didn't like the date

Ёнджун сжимает край узкой скамейки и вздыхает. Снова. Субин, что сидит перед ним на коленях и помогает расшнуровывать коньки, разгибается и внимательно смотрит на парня, но тот в очередной раз отводит взгляд. — Ну, что не так? — Субин кладёт руку Ёнджуну на колено, сочувствующе поглаживает. — Ты из-за огоньков так расстроился? Ёнджун поджимает губы и как-то жалобно смотрит из-под ресниц. — Нет… То есть, да, но не только… — и тут же опускает голову, принимаясь заплетать косички на своём белом шарфе. — Забей, неважно… Так дело не пойдёт. Ёнджун чуть ли не с начала зимы обрабатывал Субина по поводу того, как им жизненно необходимо сходить на свидание в этот парк и как весело будет кататься вместе на коньках (с чего он это взял — загадка, потому что в последний раз на льду они оба были в детстве). И, что удивительно, домоседу-Субину даже понравилось. Вот только не понравилось, кажется, самому Ёнджуну, который теперь выглядит крайне расстроенно, хоть и старается не подавать виду. — Важно. Расскажи, — Субин помогает парню снять коньки, ждёт, пока тот переобуется, и протягивает руку. — Ты же так хотел сюда сходить. — В том-то и дело, — Ёнджун берётся за его ладонь, со вздохом поднимается с лавки. — Это ведь я тебя сюда притащил! Будет глупо, если я сам начну жаловаться… Из-за объёмного пуховика и слегка надутых щёк он напоминает маленького нахохлившегося воробушка. Субин сдерживает улыбку, только крепче сжимает его руку в своей. Ёнджун до сих пор иногда стесняется своей эмоциональности и пытается закрыться, но Субин всегда его убеждает: пусть лучше он выговаривается сразу, чем держит всё в себе и потом несколько дней ходит пришибленным и понурым. В конце концов, Субин любит в этом парне всё, от начала до конца и без исключений — в том числе его по-очаровательному открытый и пылкий нрав. К тому же Ёнджун выглядит мило, даже когда ругается. — Ты меня не тащил, я сам согласился. И ничего не глупо, давай выкладывай. Парни снова выходят на улицу. Возможно, срабатывают уговоры Субина, или же в раздевалке Ёнджун наконец согревается и к нему возвращается способность говорить — а может, вид освещённого катка действует как соль на рану. В любом случае, как только они возвращают коньки и отходят от кассы проката, парня прорывает. — Ну, во-первых: они издеваются?! — возмущённо жестикулирует Ёнджун, пока они огибают огромную ледовую арену по периметру, направляясь к выходу. — Почему они дождались, пока мы уйдём, и только тогда включили подсветку? Свинство какое-то! Они немного не подрассчитали время и приехали, когда было ещё светло. А Ёнджун очень хотел сделать полароидные снимки с Субином на фоне красивого вечернего освещения и до последнего ждал, пока включат иллюминации. В итоге парни провели на катке целых три часа и ужасно замёрзли. Конечно же, подсветка загорелась именно тогда, когда они вышли со льда и отправились в раздевалку. — Нам ничего не мешает сфоткаться сейчас, — пожимает плечами Субин и останавливается у бортика катка, прямо возле фонаря, к которому тянутся гирлянды. Ёнджун возражает, что это не то — они ведь не на льду, задумка была другая. И всё же, когда Субин протягивает к нему руки, парень ныряет в его объятия и достаёт камеру. После каждого снимка он слегка покачивается на носочках от восторга, лепечет что-то про то, какие огоньки красивые и как чудесно выглядит тёмное зимнее небо. Субин спокойно позирует, чтобы не испортить полароидные снимки. Но когда Ёнджун меняет фотоаппарат на телефон, он перестаёт сдерживаться. Так в галерее появляется серия кадров, на которых можно проследить, как Субин поворачивает голову, наклоняется к слегка удивлённому Ёнджуну, целует его в щёку, хватается за его плечи, когда тот под его напором оступается на снегу и чуть не теряет равновесие. Предпоследним кадром затылок Субина полностью перегораживает лицо Ёнджуна, а после всё становится совсем размытым. — Ну как? Мечта сбылась? — смеётся