Игра по ИХ правилам.

«Так слишком близко Так слишком жарко Свет ослепляет Он слишком яркий Ты слишком сильный Слишком красивый Все это слишком! Но как же просил я Мысленно, громко Стоном по коже… Ты слишком сильный Ты же все можешь Можешь порушить Одним только взглядом Кучу барьеров Мною поднятых Ну же! Целуй! Я больше не в силах Сопротивляться тебе Слышишь, милый? Ну же! Давай! Видишь, я сдался. Просто сжимай Просто отдамся Делай со мной Все, что захочешь Я покорюсь. Ты этой ночью Мой царь и Бог Мой Повелитель Мой Господин Грозный воитель Пусть эта ночь Станет открытием Буду с тобой Ты станешь истиной Той, что сейчас Непоколебима Хочу тебя! Делай, Любимый!» Кайя Кларенс.

Дин несмело открыл дверь ванны. И замер на пороге, буквально пригвожденный холодным синим взглядом. — Не стоит, Дин. Час… Что, позволь спросить тебя, ты делал в ванне так долго? Ты надеялся оттянуть время? — Кастиэль сидел в большом кресле у окна. Свет луны, заглядывающей в окно, освещал его сзади. Его лицо было почти не видно, скрываясь во мраке ночи. И лишь глаза, яркие и синие, освещали его странным холодным светом. — Нет, — Дин не знал, что ответить. Почему нет? Так и есть. Он оттягивал время, как мог. Старательно намыливался по три раза и тер тело мочалкой до красноты. Потом долго чистил зубы и ещё дольше вытирался, стараясь собрать полотенцем всю влагу с тела. И лишь волосы остались мокрыми. С них стекали капельки воды, скользя по загорелой коже и исчезая в полотенце, обернувшем бедра. — Нет? О, Дин! Зачем ты врешь? Чего ты добиваешься? Скажи мне честно, ты боишься? — Кас усмехнулся. Его голос, хоть и звучал тихо, но был столь твёрдым и властным, что Винчестера мелко потряхивало только от него. — Я? Боюсь? Чего, Кас? — Дин усмехнулся в ответ, пытаясь таким образом придать себе уверенности. Конечно, он боялся. Его последняя попытка неповиновения закончилась для него истиной экзекуцией. Но он снова нарвался, посмев ослушаться Ангела. Зачем, спрашивается, он это сделал? О, все было до банальности просто. Дин, побывав один раз в плену силы Ангела, больше не мог по-другому. С истинным нездоровым мазохизмом он нарушал все мыслимые и немыслимые правила и договорённости, ради одной простой фразы: — Дин Винчестер, это была последняя капля! И сегодня ты будешь наказан! «Черт побери, да!» — возликовал мозг, разнося по телу горячие импульсы желания. Кастиэль оказался для Дина (совершенно неожиданно, кстати) тем самым лекарством, чудодейственным средством, которое вытягивало его из постоянного цикла вечного двигателя его натуры. В обычной жизни Дин вёл себя иначе. Он позволял себе многое, почему-то считая что Ангел всегда и во всем обязан ему подчиняться, являться на его зов, спасать, выслушивать его пьяные бредни и вытаскивать его задницу из самых безвыходных ситуаций. Он часто подшучивал над Ангелом, а порой и откровенно посылал. Так было довольно долго. Но всему есть предел. И даже Ангел имеет свой лимит смирения. Однажды Винчестер нарвался. Кас, устав от его бесконечных издевок, решил слегка стянуть корону с его головы, которая, судя по всему, слишком пережимала мозг. Почему Ангел решил, что именно такой способ сбавит спеси Дину, он не мог понять до сих пор. Но тогда он просто включил свой, имеющийся в его «заводских настройках» уровень БОГ. В его планы не входил сексуальный контекст. Но, совершенно неожиданно, Винчестер расплылся, сдаваясь на милость победителя. И Кастиэль не смог устоять. С первого мгновения их встречи он обожал капризного охотника, даже не смея мечтать о том, чтобы однажды заполучить его в объятия. Как же он ошибался! Дин не просто сдался, он сам попросил о большем. И Ангел, начисто лишённый тормозов под силой чувств, устроил Дину настоящую «Варфоломеевскую ночь». Потом снова. И снова. Раз за разом. Аgain & again. Дин напрашивался на это. И Кас, зная лишь один способ угомонить Винчестера, снова включал режим БОГ. Это стало нормой. Это вошло в привычку. Это стало необходимостью. Для них обоих. Вот и сейчас, Дин, запершись в ванной и старательно начищая перышки, как павлин перед свиданием, с ужасом ощущал дрожь в теле, совершенно не зная, что ждёт его сегодня. Кас всегда был непредсказуем. От него можно было ожидать всего. Дин даже не знал, насколько у Ангела богатая фантазия. Порой он задавался вопросом, откуда Кас все это знает. Но, не найдя ответа, просто плевал на это. Да какая разница! Лишь бы этот источник его фантазии оставался неиссякаемым. Дин знал, что к утру, совершенно измученный, он будет умолять Ангела о разрядке. Он помнил, как горело и болело его тело после прошлого раза. Он со вздохом обозревал в зеркале следы синяков и укусов, оставленные Ангелом. И он тупо не мог нормально сидеть пару дней, просто не в состоянии этого сделать по ряду причин. Но сумасшедший нереальный кайф с лихвой перекрывал все муки. И вот сейчас, старательно натирая тело гелем для душа, он вновь думал только об этом. Да, страшно! Да, больно! Но вся эта боль ничто по сравнению с наслаждением, которое он получит, если будет вести себя правильно. Кас, не вставая с кресла, поманил его пальцем. — Чего? Дин, ты же умный мальчик. Ты прекрасно понимаешь, что тебя ждёт за непослушание. Но, все равно это сделал. Спрашивается, зачем? Ты временно лишился элементарного инстинкта самосохранения вкупе с разумом? Не