. На листе места живого нет — всё перечёркано красным. Нам косится на его тест и сокрушённо цокает языком. Хоть Чон и посвятил его в свои планы, к его затее он относился с таким же воодушевлением, с каким обычно идут на приём к урологу. — Что ж, приступим к работе над ошибками, — доцент Мун потирает руки и окидывает аудиторию взглядом, который прямо-таки сочится самодовольством, — Кажется, не все смогли разобраться в динамике поступательного движения. Что печально, ибо тема не такая уж и сложная. С этими словами он задерживает взгляд на лице Чонгука, выразительно поднимая брови. Вроде бы придерживается преподавательской этики, не называя имён тупиц, не справившихся с тестом, но прочесть его знаки сможет даже глухонемой. Чонгук выдерживает этот взгляд. Более того — прикусывает нижнюю губу и медленно отпускает, мелькая кончиком языка. Его глаза на миг опускаются вниз и тут же поднимаются, а грудь вздымается от глубокого вдоха. Всё это происходит на протяжении всего пары секунд, но Мун явно успевает засечь этот сигнал. В универе происходила прямо какая-то заклятая череда несчастий. Профессор Ли так и залечивал раны от аварии, проверка шерстила отчётность, да ещё, вот беда — с кафедры физико-математического факультета пропало несколько журналов успеваемости, в том числе и той группы, в которой учились Чонгук и Намджун. Пока обрабатывался запрос на сервер, где хранились электронные базы данных, преподам приходилось обходиться собственными блокнотами и органайзерами. А у Чонгука приключилась собственная беда — он резко забыл всё, что знал ранее. И теперь он ляпал столько ошибок в проверочных работах по экспериментальной физике, что впору было хвататься за голову. И вообще он стал какой-то более отчуждённый, рассеянный и мечтательный, чем знатно удивлял своих одногруппников. В курсе причин этой рассеянности был только его вечный сосед по парте. Намджуну было почти физически больно смотреть, как Чонгук играючи отмечает заведомо неверные ответы в тестах или "забывает" степени в формулах, из-за чего на выходе получается полная белиберда. Но что ему оставалось? Ему оставалось лишь стиснуть зубы и хранить упорное молчание. И всё это дало свои плоды. После последней пары в пятницу Мун окликнул собиравшегося покинуть аудиторию Чонгука. Скамьи уже опустели, а Чон только хмыкнул про себя. Он небрежно закинул сумку на одно плечо. Под тяжестью учебников и методичек ремень сумки оттянул его кофту с и так широким воротом, оголив рельефную ключицу. Чонгук приблизился к преподавательскому столу с самым невинным выражением лица, на которое был способен. — Вы что-то хотели, доцент Мун? Его голос походил на кошачье мурчание. Мягкий, вкрадчивый, нахально-соблазнительный. Мун бесцеремонно окинул его взглядом с головы до пят. — Что ж с Вами происходит, студент Чон? Чонгук наивно хлопает большими влажными глазами, всем своим видом показывая, что не понимает, о чём идёт речь. — Потеряли квадрат в уравнении незатухающих колебаний, — загибает пальцы Мун, — Длину стержня указали неверную... Где Вы вообще взяли это число? Чон кусает губу и тупит взгляд, выражая полное раскаяние в собственной глупости. Пальцами он теребит подол кофты. — Простите... — выдыхает он еле слышно. Глядя на его смущение, Мун смягчает тон. — За что же Вы простите прощения? У меня-то его зачем просить? Это же Ваше будущее. Как Вы планируете получать диплом с таким отношением к предмету? Он вроде бы ругал Чонгука, но между строк тот слышал его истинные намерения. Волнует его, каким Чонгук будет специалистом, ага. Что ж, он может продолжать думать, что его слова возымели действие. Мун подвигает стул рядом с собой и хлопает рукой по сидушке. — Присядьте. Чонгук послушно опускается на стул, чувствуя, как обтягивающие кожаные штаны врезаются ему в причинные места. Штаны пришлось одолжить у Тэхёна. Ноги у друга были чуть худее, и Чонгук всё время боялся, что штаны однажды разойдутся по шву. Но зато они настолько