Субин, когда парень убирает телефон в карман и они двигаются дальше. — Да, но из-за тебя я половину не смогу никуда выложить, — бурчит Ёнджун, смущённо зарываясь носом в шарф. Субин улыбается, потому что знает: в ближайшие выходные его парень проведёт минимум час, выбирая из оставшихся снимков свои любимые. А затем распечатает и повесит над рабочим столом в их маленькой съёмной квартире, рядом с десятком других совместных полароидов и фотографий — возможно, тоже не совсем удачных и эстетичных, но таких живых и тёплых. Слишком личных, по мнению Ёнджуна, чтобы загружать их в соцсети. — Во-вторых! — неожиданно строгий голос вырывает Субина из мыслей. — Почему ты не говорил, что так хорошо катаешься? Парень неловко чешет затылок. — Да я… сам не знал. Я же на катке сто лет назад был, — Ёнджун немного обиженно дует губы, и Субин трясёт его ладонь в варежке. — Да ладно тебе, ты ведь тоже катался неплохо. Парень фыркает и легонько толкает его плечом. — Ага, конечно. Не плохо, а ужасно! Я был как слон на льду, буквально! — он прикрывает глаза, мотая головой и вспоминая весь пережитый за эти три часа ужас. — Знаешь, если каждый раз, когда мы играем в мяч, ты ощущаешь что-то похожее, то мне искренне жаль. Да, Субин не атлетичный. В отличие от Ёнджуна, который в каждой спортивной секции университета затычка. Иронично, но именно благодаря этой непохожести они и познакомились: Субин улизнул в медпункт, чтобы вздремнуть на кушетке во время пары по физре, а Ёнджун пришёл туда прямиком с матча по волейболу — с содранным коленом и растяжением запястья (и со слезами на глазах, но он по сей день это отрицает). — Добро пожаловать в мой мир, — фыркает Субин, в ответ подталкивая куда-то туда, где за мягким пуховиком прячется бок Ёнджуна. — Не похоже, что тебе жаль, кстати. Парень пожимает плечами, опуская взгляд на узкую тропинку из вытоптанного снега, которая приближает их к главной аллее парка. Предательски светящийся каток остаётся далеко позади. — Нет, но я думал, это будет хотя бы романтично… — расстроенно выдыхает Ёнджун. — Ну, знаешь, как в дорамах, когда один плохо катается, а другой помогает, придерживает и всё такое… Субин несдержанно улыбается. Всё-таки какого бы крутого спортсмена Ёнджун из себя ни строил, это по его инициативе они каждые несколько месяцев пересматривают «Аварийную посадку любви». Субин вспоминает, как парень все три часа не мог отцепиться от его плеча, испуганно причитал, стоило ему отъехать на пару метров, и несколько раз спотыкался на льду, падая прямо в его объятия. По мнению Субина, было довольно романтично, но Ёнджун, должно быть, сильно разочарован сейчас. — Обещаю, к следующему разу я разучусь кататься и крутым оппой будешь ты, — шутливо заверяет он парня, но тот лишь вздёргивает подбородок. — Нет уж, чтоб я ещё раз пошёл на эти коньки! — категорично отрезает Ёнджун, вызывая у Субина смех. — И вообще, кто придумал делать День всех влюблённых в феврале? Зима убивает всю атмосферу! Ёнджун всегда такой пылкий, когда дело доходит до вещей, которые ему не нравятся. Холод в этом списке, кстати, на первом месте, и Субин понимает, что они ещё только подходят к основной части. Безусловно, Ёнджун обожает активный отдых — но только в тёплое время года. Зимой он обычно не высовывается на улицу без крайней необходимости. Субину, напротив, зима нравится, а потому он довольно быстро поддался настойчивым уговорам парня, но вся эта затея с катком с самого начала казалась ему несколько необычной. — Да уж, угораздило же какого-то там святого умереть в феврале, а тебе вот теперь мучиться, — беззлобно подтрунивает он над парнем, после чего замечает. — Но как-то ты поздно спохватился, что не любишь зиму. Под его внимательным вопросительным взглядом Ёнджун неожиданно сникает. — Да, но… ты же любишь, — он грустно вздыхает и с досады пинает сугроб. — Мы ведь впервые отмечаем этот праздник вместе, и я хотел провести этот день как-то по-особенному, и подумал, может, холод