похоже. Значит, ты сделал это намеренно. Что же. За это придётся наказать тебя ещё жёстче, чем в прошлый раз. Иди сюда. Хватит прятаться в дверях. Всё равно это тебе не поможет. Дин вышел в комнату и захлопнул дверь в ванну. Он прошёл на середину и замер, ожидая, что от него потребует Ангел. А Ангел не спешил. Окинув его высокомерным взглядом, он взмахом руки скинул с него полотенце, обернувшее бедра. — Это нам ни к чему. Твой наряд сегодня будет другим, Дин. Сядь на стул. Винчестер с размаху приземлился на стул, стоящий посреди комнаты. Его передёрнуло, когда он увидел, каким взглядом одарил его Ангел. Наряд? Что на этот раз? В прошлый раз его облачение было весьма странным. Он даже сейчас не помнил точно, что именно, потому что надето на нем было довольно много. Касу захотелось игры. И он настолько медленно и старательно выковыривал его из одежды, что Дин чуть не кончил в процессе раздевания. Что же он замыслил сегодня? Кас медленно поднялся и подошёл вплотную. Его цепкий взгляд оценивающе проходился по телу, задержавшись в области паха. Кас только усмехнулся, увидев как наливается и подрагивает член под его взглядом. — Заведи руки назад и сцепи в замок, — Кас достал какую-то совершенно непонятную конструкцию и одним движением защелкнул её на шее Дина. Ошейник плотно обхватил горло. Дин попытался опустить голову, чтобы посмотреть вниз, но наткнулся подбородком на острый шип. Он дёрнулся и задрал голову. — Не надо. Тебе не следует смотреть вниз. Только вверх. Потому что я люблю, когда ты покорно смотришь мне в глаза снизу вверх. Но это урок для тебя. Попытаешься опустить голову — получишь боль. Кас завел на грудь тонкие ремни портупеи, обхватившие торс в нескольких местах, создавая хитрое переплетение. Потом вывел их назад, опутав руки и защелкнул маленьким карабином, прицепив Дина к стулу. По кожаным шнуркам под тяжестью притяжения на обнаженную кожу сползли довольно крупные цепи. Кас взял их кончики и аккуратно поводил по коже. Смочив пальцы слюной, он провел по соскам, заставив их моментально сжаться до твёрдых выпирающих горошин. Он потянул за них, вырвав у Дина хриплый стон. — Я, кажется, ещё в прошлый раз запретил тебе выражать эмоции. Ты должен молчать, Дин. Предупреждаю один раз. Всё звуки держи в себе. Если ты только посмеешь… Я тебе не завидую, — и чтобы у Винчестера не возникло даже мысли попробовать проверить это, Кас резко покрутил его соски и сжал их. Холодный металл коснулся возбужденных и чувствительных горошин, создав резкое сжатие. Зажимы. Зажимы для сосков в виде прищепок. Они крепились металлическими цепями прямо к портупее. Но это были особые зажимы, не снабженные мягкими силиконовыми прокладками. Они просто цеплялись довольно острыми металлическими зубьями, ведь захватить в плен маленький мужской сосок довольно сложно. Дин дёрнулся от резкой боли и закусил губу, стараясь сдержать крик. Кас одобрительно кивнул. — Больно? Ты — молодец. Понятливый мальчик, — он погладил мокрые русые волосы. — Пожалуй, я чуть ослаблю эту стальную хватку. Но не надейся, что это надолго. Он покрутил на зажимах маленькие винтики, и сильное сжатие чуть ослабло. Видя, как Дин облегчённо выдохнул, Кас провел пальцы под зажимы и слегка погладил соски, заставив его снова дёрнуться и податься навстречу этой ласке. Кас знал, что это слабое место любовника. Дин, как девочка, трепетал и вздрагивал, едва его пальцы или язык начинали игру с сосками. Погладив и потеребив их, Кас довольно улыбнулся. Ещё бы! Каждое его движение заставляло член Дина нервно подскакивать. Обойдя вокруг и полюбовавшись, Кас снова подошёл вплотную, слегка приподняв подбородок Дина. — Теперь займёмся ртом. Твои порочные губы не должны простаивать в бездействии. Но поработают они позже. А пока… — на рот ложится кляп в виде пластикового шарика с отверстием для дыхания. — Открывай. И плотно обхватывай губами. Не бойся. Дышать ты сможешь, а вот говорить нет. Кас защелкнул на затылке замок, плотно стягивая ремни вокруг головы. — Чудесно. Ну а теперь осталось самое главное, — Кас присел на корточки, лишив тем самым Дина возможности видеть его. Жалкая попытка посмотреть вниз снова обернулась крахом — острый шип ошейника, впечатавшись в подбородок, заставил Дина вернуть голову в исходное положение. Кас ласково прошёлся пальцами по яичкам, заставив кожу мошонки моментально сморщиться и подтянуться. Что-то жёсткое и довольно тугое кольцом обхватило яички вместе с членом. Дин почувствовал, как болезненно заныл ствол, захваченный в плотное кольцо. Доступ кровотоку перекрыт. И это означает для него только одно — ему не дадут кончить, пока этого не пожелает Кастиэль. Сама эта мысль настолько взбудоражила, что ствол, лишённый притока крови и напряжённый до предела, вдруг импульсивно задергался. Кас довольно обозрел всю эту картину и поднялся. Сейчас он стоял, грозно возвышаясь над Винчестером и сверля его пронзительным взглядом. — Мне нравится, — констатировал он и вернулся в кресло. Осмотрев плоды своих фантазий, Кас довольно растекся на мягких подушках. — Ты просто воплощение порока, Дин. Квинтэссенция соблазна, пятый элемент, тонкая материя, аккумуляция греха. Впрочем, меня слегка унесло. Дин, поняв, что его оставили без внимания, замотал головой и попытался выдать хоть какой-нибудь звук, хотя прекрасно знал, что