выгодно обтягивали задницу, что на страничке университета стали появляться его фотки, сделанные исподтишка, и анонимные признания от тайных поклонниц. Некоторые шифровались, делая робкие комплименты, а некоторые, особо напористые, оставляли под постами свои телефоны и обещали Чонгуку исполнение таких желаний, что даже у него, привычного, волосы вставали дыбом. Но, разумеется, всё это великолепие было ориентировано не на них. Чонгуку было даже смешно от того, насколько такая мелкая, казалось бы, деталь ему так хорошо помогает. Уже после пары занятий он стал ловить на себе двусмысленные масляные взгляды доцента. А стоило-то всего пару раз наклониться в этих штанах за упавшей ручкой. Вид сзади был шикарный, и никому было невдомёк, что Чонгук горячо молится про себя, кожей чувствуя, как трещат нитки на швах. Раньше он предпочитал одеваться свободно, но сейчас, для пользы дела вдобавок к милому гладкому личику и художественно растрёпанным отросшим волосам решил подлить масла в огонь, выставляя напоказ и формы своего тела. И вот он сидит совсем рядом с доцентом Муном. Их коленки почти соприкасаются, а Чонгук трепетно заправляет падающие на лицо пряди за ухо, обнажая проколотые мочки. Мун облизывает губы. — Не стыдно? — спрашивает он, с бессовестным вожделением в заплывших глазах ощупывая взглядом изгиб шеи Чонгука, — Такой потенциал, а Вы так бездарно его растрачиваете. Чонгук вздыхает. — Простите, — повторяет он, — Мне очень стыдно. Он всё комкает и комкает несчастный измятый подол. — Я вдруг подумал... — Чонгук осекается и сглатывает, — Подумал, вдруг Вы можете мне помочь. Мун шумно засопел. Осторожность в нём яростно боролась с похотью. — Помочь? — уточняет он и прокашливается, — О чём Вы меня просите, студент Чон? "Хуёвый из тебя конспиратор, чёрт ты старый". — Ну-у... — Чонгук вновь кусает нижнюю губу, — Помочь получить диплом. Мун наклоняется вперёд. Ему явно мешает его большое пузо, и он кряхтит от натуги. — А Вы готовы как следует потрудиться ради диплома, студент Чон? "Готов пиздить тебя лопатой, пока ты шевелиться не перестанешь". Сладкие мысли остаются в голове Чонгука. Он подпирает голову рукой и смотрит на Муна самым призывным взглядом, на который он был способен. — Я готов на всё. И чтобы окончательно добить доцента, он извлекает козырь из рукава. Чон достаёт язык, быстро касается им верхней губы приоткрытого рта и так же быстро убирает. Проколотым языком. С толстой, тускло сверкнувшей в свете лампочек штангой в нём. Доцент Мун вмиг вспотел. Выудив из кармана носовой платок, он судорожно промокнул покрывшийся испариной лоб и шумно выдохнул горячий воздух через расширившиеся ноздри. — Тогда я думаю... — он задирает рукав, смотря на часы, — Мы можем заняться Вашим обучением... Скажем, после следующей пары. Во вторник экспериментальная физика же у вашей группы последняя? — Последняя, — соглашается Чонгук, не сводя внимательного взгляда с раскрасневшегося лица Муна, — Значит... До вторника? — До вторника, — отвечает Мун. Его прерывает телефонный звонок. Взглянув на экран, он не успевает скрыть промелькнувшую на лице тень досады. Смахнув трубку, он прикладывает аппарат к уху. — Да, дорогая, — бесцветно говорит он, — Да, уже собираюсь. Собираюсь уже, говорю! Не кричи, скоро буду! Сажусь в машину уже! Через полчаса буду! Чонгук подхватывает сумку и выскальзывает в коридор. Внутри всё подпрыгивает и трясётся в волнении и предвкушении одновременно. Четыре дня. За эти четыре дня он подготовится как следует и перепроверит всё ещё раз, чтобы этот вторник стал для Муна последним спокойным днём. За всё то время, что он объявил охоту на ушлого доцента, он сделался совершенно больным. Он ждал его пар, на самих парах не мог усидеть спокойно и сосредоточиться на предмете. Перестал спокойно спать и целые ночи проводил в размышлениях. Играл новую роль, изобретая себе новое "Я", которое должно было соблазнить Муна и вывести его из равновесия. Из