будет не так ощущаться, но… Субин со вздохом останавливается, заставляя парня сделать то же самое. — Подожди, перед тем, как ты продолжишь… — он быстро снимает варежки, порывисто обхватывая румяное и немного удивлённое лицо Ёнджуна тёплыми ладонями. Конечно, они встречаются уже год, и Субин прекрасно знает, насколько трогательные и невинные вещи иногда говорит его парень, сам того не осознавая. И всё-таки сейчас, несмотря на минусовую температуру, Субин снова чувствует, как в груди разливается тепло, а в животе устраивают переполох бабочки. Потому что он с лёгкостью прочитывает в смущённом ворчании Ёнджуна такое по-детски наивное «Я думал, что моя любовь к тебе победит мою морозонеустойчивость». — Ну за что мне такое чудо? — вздыхает Субин, глядя на растерянного парня, и сильнее стискивает мягкие щёки. — Почему ты такой славный, а? Хочу тебя съесть, серьёзно… Он правда жалеет, что не может этого сделать. К счастью, есть другой, чуть более гуманный вариант. Ёнджун издаёт забавный короткий писк, когда Субин наклоняется вплотную и принимается его зацеловывать: оставляет с десяток коротких и быстрых поцелуев в губы, ещё столько же — в щёки и нос, проходится по всему лицу от подбородка до лба. Только когда между лицами начинает виться морозный пар, а собственные губы немеют от холодной кожи, приходится наконец отстраниться. — Прости, не удержался, — Субин напоследок чмокает парня в нос и разгибается. — Всё, продолжай. Внимательно тебя слушаю. — Что это было… — Ёнджун каким-то образом выглядит ещё более румяным и милым, чем был до этой поцелуйной атаки. Он отводит взгляд себе под ноги, пряча улыбку в объёмном белом шарфе. — Я… Ты сбил меня с мысли… — Ты говорил о том, как зима убивает атмосферу, — подсказывает Субин, снова натягивая варежки, пока они наконец выходят из ворот парка. Музыка, цветные огни и запахи горячей еды скоро остаются позади, растворяясь в обычной суете вечерней улицы и в шуме дороги. — Точно, — Ёнджун довольно быстро вспоминает тему своего импровизированного тед-тока и снова распаляется. — Холод — главный враг свиданий! Вот серьёзно, из-за него никакой романтики. Извини за подробности, но я, например, буквально чувствую, как в носу всё замёрзло. — Понимаю, — кивает Субин, слегка поёживаясь. — У меня тоже. Мороз — это правда довольно неприятный пункт. Вспомнить те же поцелуи пару минут назад: Субин всё ещё чувствует, как губы слегка покалывает, но в то же время будто уже и не чувствует их вовсе. С носом и щеками ситуация не лучше, но Ёнджун косится на него недоверчиво. — Да, но по тебе не скажешь, — он шмыгает носом на пробу и обиженно выдыхает. — А я наверняка выгляжу как олень Рудольф сейчас! Субин смеётся, глядя на его красный нос. Какое-то отдалённое сходство определённо есть. — Нет, ты просто выглядишь мило, — качает он головой, но парень только фыркает, поджимая губы. — Это ты так говоришь, потому что я тебе нравлюсь. Субин на секунду подвисает, пытаясь найти логическую ошибку, но так и не понимает, что именно в этой ситуации Ёнджуна не устраивает. — Ну да, — просто говорит он, протягивая руку, когда они подходят к дороге. Ёнджун берётся за его ладонь, и это словно наводит его на новую мысль. — И ещё эти варежки, — пыхтит он, семеня следом за Субином, пока они как какие-то школьники перебегают на мигающий красный. — Так неудобно держаться, постоянно выскальзывает! Вот летом другое дело… Парни оказываются на другой стороне и снова переходят на шаг. Субин смотрит на сцеплённый замок рук, который из-за варежек Ёнджуна скорее походит на пушистый белый комок. — Просто у кого-то слишком маленькие ладошки, — поддразнивает он, крепче перехватывая руку парня. Тот закатывает глаза. Эти «маленькие ладошки» делают самые сильные подачи в университетской волейбольной команде, и они оба это знают. В первое время Субин удивлялся, как стереотипная атлетичность и физическая сила парня сочетается с его впечатлительным и мягким характером. Теперь