это ему запрещено. Звук, надо сказать, получился ужасным. Нечто среднее между стоном и всхлипом. — Я же велел тебе молчать, Дин. А молчать — это значит не издавать ни звука. Ладно, на первый раз я тебя прощаю. Но предупреждаю — не нарывайся. Впрочем, у меня есть для тебя другое наказание за непослушание. Кас встал. Он подошёл очень близко. Руки медленно стягивали плащ. Сперва плечи, рукава. По одному. Плащ стекает на пол. Кас тянет за полуразвязанный галстук. Пальцы расстегивают рубашку. Очень медленно, будто с трудом выковыривая пуговицы из петель. Дин смотрит не отрываясь. Его зубы яростно пытаются сжать шарик, но скользят по гладкому пластику, вышвыривая его изо рта. Это даёт возможность сомкнуть уставшую челюсть. Причём незаметно. С виду шарик все также во рту, а на самом деле, уже нет. Дин неотрывно следит за движениями пальцев. Вот они расстегивают пуговицы на рукавах. Вот они тянут вниз правый, а затем и левый рукав. Рубашка следует за плащом. На обнаженном торсе остаётся лишь галстук. И это настолько впечатляющее зрелище, что Дин не выдерживает. Этот чёртов синий галстук всегда вызывал в нем странные чувства. Для него это был самый мощный кинк. Дин бесился, когда видел, что Кас затягивал галстук плотно. О, нет! Не так! Полуразвязанный, болтающийся где-то в районе ремня, он вызывал нервную дрожь. И порой, не понимая природы своего волнения, Дин нарочно сам затягивал галстук до предела, чтобы лишить свою нервную систему опасного раздражителя. И вот сейчас этот чёртов галстук стекает по обнажённому торсу, одним своим видом вгоняя Дина в шок. Он ерзает на стуле, пытаясь утихомирить волны, летящие через все тело прямо к члену и заднице. Впрочем, двигаться ему не запрещалось. Поэтому он начинает скользить ягодицами по стулу и сжимает бедра, обхватывая пульсирующий член. Черт, да он бы прямо сейчас кончил, не будь его ствол перетянут! Кас видит этот маневр. — О, вот это я не предусмотрел, — он подходит вплотную. Пара толстых веревок возникают буквально из ниоткуда. Он рывком разводит сжатые ноги Дина и привязывает их к ножкам стула. — Не смей прятать от меня свое возбуждение! Он медленно и цепко осматривает «хозяйство» Винчестера. Его взгляд пронзает насквозь. Он будто ощупывает глазами литой ствол, заставляя его заинтересованно подпрыгивать. — Красавчик. Такой возбуждённый, — Кас как-то машинально облизывает пухлые губы, отчего Дин закатывает глаза и начинает дышать порывисто. Ну ещё бы! Когда Ангел проводит языком по своим пухлым красивым губам, у Дина будто выветривает все мысли из головы. В полнейшем вакууме черепной коробки остаётся лишь одна мысль: «отсоси мне». И она бьётся об эту пустоту, включая ненормальные инстинкты. Дин просто не видит больше ничего. Его глаза впиваются в эти розовые идеальные губы, уже мысленно видя их на своём члене. Сколько раз он ловил себя за этим в обычной обстановке. Сколько раз одергивал, видя странные взгляды брата, направленные на его совершенно глупейшим образом выглядевшее в этот момент лицо. Но сделать ничего не мог. Эти губы манили, как магнитом. Тем более что он прекрасно знал, что они могут. Вот и сейчас он снова залипает на губах Ангела. Он шумно втягивает воздух через отверстие в шарике. И снова пытается сдержать стон, потому что пальцы Кастиэля пробегают по его внутренним поверхностям бёдер, заставляя кожу покрыться мурашками. Пройдясь по бёдрами, пальцы обводят мошонку и переходят на член. Он и без того напряжен. Он уже ярко красный, вены вздуты, головка открыта и абсолютно сухая, ведь даже смазка сейчас не может выделиться из-за фиксации. Кас наклоняется над Дином и берет в руки галстук. Он медленно проводит его кончиком по лицу любовника. При этом его полыхающий взгляд цепко впивается в глаза напротив. — Хитрец! Значит так, да? Умудрился незаметно выпустить кляп? Чтож, за изобретательность тебя следует похвалить, — он стягивает шарик и жадно целует опухшие губы. Медленно, очень медленно проводя языком по губам, он с силой затягивает винты на зажимах для сосков. Острые края впиваются в плоть. Дин не выдерживает. Он отвечает на поцелуй со всей мощью своего дикого возбуждения. Его дыхание порывисто вылетает в пустоту, мешаясь с поцелуями. Он с силой трётся ягодицами о стул, пытаясь хоть так получить хоть какое-то соприкосновение с телом. Соски горят, захваченные в сильный плен стали. Он изгибается, выпирая грудь вперёд. Всё что угодно, лишь бы получить хоть секунду блаженства его прикосновений. — Так, детка, — Кас ласково выцеловывает его горящие губы, проникает языком в рот, поглаживает пальцами соски прямо в тисках зажимов. Потом отпускает винты, снимая их совсем. Пальцы кончиками поглаживают крошечные ранки на ореолах. — Не увлекайся. Награда не может быть долгой. А вот наказание… О, наказание может длиться бесконечно! Кас оттягивает голову Дина за волосы и снова прячет его рот, запихнув туда шарик. Он отходит в сторону. — Продолжим. Смотри на меня, — Кас расстегивает ремень, пуговицу и молнию на брюках. — Хочешь увидеть, что скрывает ткань, Дин? Винчестер кивает и нервно сглатывает. Горящее воображение уже рисует ему эту картину. Во рту становится вязко от накапливающейся слюны. Кас стягивает брюки. Они сползают по стройными бёдрами и зависают на щиколотках. Ангел скидывает ботинки, а за ними и брюки. Сейчас он стоит