брутального лося он как-то совершенно незаметно превратился в трепетную ромашку, которая кусает губки, роняет ручки и путает лямбду с дельтой. Выкрасть журналы оказалось нетрудно. Чонгука знали, Чонгуку доверяли, а кафедра такой удобной Г-образной формы... Пока преподы чесали языками в закутке за стеной, журналы просто и тихо перекочевали в сумку Чона и так же тихо покинули пределы университета. И всё затем, чтобы глупость Чонгука на парах по физике не смущала Муна, который должен был бы засомневаться в истинных мотивах поведения своего студента, напротив фамилии которого рядком выстраивались сплошные пятёрки. Журналы других групп послужили прикрытием. Большого вреда эта потеря не принесёт, есть же электронные базы. А пока руководство решает эту маленькую заминку, Чонгук успеет нанести свой удар. Из-за своей мании он подолгу не уходил из универа даже после окончания пар. Скрываясь в укромных углах и пользуясь близорукостью доцента, он следил за его перемещениями. Всё время боялся увидеть рядом с Муном Чимина, но следил. Доцент затаился надолго. Кто его знает, почему. Возможно, его заставил напрячься тот экспромт Чонгука, и он побоялся слишком светиться в компании высокородного студента так навязчиво. Но сдерживать зов собственной похоти достаточно долго ему оказалось не под силу. Увидев знакомый затылок, стоя за колонной, Чонгук почувствовал, как у него мгновенно пересыхает во рту. Он весь превратился в слух, но негромкое бормотание Муна звучало как монотонное "бу-бу-бу". Когда и оно стихло, Чонгук выглянул из-за колонны. Мун и Чимин скрылись в одной из аудиторий в самом тупике коридора. Это была лабораторная для химических опытов, тёмная и укромная. Час уже был поздний, и доцент решил выпустить на волю своего "хорька", не опасаясь быть застигнутым на горячем. Ступая как можно тише, Чонгук приблизился к лаборатории. Рот он зажал рукой, потому что его собственное дыхание казалось ему громоподобным. Чон замер под дверью, чутко ловя каждый звук. Звуки начались спустя несколько минут. У Чонгука внутри всё оборвалось, когда он услышал стон Чимина. Тонкий, с трудом сдерживаемый, болезненный. За ним ещё один. Потом ещё. По-хорошему, Чону нужно было бы развернуться и бежать прочь от этой укромной лаборатории. Но он, словно насилуя самого себя в уши, лишь теснее прильнул ухом к стене. — Прекрати голосить, — услышал он недовольный голос Муна, а следом за ним — звонкий шлепок, — Заткни себе рот чем-нибудь. — Мне больно, — хнычет Чимин, — Больно... — Потерпишь, — ещё один шлепок, — И выгни спинку посильнее, мне неудобно. Звук, похожий на громкий судорожный всхлип. Он обрывается резко, захлёбывается. Будто стонущему сунули в рот кулак. Теперь Чонгуку не просто хочется содрать с себя лицо. Хочется ворваться в лабораторию, схватить первое, что попадётся под руку, хоть стул, и пиздить, пиздить проклятого старого хрыча, чтобы он визжал, как резаная свинья. А потом отрезать ему его отросток и запихать его по самые гланды... — Пожалуйста, — дрожащий голос Чимина, — Пожалуйста, не так глубоко!.. — Работай попкой, — возбуждённо кряхтит Мун, — В твоих же интересах, чтобы я закончил побыстрее. Чонгук чувствует себя не просто паршиво, покидая тот закуток коридора. Он чувствует себя подлым предателем. Он оставил Чимина на поругание этому мешку дерьма... Но никому не станет легче, если Чонгук изобьёт доцента до кровавых соплей. При поддержке своих высокопоставленных друзей он просто посадит Чонгука за нанесение тяжких телесных увечий, а причину ему выдумают до глупости банальную — личная неприязнь на фоне неуспеваемости студента Чона, который решил вот так отомстить своему преподавателю. И ни в каком деле не будет ни строчки про то, что творит в университете со своими студентами Мун, пользуясь служебным положением. Четыре дня. Так мало и так невыносимо долго.