в паре метров от Дина, поглаживая себя по возбужденному члену через ткань боксеров. А потом запускает руку в белье и обхватывает его пальцами. Он слегка вздрагивает и, запрокинув голову, выпускает сладкий стон, заставив Дина тоже застонать в ответ. Кас открывает глаза. — Бунтуешь? Ты смелый. Не боишься наказания? Тебе не велено издавать ни звука. Что ж. Ты сам хотел. Придётся тебя наказать. Дин тихо дрожит, прокручивая в голове, что именно его ждёт за непослушание. Кожа горит огнём. Воспоминания, как она в прошлый раз отвечала за его бунтарство, всплывают в голове и проносятся по ней пламенем. Что он сделает сейчас? Дин жмурится, ожидая практически чего угодно. Однако… Даже его воспаленный мозг не может предположить, что придумал Ангел. — Открой глаза, Дин. Ты думаешь, что я накажу тебя как тогда? О, нет, детка! Есть более извращенная пытка, и я намерен применить её, — он стягивает боксеры, являя взгляду Дина себя во всей боевой красе. — Смотри. И даже не пытайся закрыть глаза. Он опускается в кресло, раскидывает ноги на подлокотники и, смотря прямым взглядом в глаза визави, начинает медленно гладить себя рукой по яичкам. Пальцы поднимаются выше. Он плюёт на ладонь, растирает слюну по ней и обхватывает член. Пальцы другой руки прохаживаются вокруг головки, щекоча уздечку. Влажная рука сильнее сжимает, движения резче и быстрее. Кас стонет и прикусывает губу. — Дин, как жаль, что ты связан. Сейчас было бы неплохо, чтоб твой порочный ротик поглотил меня. Но… Извини, котик. Ты наказан. Так что тебе придётся просто смотреть, как я буду тебя дразнить, — он подрачивает все интенсивнее, раздвигая ноги шире, и прогибается в пояснице, вдавливая ягодицы в бархат обивки. — Но кто мне мешает представить? О, да! Дин, бери глубже. Потрясающе. Ты так замечательно сосешь. Оближи яички. Умница. А теперь заглатывай максимально. В горло! Прямо в горло! Good boy! Дина трясёт от этого зрелища. Он уже не просто давится слюной, с неимоверной скоростью наполняющей рот. Он, не в состоянии проглотить ее всю, выпускает струйки на волю. Слюна стекает по его подбородку. Он погрызывает зубами пластик кляпа. Руки, сцепленные сзади, дёргаются, пытаясь вырваться из плена кожаных ремней. «Кас, чёртов ангел! Что же ты творишь? Ты же знаешь, что я не могу спокойно на это смотреть. Дай мне твой чёртов член в рот! Прошу тебя. Иначе я просто захлебнусь в собственной слюне. О, бля! Как больно. Мне сейчас просто вырвет член от перевозбуждения. Кас, лучше накажи меня плетью, чем так. Я не могу. Я этого не выдержу! » Какая извращенная и мучительно сладкая пытка! Кас едва заметно ухмыляется, видя страдания Винчестера. Он сильнее сжимает член и откидывает голову назад, выпуская на волю сладкий стон. — Да, детка! Твой ротик великолепен. Ты сосешь как настоящая шлюшка. Такие мягкие и порочные губки… Оближи его. Оh, good boy! Может стоит позволить тебе немного постонать? Для усиления эффекта, — Кас смотрит на совершенно шальные глаза Дина и поднимается с кресла. Он подходит близко и снимает пальцем слюну, стекающую ручейком по подбородку. — Какой мокрый. Давай, малыш. Я разрешаю тебе постонать. Он медленно проводит членом по щеке Дина и просовывает палец под кляп, запуская его в горячий рот. — Оу, моя сучка хочет получить в свой порочно-сексуальный рот мой член? Не так сразу. Сперва покажи, как ты им владеешь! Что ты можешь мне предложить? — Кас обычно не применяет таких слов и выражений, но в игре все средства хороши. Он знает. Он помнит, как в первый раз Дин, скуля и постанывая под ним, сам попросил назвать его сучкой. Он помнит, как его выгнуло дугой, когда Кас, прижавшись к его уху тихо но властно прошептал: «моя сучка». И как Дин, задыхаясь в восторге просил ещё, в ответ на кучу пошлых комплиментов, отвешанных ему Ангелом. Да чего греха таить, он и сам завелся с полпинка, когда сжимая руками податливое горячее тело, натягивая его по самое не могу, как шальной, бесконечно шептал ему самое пошлое, что приходило на ум. Дин яростно сжимает челюсть и выталкивает шарик изо рта. Он обхватывает губами палец Каса и, втягивая в рот, протяжно стонет. Кас минуту наблюдает за этими корявыми попытками. Кляп определённо мешает. Он ослабляет ремень и снимает игрушку. Дин облегчённо вздыхает и, выпустив изо рта палец, поворачивает голову, стараясь поймать в захват губ член Ангела. Но тот уворачивается так быстро, что губы Дина лишь едва касаются головки. Но даже это лёгкое касание сносит его. Он облизывается, стараясь удержать потоки слюны, и жадно втягивает подставленный палец. Глаза закатываются. Он сосёт влажно, с причмокиванием, то выпуская палец, то погружая в рот полностью. Пухлые губы движутся, слегка подрагивая. Язык высовывается наружу, чтобы коснуться других пальцев. Он стонет и втягивает струйку слюны, вновь погружая палец полностью. Кас проводит по его губам другим пальцем. И не выдерживает. Они все, все пять, гуляют по губам, раздвигая, пощипывая, проваливаясь вглубь. Сейчас он просто таранит этот рот буквально всей пятерней, поочерёдно меняя пальцы. Он будто играет на фортепиано, а губы — это клавиши. И это фортепиано выдаёт дивные мелодии. С опухших и влажных губ, перемешиваясь со стонами, слетают совершенно пошлые хлюпанья, всхлипы и чмоки. Дин захлебывается, стараясь облизать каждый. Он, чувствует как они подергивают губы, раскрывают его рот шире и, покрыв их вязкой слюной, всхлипывая, втягивает внутрь один за одним. Это даёт непередаваемые ощущения. Наслаждения, плывущие потоками от его рта по телу, заставляют его ещё сильнее втираться в кресло. Он пытается сжать бедра, чтобы обхватить ими свой стонущий член. Но верёвки крепко зафиксировали его ноги к стулу. Попытка заканчивается провалом. Это доводит до истерики. Он всхлипывает. По щекам текут слезы. — Кастиэль, прошу, умоляю. Дай свободу моим ногам. Я сейчас лопну от перевозбуждения, — отчаяние заставляет его нарушить правило. Он не должен произносить ни слова. Но удержаться не смог. За что и был наказан. — Ты снова посмел ослушаться! Я разрешил тебе лишь стонать. Кто дал право тебе говорить? — Кас обходит его сзади. — Теперь, детка, придётся тебе потерпеть. Он резко притягивает голову Дина. Тот шипит и морщится, ведь он в очередной раз натыкается на шип на ошейнике. На этот раз затылком. Однако Ангела это не смущает. Он очерчивает пальцами влажность губ и вновь вводит палец. — Соси, малыш. О, да! Ты отлично владеешь ртом! — он снова обходит Дина и тянет подбородок вниз, приставляя к губам член. Дин с готовностью открывает рот, готовый впустить в себя это мощное орудие, но… Кас усмехается. Он довольно сильно бьёт членом по податливым губам, обводит их контур головкой, слегка запуская её внутрь и вновь вытаскивает. — Хочешь? — видя молящий взгляд, он легко шлёпает по губам ладошкой. — Сучка. Ты не заслужил. Вот твоя «награда»… Он достаёт кнут — тонкую кожаную плеть, заканчивающуюся бахромой верёвочек на конце. Они прохаживаются по шее и плечам, легко поглаживая. Дин вздрагивает от этого прикосновения. Он слишком хорошо знает, что сейчас будет. И ждёт этого. Странным образом, боль, обрушиваясь ударами на его кожу, лишь усиливает кайф. Он выгибает спину, выпячивая грудь. — Хороший мальчик. Знаешь, что от тебя требуется, — Кас проводит плетью по груди, по тем обнажённые местам, которые не стягивает портупея. Взмах, лёгкий свист в воздухе и кожаные ленточки обрушиваются на правый сосок, прижигая кожу и оставляя красные полоски. Дин шипит и вздрагивает. — Прости, я посмел ослушаться, — покорно выдаёт он и приподнимает подбородок. В его глазах плещется раскаяние и немая просьба: «Ещё». Снова взмах, удар и плеть прижигает левый сосок. А потом пальцы снова проникают в рот, чтобы, обильно обмазавшись слюной, пройтись по соскам. Сделав несколько ударов, Кас опускается на корточки и внимательно осматривает уже просто багровый член любовника. — Тебе нравится это? — он поглаживает плетью налившуюся плоть. — Нравится боль, Дин? Не бойся. Ты можешь ответить. — Да, … Ах… Кастиэль, — Дин пытается сложить фразу, но она прерывается шумным выдохом. — Прошу… — М, просишь? Я люблю, когда ты просишь. Но ещё больше люблю, когда ты умоляешь! — он легко постукивает плетью по гудящему члену. — Хочешь сильнее? Дин уже не в силах ответить, просто кивает. Кас легко замахивается и опускает бахрому плети прямо на член. Тонкие кожаные полоски прижигают плоть, обматывая ствол в момент соприкосновения. Они сжимают сильнее. Кас обводит плетью вокруг, лишь наматывая их плотнее. Потом легко распутывает и снова бьёт. На этот раз сильнее. Дин дёргается. Его бедра интенсивно ерзают по стулу. Он запрокидывает голову и выдаёт такой стон, что Кас на минуту отвлекается от своего занятия. Наверное это слишком. — Пожалуй, следует немного сделать передышку, — он снимает кольцо, сжимающее член и просто поглаживая его, успокаивает перевозбужденную плоть. Его губы легко касаются головки, смачивая пересохшую кожу. Дин вскрикивает и, прогнувшись, старается направить ноющий ствол в рот. Но Кас позволяет ему лишь немного пройтись по влажным губам. Он поднимается. — Не так быстро, Дин. Даже не надейся. Я ещё не закончил игру. Ты же понимаешь, что я не дам тебе так просто кончить? Сперва поработай, мальчик. Дин смотрит на него с мольбой и вопросом. Все что угодно. Он готов на все, чего захочет Ангел. Кас медленно распутывает все его узлы и верёвки. Он снимает портупею, оставив лишь ошейник, и прицепляет к нему поводок. — Встань! Дин с трудом поднимается. Ноги дрожат так, что не держат его. Кас медленно обходит его кругами, потягивая поводок и поглаживая бедра плетью. Едва он доходит до ягодиц, как моментально шлёпает их. И так раз за разом. Круг за кругом. Нежные поглаживания и резкий удар по округлостям. Поводок кончился, обмотавшись вокруг шеи и Кас отпускает его. Дин вцепляется внезапно онемевшими пальцами в спинку стула и, расставив ноги, оттопыривает зад. При каждом шлепке он вздрагивает, лишь сильнее дергая бёдрами. — На колени, Дин! Лицом к кровати. Ложись на неё грудью. О, как же ты прекрасен в такой позе! — Кас резко подталкивает его, роняя на пол и встаёт на колени рядом. Он поглаживает красные от ударов ягодицы. — Раздвинь ноги шире. Молодец. А теперь раскрой себя. Я хочу, чтобы ты показал мне, что тебе нужно. Ноги Дина дрожа расползаются в стороны. Он кладёт руки на ягодицы и разводит их в стороны. — Я вижу, ты готов предложить мне себя? О, детка! — его руки заныривают вниз и снова стягивают кольцом яйца и напряжённый член. — Продолжим. Ты же будешь послушным? Ты будешь делать все, что я захочу? Отвечай! — Да, Кас! Я буду… Всё, что пожелаешь… — полушепотом, покорно.