***

От мандража неумолимо потели ладошки. Чонгук вытер их об себя уже три раза, и всё напрасно. Ручка выскальзывала из пальцев, а в районе солнечного сплетения стыло и холодело, будто там свернулась холодная мокрая мышь. — ... знак "минус" указывает на то, что сила направлена в сторону, противоположную смещению дельта икс. Мун чертил по доске чёрным маркером. Пара медленно, но верно подходила к концу, а он не демонстрировал особого рвения в отношении Чона. Скорее всего, просто делал вид, что не замечает интересного ему студента в целях конспирации, чтобы не выдавать себя остальным. Чонгук был уверен в этом на девяносто пять процентов. Но оставшиеся пять зудели тревожной мыслью: а что, если он дал заднюю и всё сорвётся? — ... с помощью кронштейна к стойке весов крепится делительная воронка... От нервов нога Чонгука мелко подпрыгивает под стойкой. Он дёргает ею до тех пор, пока не получает по ней кулаком. Дождавшись, когда доцент отвернётся к доске, Чонгук ныряет головой вниз. — Ты что? В его сторону сверкают сердитые глаза скрючившегося у него в ногах Тэхёна. — Хватит её тут дрочить! Ты мне по носу попал! — возмущённо шепчет он. — Прости. Ким фыркнул и вернулся к игрушке на телефоне, в которую резался, чтобы не сойти с ума в этом импровизированном гробу. Чонгук провёл Тэхёна на второй ряд аудитории амфитеатра до того, как туда пожаловали его одногруппники. Ким забился в угол за деревянной стенкой, подобрав под себя свои длинные ноги. Чонгук отдал ему свой телефон и сел рядом, закрывая друга своим телом. Присевший рядом Намджун только невесело усмехнулся и покачал головой, глядя на всё это безобразие. — Великолепный план, Уолтер, — сказал он, — Надёжный, как швейцарские часы. — Есть лучше — предложи, — беззлобно огрызнулся Чонгук. — Молчу-молчу, — дал заднюю Нам, доставая из сумки конспекты. Чонгук наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Мы можем на тебя рассчитывать? Не сбежишь? Нам одарил его тяжёлым взглядом. — Ну как я такое пропущу. Чонгук на миг прижался к его плечу плечом. — Ты лучший хён. — Э! — мигом дёрнул его за штанину из своего укрытия Тэхён, — А я? — А ты просто великолепен, — успокоил его Чон, — А теперь тихо. Люди идут. Телефон Чонгука пришлось слегка проапгрейдить перед решающим броском. Знакомый Тэхёна поспособствовал этому, и когда утром младший Ким сел в машину Чонгука, у него в руках была небольшая белая коробочка. В ней скрывался мудрёный девайс, с которым в нулевые можно было бы снимать фильм про шпионов — телескопическая камера, которая подсоединялась к телефону. Тэхён в пару кликов приладил её к аппарату Чонгука и первым опробовал её работу. — О, работает! — воскликнул он. — Ну-ка, дай сюда. Чонгук забрал из рук Тэ свой телефон и повёл видоискателем на гибком держателе вокруг. Маленькая камера поймала приборную панель и вид из лобового стекла его "Кии". — Да работает всё. Чики-пуки. Фирма веников не вяжет, — уверил его Тэхён, — Только из-за тебя у меня теперь будет репутация извращенца. Будут думать, что я собираюсь за девчонками в туалете подглядывать. — Обязательно, — буркнул Чонгук, рассматривая картинку на дисплее телефона, — Качество, конечно... Такое себе. — Ну не фулл эйчди, ясен-красен, — пожал плечами Тэхён, — Но самое важное зафиксирует. Ты, главное, в образ войди, Гамлет недоделанный. — Ох, я войду, — нехорошо ухмыльнулся Чонгук, — Так войду, что через рот выйду. Не сомневайся. Когда звенит звонок, Чонгук кусает губу до крови от волнения. Мун кладёт маркер на полочку под доской и делает руками широкий жест. — Ну, на сегодня всё! — провозглашает он, — Увидимся в пятницу или в ваших кошмарах, господа математики! Студенты, посмеиваясь, нестройными рядами покидают аудиторию. Покидает её и Намджун, незаметно подмигнув Чонгуку. Тот дёргает уголки губ и отводит взгляд, нарочито медленно убирая конспекты в сумку. Мун никуда не спешит. В предвкушении он утирает пот, выступивший над верхней губой. Все его вещи убраны в портфель, но он не поднимается со своего места. — Подойдите, студент Чон, — говорит он скачущим