«Ты на теле моем зажигаешь вулканы Я взрываться вот так никогда не устану Повторится вновь история No regret, no gloria Неистовый зверь, мой Повелитель Моя колыбель — твоя обитель И ты уже решил, что будет делать всё наверняка Плохая девочка Неистовый зверь, мой Повелитель Моя колыбель — твоя обитель И вот уже готова быть с тобой на час и навека Плохая девочка».

Винтаж «Плохая девочка»

— Кас?! Кастиэль! Только так! Твоего Господина тебе следует называть уважительно, Дин! — и чтоб не было сомнений, кто тут Господин — захват за волосы и резкий шлепок по ягодице. — Надеюсь, ты усвоил. Он нежно поглаживает одной рукой ягодицы, другой несильно пошлепывая их. Его губы скользят по округлостям, подбираясь к цели. — Надеюсь, ты не зря провел в ванне час, Дин. Я хочу увидеть гладко выбритую и отполированную до блеска кожу, — он проводит пальцами вокруг дырочки. — Я вымылся и побрился очень тщательно, — тихо шепчет Дин, зная, что Кас очень трепетно относится к этому. Ангел считает, что он, Дин, именно так должен показать ему о своей готовности. И вовсе не потому, что он брезглив, нет. Просто для Ангела — это как сигнал, что Дин готовился для него. — Я проверю. Потому что если мне что-то не понравится, я лишу тебя возможности получить меня. Ты знаешь это, — он поглаживает складочки вокруг входа. — Гладкий. Умничка. — потом пробегает по ним языком. — Ммм, мед. Ты выбрал гель с ароматом медового пирога? Детка, да ты, видимо, очень хочешь, чтоб я тебя трахнул. Ты же знаешь, как я люблю мед. «Я очень хочу чтобы ты вылизал меня, а потом трахнул» — Дин точно знает, что последует за столь пристальным осмотром его задницы. О, Кас непременно… Ох, черт! Ангел удобно устраивается на коленях. Язык описывает круги, смазывая все складочки. Он нежно прикасается к колечку мышц, обводит его кругом и проваливается внутрь. Дин подпрыгивает, буквально подбрасывая зад. О, этот язык Ангела. Он нереально длинный и острый. А ещё от него будто струятся микротоки, прошибая насквозь. А когда он вот так, резко вторгаясь, движется, буквально вылизывая горячие стеночки, Дин просто сходит с ума. Эта невыносимо сладкая и изысканная ласка, который его одаривает Ангел, заставляет его дрожать как под напряжением, все сильнее сжимая мышцы, чтобы почувствовать эти острые покалывания внутри. И это не говоря уже о том, что его окончательно добивает сама мысль о том, что его трахает языком Кас. Его гордый и сильный Ангел дарит ему такое наслаждение. Кас продолжает. Честно, он и сам не знает, почему его так заводит эта ласка. Мысль о том, что он может обладать Дином всем, что есть в его человеческом теле и не только, возводит его возбуждение на новый уровень. О, да! Он будет трахать Дина всем — языком, пальцами, членом и любым другим предметом, каким захочет. И Дин не посмеет возразить! Потому что ему это нравится. Нравится, черт побери! Кстати, о предметах. Кас отрывается от вылизывания горячего отверстия. Он быстро вынимает из-под подушки приличных таких размеров дилдо. — Ну-ка, подготовь пока игрушку, Дин, — он подсовывает дилдо под рот Дина. — Оближи его как следует. Заодно и займешь свой ротик полезным делом. Дин укладывает игрушку перед собой, закрывает глаза и обхватывает ее губами. Холодная резина вмиг согревается, погружаясь в горячий рот. В голове плывут странные картины. Как жаль что у Ангела нет двух членов. Он хочет получить его с двух сторон. Одновременно. Кас снова принимается за вылизывание дырочки, но теперь к языку присоединяются пальцы. Они вторгаются по одному, расширяя, растягивая, разводя в стороны. С двух стронон. Пальцы обеих рук сейчас разводят в стороны упругие края, открывая доступ языку. Два пальца правой и два левой руки вторгаются вглубь и буквально тянут в разные стороны, максимально расширяя. Язык проходит полностью и трепещет внутри. Горячее кольцо сжимает его, отчего он лишь сильнее напрягается. Буквально свернувшись в трубочку, он плавно выходит и, обведя круг, вновь резко входит внутрь. А там расслабляется и легко гладит, будто мажет кистью. А теперь — коронный номер! Острый и напряжённый язык описывает круги внутри, щекоча стенки, не переставая делать поступательные движения. Дин яростно впивается губами в дилдо, всасывая его на полную. Он стонет, хлюпает, захлебываясь в слюне и давясь вторгшимся слишком глубоко членом. Он просто на пределе. Болезненный стояк упирается в край кровати. Кольцо сжимающее его член и яйца, кажется, сейчас лопнет от перенапряжения. Он беснуется, сжимая пальцами простыни. Абсолютно красный, мокрый, взъерошенный, он дёргается под неистовым вторжением языка и пальцев, готовый взорваться в секунду. Кас выпускает из захвата его дырочку. — А теперь отдай игрушку, Дин. Ты же хочешь большего, правда? Хочешь большой член в свою похотливую задницу? — он выдирает у Дина игрушку. Она вся в слюне, настолько обильно смоченная, что дополнительной смазки просто не требуется. — Держись, детка! Иди сюда. Хочешь, чтоб я трахнул тебя? — Да, Кастиэль! — Дин задыхается, не в силах настроить сбившееся дыхание. Он интенсивно сглатывает слюну, который заполнен рот. Похотливая задница? Черт побери, как он прав! Дин никогда ранее даже подумать не мог, что это правда. Он просто не представлял себе, что существуют подобные наслаждения. И сейчас, однажды попробовав их, он больше не хотел другого. Будучи на грани в эту самую минуту он действительно хотел только одного — большой горячий член в его похотливую задницу. Кас вводит дилдо наполовину, заставив Дина задрожать как под током. Сначала он медленно продвигается в глубину, но видя, как интенсивно подмахивает любовник, требуя более сильного вторжения, Кас перестаёт церемониться. Он вгоняет игрушку на полную и начинает буквально долбить ею. Другая рука с силой тянет на себя поводок, не давая возможности Дину уткнуться лицом в постель. Дин кричит, выплевывая обрывки фраз и стоны. Это слишком хорошо! Кас отпускает поводок и с силой обхватив свой член, энергично подрачивает в такт движения дилдо внутри Дина. — О, сладкий мальчик. Сосредоточение порока, огненный источник греха. Ты так стонешь, что хочется заткнуть твой рот прямо сейчас. Интересно, как тебе понравится двойное вторжение? Кас запрыгивает на кровать, садится перед Дином и, приподняв его голову, вгоняет ствол в раскрытый рот. Но так довольно сложно достать до игрушки. — Отодвинься немного и повернись чуть боком, — Кас садится на самый край кровати и тянется рукой к дилдо. — Ближе, Дин. Дин поворачивается полубоком и, закинув одну ногу на постель, придвигается максимально близко. При этом его член упирается в кровать, что заставляет его дёргаться и тереться стояком о шёлк простыней. Он с силой захватывает член Каса глубоко в горло и чуть повиливает задницей, давая понять, что её не следует оставлять без внимания. Кас наклоняется и, добравшись до дилдо, обхватывает его пальцами, чтобы в следующую минуту вогнать его максимально глубоко. Это совершенно сносит башню. Дин рычит и с силой впивается в член. Он проходится губами по возбужденной и влажной плоти и прикусывает контур головки. — Дин, я знаю, что ты слишком возбужден, но тебе следует быть аккуратнее, — Кас слегка шипит, почувствовав как зубы довольно сильно прикусывают плоть. Дин моментально окутывает их губами, пряча и втягивает член глубоко, насколько возможно. Это двойное проникновение рождает в теле невозможные ощущения. От рта и губ вниз несутся потоки горячих и колких импульсов. Такие же потоки летят вверх, прямо из его горячей глубины, так сильно сейчас атакуемой дилдо. Эти импульсы сталкиваются где-то в районе солнечного сплетения и обездвиживают диафрагму. Лёгкие, зажатые её мощным сжатием, просто перестают дышать. Дин выплевывает ствол и делает судорожный свистящий вдох. Больно. В голове недостаток кислорода рождает свист и шум. Она плывёт как под воздействием алкоголя. Лёгкие будто пытаются толкнуть замершую диафрагму. От резкого глубокого вздоха им это удаётся. Дин со свистом выпускает воздух, делает ещё несколько глубоких вздохов и вновь впивается губами в член, захватывая его глубоко и сильно. Мощный вакуум, созданный ртом, вытягивает как насос. Кас стонет. Так громко и очумительно сладко. — О, Дин! Как же ты это делаешь! Твой рот — ворота в рай! Да, детка! Соси, не останавливайся! Ты — дьявольское порождение преисподней. Как же ты стонешь! Это сильнее, чем истинный глас Ангела. Ты оглушаешь. Господи, прости мне сквернословие мое, но …ЧЕРТ ПОБЕРИ, Дин! Ты делаешь из меня грешника, потому что, я хочу тебя трахать, трахать и трахать! При этом, слегка наклонившись вперед, он не прекращает долбить его игрушкой. Рука вцепляется в волосы, насаживая рот глубже на член. Он движет бёдрами, вгоняя все глубже в горло. Понимая, что так он долго не протянет, Кас выдергивает мокрый ствол изо рта, словив жалобный всхлип Винчестера. — Теперь моя очередь, детка. Ты же хочешь получить Мой член в твою аппетитную задницу? Дин кивает. Его лицо все в слезах. Это невыносимо охренительно! Он сходит с ума. Он теряет контроль. Он чувствует себя похотливой сучкой, которая сейчас только и хочет, чтобы её драли беспощадно. Кас встаёт с постели и, перевернув Дина, укладывает его на кровати, на самом краю. Он снимает кольцо и, с прошлым хлюпом вытащив игрушку, выкидывает все эти атрибуты на пол. — Запомни, я позволю тебе кончить только при одном условии, — он приставляет головку и, слегка надавливая, входит. — Каком? Все, что хочешь, Кастиэль. Приказывай, Господин. Все, что пожелаешь, — Дин движет навстречу бёдрами, насаживаясь глубже. — Послушный мальчик. Как я люблю, когда ты такой, Дин. Не смей касаться своего члена. Ты кончишь только от того, что я тебя трахаю. Запомни. А ещё лучше, спрячь подальше свои шальные