от напряжения голосом. Чонгук поднимается со своего места и медленно спускается по ступенькам. Сегодня он не стал надевать эти пыточные кожанки. Джинсы на нём обычные, хоть и узкие, зато джемпер с вырезом таким низким, что будь Чонгук девушкой, его немедленно заклеймили бы шлюхой. Тоже из тэхёнова гардероба. Хён вообще был тем ещё модником. Примеряя его вещи, Чонгук посмеялся, что не зря тащил на себе все многочисленные коробки Кима на пятый этаж без лифта. Чонгук приближается к преподавательскому столу, опирается на него руками и наклоняется над сидящим доцентом. Джемпер повисает на его торсе, и через вырез Муну наверняка открылся прекрасный вид на широкую грудь и верхушку рельефного пресса. — Будем заниматься... Здесь? — мягко рокочет голосом Чонгук, глазами указывая на лакированную поверхность преподавательского стола. Мун довольно ухмыляется. Его цепкий взгляд скользнул туда, в низкий вырез, цепляясь за бусины сосков. — Да, здесь будет очень удобно, — говорит он, — Только, пожалуй, я замкну дверь. Чтобы нам никто не помешал. Доцент отлепляет свой массивный зад от стула, но Чонгук его опережает. — Я замкну. Подойдя к двери, он заслоняет её своей широкой спиной. Выразительно громко, чтобы Мун услышал, щёлкает язычком ручки. А затем тихо, зажимая её пальцами, возвращает назад. — Всё готово, — говорит он, возвращаясь к столу, — Нам никто не помешает. Весь расчёт на то, что доцент не станет проверять. Ну а Чонгуку, по его размышлениям, совсем не выгодно оставлять дверь открытой. Ведь вряд ли нерадивый студент захочет, чтобы то, как он отрабатывает свои двойки, увидел кто-нибудь посторонний. Так и вышло. — Отлично, — кивает Мун, — Дайте мне свой телефон. — Зачем? — поднимает брови Чонгук. Доцент улыбается, и его улыбка сочится засахаренным сиропом. — Не люблю, когда занятия прерываются звонками. Чонгук пожимает плечами. Он вынимает телефон из кармана джинсов и протягивает его Муну. Тот щёлкает кнопкой. На экране высвечивается чёрный померанский шпиц в веночке из ромашек. — Милая собачка, — хмыкает Мун, — Ваша? "Тэхён, блин", — думает про себя Чон, а вслух говорит: — Моя. Доцент давит на кнопку, отключая телефон, и откладывает его в сторону. Чонгуку стало понятно, почему ни у кого из студентов не было доказательств его поползновений. Сволочь была начеку. Ну-ну. Чонгук садится на стул перед преподом. Свои небрежно уложенные волосы он картинно откидывает назад, обнажая шею. — Ну так... — говорит он, — С чего... Начнём? Мун взбудораженно ёрзает на стуле. Стул натужно скрипит и молит о пощаде. — Покажи мне ещё свой язык, — хрипит доцент. Он так резко соскакивает с формального обращения, что Чонгук зло ухмыляется про себя. "Попался, сука". Чонгук высовывает язык. Штанга торчит в проколе в ложбинке. Дразня Муна, Чон поднимает язык, показывая оборотную сторону. Мужчина сдавленно охает. — Красиво, — выдавливает он, — Очень красиво. Мун протягивает руку и берётся за кончик языка Чонгука. Тот давит в себе мгновенный порыв ударить его по руке и вываливает язык сильнее, шумно дыша приоткрытым ртом. — Рабочий язычок? — судорожно облизывая губы, спрашивает Мун. Чонгук кивает. Мун снова утирает пот над верхней губой. В своей похоти он выглядит особенно отвратительно. Толстое брюхо трясётся в предвкушении, короткие пальцы жадно сжимаются и разжимаются. В Чонгуке всё кипит от омерзения, и его нервы держатся на честном слове. — Встань, — командует Мун, — Хочу посмотреть на тебя. Чонгук послушно поднимается. — Что... — сглатывает он, — Что Вы хотите увидеть? Мун откидывается на стуле. — Подними свою кофту. И здесь Чон подчиняется. Свет лампочек в потолке игрой теней прорисовывает кубики пресса. Тонкая талия выгодно подчёркивает широту плеч и наоборот. Мун аж крякает от восторга. — Выше. Чонгук задирает джемпер до самого подбородка. Мун тянет руку и касается его твёрдого живота. — Подойди ближе. Он жадно водит ладонями по телу Чонгука, очерчивая пальцами тренированные