ручки, если хочешь получить разрядку. В противном случае ты будешь доделывать сам, потому что я прекращу немедленно при любой попытке. Понял? — Да, Кастиэль. Да! Черт, прошу, не тяни больше. Я не могу. Меня сейчас разорвёт на части. Кастиэль, трахай меня! — Дин подергивает бёдрами, нетерпеливо требуя дальнейших действий. Он прячет руки за голову, боясь даже нечаянно ослушаться. Кас натягивает его на полную. Его движения размашистые и резкие. Он выводит член полностью, легко бьёт им по яйцам и снова вгоняет. — Ну настоящая шлюха! Как же я люблю, когда ты такой! Бешеный, горячий, возбуждённый и покорный, — он тянется, вперёд, вылизывая и обцеловывая все, что достаёт. — Baby, my Good boy! Sweet bitch. А потом уже даже не выводит. Вдалбливаясь в самую глубину, он не даёт Дину ни малейшей передышки, ни единого шанса задержать то, что его уже распирает. Кас перехватывает его руки и с силой прижимает их к кровати, фиксируя предплечья. А потом отпускает, чтобы продвинуть их выше. Его пальцы вплетаются в кисти Дина, образуя замки. Лишив его таким образом возможности двигаться, Кас, рыча, впивается зубами в самый центр солнечного сплетения. Ещё несколько толчков. Кас останавливается, подтягивает Дина ещё ближе к краю кровати и, схватив его ноги под колени, задирает их максимально, разведя в стороны. Он открывает Дина насколько возможно, чтобы ни осталось ни дюйма пустоты, чтобы проникновение было полным. Мощные толчки по простате заставляют Дина дрожать как сумасшедшего. Он колотится от напряжения и возбуждения, готовый взорваться. Его руки сжимают подушку. В какой-то миг он просто надвигает её на лицо и цепляется зубами в шёлковую наволочку, пытаясь удержать крик, рвущийся наружу. Чувствуя, что он близко, Кас с силой сжимает его бедра. — Кричи, Дин. Не сдерживай себя. Кончай! Черт, Винчестер! Я обожаю, когда ты кончаешь и кричишь! Ну же! Дин сжимает все внутренние мышцы. Горячая волна затапливает низ живота. Он больше не в силах сдержать себя. Отбросив подушку, он втягивает воздух, чтобы в следующую секунду выбросить его каким-то звериным, рычащим криком. Сперма толчками вылетает на живот, достигая даже груди. — Ка-а-а-с! Я люблю тебя! Кас, Кас, Касссс, — в голове взрыв, кровь с шумом несётся по венам и артериям, заволакивая сознание. Он вспыхивает и проваливается в пустоту, влекомый потоками нереального кайфа.

«Понимаешь и не молчишь, телом жарким в космос кричишь, До огня остаётся шаг делай так, делай так, делай так. Это ядерный взрыв в ночи, ты кричи или не кричи. На глубокой волне с тобой остаюсь за чертой. Может быть показалось, есть только ты и никого. Может быть показалось, но это важней всего. Может быть показалось, может быть ничего и нет, Но на тебе остался от поцелуя след.» Reflex «Может быть показалось»

— Да, детка! Так! Какой же ты… Обожаю тебя, Винчестер! — Кас размазывает его сперму по животу и груди, чувствуя как вибрирует тело в посторгастических судорогах. Но он тоже на грани. Эти дикие реакции любовника, это его горячее, просто огненное нутро, эти сжимающее его стенки. И это признание, которое в обычной жизни от Винчестера услышать невозможно. Он только на грани выдаёт то, что тщательно скрывает его сердце. — Люблю тебя, Дин. Мой горячий мальчик. Мой сладкий грех. Люблю. Ох, не могу больше. Возьми. Все твоё… Кас больше не может сдержаться. Он, дрожа всем телом, изливается в его глубину, тихо шепча слова любви. Его уносит водоворот удовольствия. Качаясь на волнах, он размышляет, что предпочёл бы любить его нежно, страстно, даря наслаждения. Но его мальчик, горячий как вулкан, любит именно так. Он любит власть над ним, любит подчиниться, сдаться, ощущать себя игрушкой в руках гордого Ангела. Но Кас совсем не против. Все что угодно, лишь бы видеть этот восторг, этот экстаз, слышать его крик наслаждения и слова любви. Именно в этот момент он настоящий. Живой, огненный и страстный, выворачивающий наружу все тайны своей души. А Кас любит его душу. Любит его тело. Он просто любит его всего! Он тихо заползает на постель, ложится рядом и обнимает любимого. Нежно чмокнув его в висок, он утыкается носом в его шею и засыпает, уносимый наслаждением. В комнате тишина. Лишь тихое пощелкивание часов. Следы их страсти разбросаны по всему полу. Завтра Дин снова нацепит на себя маску невозмутимого охотника и будет подтрунивать над неловкостями Ангела, заставляя Сэма хохотать. И никто в мире никогда не узнает, что он снова нарывается, чтобы в очередной раз пасть на колени перед гордым и властным Ангелом, сдаваться на его милость, стонать, кричать и ждать, когда его Господин снова позволит ему увидеть верх наслаждения. Наслаждения, понятного только им двоим. Это игра. Игра по ИХ правилам. Но игра, которая сводит их с ума, заставляет умирать и воскресать, даря друг другу Невозможные наслаждения . Это их тайна. И она не для посторонних глаз.