мышцы, ползёт ими вверх, накрывает торчащие соски и катает бусины между пальцами. — Нравится? — возбуждённо хрипит Мун. "Чтоб ты так крокодила в зоопарке по носу погладил, выблядок". — Нравится, господин Мун. Доцент спускается руками вниз и обхватывает своими клешнями задницу Чонгука. Он мнёт ягодицы в руках, как игрушку-антистресс, и почти урчит от удовольствия. — Пропадаешь в зале, Чон Чонгук? — поднимает на него хитрый взгляд Мун. Чонгук тянет уголки губ в плотоядной улыбке. — Да, господин Мун. Доцент неожиданно отвешивает шлепок по ягодице, которую так активно наминал. Чон даже вздрагивает от внезапности. — Негодный мальчишка, — урчит Мун, — Вместо того, чтобы учить профильные предметы, таскает железо. Он мокро присасывается к его прессу слюнявыми губами, сжимая ягодицы в ладонях. Чонгук не выдерживает и, пока Мун не видит, беззвучно вякает, вываливая язык. От этой выходки похотливого доцента его и правда затошнило. Но чем более мерзко вёл себя со своим студентом Мун, тем больше это было на руку Чонгуку. — Ты далеко пойдёшь, — говорит доцент, шлёпая его ещё раз, — Ну что? Поработаешь своим проколотым язычком? Ты же его для этого прокалывал? Для острых ощущений? — Разумеется, господин Мун. Доцент тянет его вниз. — Встань на колени. Остался финальный штрих. Чонгук опускается на дощатый пол и изо всех сил держит лицо, чтобы не поморщиться чисто на автомате. Мун звенит пряжкой ремня и расстёгивает ширинку. Его толстое брюхо немедленно вываливается, и он подбирает его рукой. Из трусов он достаёт свой вставший член. Короткий, но толстый, в обрамлении густых курчавых волос. Доцент явно не сильно заботился об эстетике своей зоны бикини. Или просто из-за брюха ему нихрена не было видно. — Давай, — облизывает и без того красные губы Мун, — Сделай мне приятно своим язычком. Чонгук берётся за его колено, но не спешит бросаться "делать приятно". Он поднимает на него глаза. — Если я это сделаю, Вы поможете мне с моими оценками? Мун в нетерпении оттягивает крайнюю плоть. — Если ты это сделаешь, я лично доведу тебя до красного диплома, — в нетерпении обещает он, — А теперь давай... Соси... Чонгук слегка наклоняется и морщит нос. Запах... Совсем охуел ублюдок. Суёт студентам немытый и небритый хер. Мун хватает его за затылок. — Давай же... "На-а-ам, где же ты?" — мелькает паническая мысль, пока Чонгук уворачивается, чтобы никак не прикоснуться к члену доцента. Внезапный стук в дверь заставляет Муна подпрыгнуть. Он отпускает голову Чонгука и прикрывает пах руками. — Кого нелёгкая принесла? — бормочет он. — Доцент Мун! Можно войти? — раздаётся из-за двери. И... Створка начинает медленно, с тихим скрипом открываться. Доцент едва успевает отвернуться под стол, спешно застёгивая ширинку. Чонгук подскакивает на ноги. В дверях появляется Намджун. — Доцент Мун! — повторяет он, — Как хорошо, что Вы ещё не ушли. У меня остались вопросы по лабораторной. Можно у Вас проконсультироваться? Если бы взглядом можно было убить, Нам уже лежал бы замертво. Но он стоит с простодушной лыбой и теребит лямку сумки. — Проходите, студент Ким, — сквозь зубы роняет Мун. Его лицо такое красное, что кажется, что он закипит, как чайник. Но он утирает пот со лба и дёргает душащий его ворот. Намджун подходит к его столу и достаёт методичку. Наклонившись к столу, он перекрывает обзор своими широкими плечами. — Вот этот пункт, — тыкает он пальцем, — Говорится, что диаметр шейки капли нужен среднего размера. А каково оптимальное число повторений для вычисления среднего значения? Пока Нам спиной заслоняет дверь в кабинет, Чонгук подхватывает сумку и, оглядываясь, вытаскивает из-за стенки второго ряда скрюченного Тэхёна. Суставы у него затекли, и он семенит к двери в полусогнутом положении. Мун не видит — Нам тыкает пальцем в свою методичку, и его вопросы льются непрерывным потоком. — Погодите! — одёргивает он Кима, — Дайте мне ответить сперва на первый Ваш вопрос. Итак... Чонгук выталкивает Тэхёна в коридор и оборачивается. — Доцент Мун, я, пожалуй, пойду, — говорит он. Мун раздражённо вздыхает и поджимает губы. — Идите, — бросает он. Трудно описать то облегчение, с которым Чонгук наконец попадает в коридор. Тэхён хрустит суставами и качает головой туда-сюда, кряхтя, как древний старик. — Есть? — подскакивает к нему Чонгук с горящими глазами. — Есть, есть, — отдувается Ким, — Только давай дойдём до машины, а то вся наша конспирация накроется медным тазом. Весь путь до улицы они преодолевают почти бегом. Чонгука сильно трясёт, как при гриппе, а в желудке будто устраивает норку маленький зверёк. Нырнув в машину, он тут же дёргает хёна. — Давай показывай! Тэхён листает его галерею. — Мой верни на базу. Чонгук отдаёт ему его отключённый Муном телефон. — Фу, придётся протереть его спиртом, — морщит нос Ким, отбрасывая трубку на приборную панель, — Вот, смотри, Ди Каприо. Шпионская камера уступала разрешением обычной камере смартфона, но все выкрутасы Муна были видны, как на ладони. В момент, когда доцент присосался губами к торсу Чонгука, Тэхён изобразил звук блевания и обхватил руками живот. — Я чуть реально не стошнил там под скамейку, — кривясь и фукая, говорит он, — Отдаю должное твоему мужеству, Куки. А уж как он жопу твою мял... Я уж подумал, он её себе оставит. Чонгук выкручивает звук на максимум, проверяя, как он записался. "Поработаешь своим проколотым язычком? Ты же его для этого прокалывал?" — Отлично, — удовлетворённо хмыкает Чонгук, — Скоро своим язычком поработаешь ты, уёбище. Тэхён откидывается на спинку сиденья и стекает по ней вниз. — Фух... Я до конца не верил, что мы это провернём, — мотает он головой, — Нам только тормознул чутка. Ещё чуть-чуть — и реально пришлось бы сосать. — Ага, сейчас, — морщится Чонгук, загружая видео в облако, — Мчусь уже, только слюнявчик осталось надеть. Тэхён с размаху хлопает его по плечу. — Ну ты тип, конечно, — восхищённо тянет он, — Отчаянный. Если после этого твой мажор не отблагодарит тебя как следует, я ему лично врежу. И плевать на его папашу. — Да погоди ты ещё, — отмахивается Чонгук, — Дождёмся Нама. Намджун появляется самое большее через минуты две. Он бросает сумку на заднее сиденье машины Чонгука и плюхается на него сам. — Ох, я думал, он меня прикончит, как бродячую дворнягу, — мотает головой старший Ким, — Рожа багровая, будто вот-вот инсульт ёбнет. — Так легко он не отделается, — зло усмехается Чонгук, заводя двигатель. "Киа" трогается с места и выруливает в основной поток. — Дайте хоть посмотреть, что вы там наснимали, друзья Оушена. Тэхён, скалясь во весь рот, протягивает ему телефон. Всё видео Намджун смотрит со смесью робкого интереса, отвращения и лютого кринжа. Когда оно доходит до того самого момента, он также, как и Тэ, не сдерживается и зажмуривается с протяжным "Фу-у!". Тэхён ржёт, аки конь. — Можно теперь пранк организовать, — говорит он сквозь смех, — Показывать ничего не подозревающим людям это видео и снимать их реакцию. — Пожалей людей, — качает головой Нам, протягивая телефон обратно. — Самый главный пранк ещё впереди, — хищно улыбаясь краем рта, произносит Чонгук, притормаживая на светофоре. ⁓ В районном отделении полиции этим вечером было скучно. Дежурный заполнил все нужные бумажки и теперь раскладывал на рабочем компьютере пасьянс. Ещё один сотрудник курил на крыльце. Пару раз раздавались звонки, но один раз просто ошиблись номером, а другой раз позвонила реклама стоматологии. За окном разливалась упоительная тёмно-синь, а полицейская овчарка мирно дремала на коврике под скамейкой. Но эта идиллия была нарушена с появлением позднего посетителя. — Добрый вечер. Я хочу сообщить о преступлении. Дежурный свернул свой пасьянс и одёрнул рубашку. — Добрый. Проходите, садитесь. Что у Вас случилось? Даже овчарка вопросительно приподняла длинную тёмную морду. Пришедший опустился на стул напротив стола дежурного. — Я хочу сообщить о сексуальном домогательстве.