же это кажется таким естественным, что другого Ёнджуна он себе и представить не может. — Я бы бросил в тебя снежок, но мне не хочется трогать сугробы, — снисходительно отвечает Ёнджун, заставляя Субина фыркнуть. — Нет, но правда, как вообще можно любить весь этот снег? Что хорошего в зиме? Если только ты не какая-нибудь принцесса Эльза… Субин поворачивается к нему с ухмылкой. — А ты не знал? Я, вообще-то, не просто так в блонд перекрасился, — и встряхивает головой, откидывая с глаз осветлённую чёлку, лезущую из-под шапки. Несколько прохожих оборачиваются на громкий смех Ёнджуна, когда Субин останавливается посреди тротуара, чтобы драматично исполнить припев «Let It Go» в невидимый микрофон. Со спецэффектами из снега и всем прочим. — Ладно, ладно, я тебе верю! — смеётся Ёнджун, вытаскивая парня из сугроба, и они наконец двигаются дальше. — Только сделай тогда что-нибудь с температурой, а то моё лицо уже превратилось в лёд. — Вообще-то, есть один способ, — вкрадчиво начинает Субин, ловя на себе заинтересованный взгляд. — Как же там было… Поцелуй истинной любви, кажется? — О боже, нет, — ворчит Ёнджун, ускоряя шаг и вырываясь чуть вперёд. — Иначе мы никогда не доберёмся до дома. Субин быстро догоняет его со зловещим «Дома я от тебя не отстану, так и знай» и в полной мере претворяет обещание в жизнь, когда парни наконец оказываются в квартире. Он кутает Ёнджуна в плед, пока они сидят на бортике ванной, отогревая ноги в тёплой воде; заставляет выпить горячий чай с лимоном, чтобы не простудиться после улицы. Он усаживает его на стул, пока сам наспех готовит ужин, и парни болтают и смеются, обнимаются и танцуют медленный танец под тихое шкворчание сковороды и песни из старенького радио, что стоит на холодильнике. И позже, когда Ёнджун всё-таки выпутывается из рук Субина и встаёт за плиту, чтобы сделать горячий шоколад для запланированного киновечера, парень тащится на маленькую кухню следом и укладывает подбородок на его плечо, обнимая со спины и тихонько покачивая. — Ты правда решил сегодня меня съесть? — спрашивает Ёнджун, когда Субин оставляет очередной поцелуй на его губах во время фильма. — Липучка. Прошло уже около получаса, но никто из них, кажется, так ни разу и не взглянул в сторону ноутбука. Киновечер можно было бы считать испорченным, если бы оба парня так не наслаждались долгожданным уютом, ленивыми поцелуями и сонными объятиями. — Не ворчи, тебе же нравится, — мурчит парень в ответ, прижимаясь теснее. Ёнджун несколько секунд смотрит на него, а затем выключает никому не нужный фильм и ныряет под одеяло. И Субин снова льнёт к нему в полутьме, просто не в силах оторваться. Ведь он наконец-то может переплетать и целовать горячие пальцы, гладить тёплую кожу Ёнджуна, касаться его щёк, с которых всё ещё не сходит лёгкий румянец после улицы. Наконец-то может целовать его губы, мягкие и нежные, и вместо покалывающего холода чувствовать лишь нарастающий жар, такой приятный и согревающий. — Знаешь, почему я люблю зиму? — шепчет он, нарушая долгую тишину спустя несколько часов. У Ёнджуна, видимо, не осталось сил говорить, поэтому он просто отрицательно мотает головой, вызывая у парня улыбку. — Потому что после холода заходить домой всегда приятнее. И в зимние вечера всё ощущается по-особому уютно… Ну, знаешь, вроде того, когда за окном метель, а мы дома, в тепле и безопасности. Это успокаивает. — Может… ты и прав… — слабо кивает Ёнджун, разморённый в его объятиях. Его веки полуприкрыты, а голос звучит так сонно, что, кажется, он сейчас согласится с Субином, даже если тот скажет, что действительно является диснеевской принцессой или что зима — лучшее время года. — А ещё зимой ты не любишь выходить на улицу и мы чаще проводим время дома, — с улыбкой добавляет Субин. — Правда, сегодня, кажется, что-то пошло не так. Ёнджун недолго молчит, а затем приоткрывает один глаз и переворачивается, устраиваясь на груди парня так, чтобы видеть его лицо. Субин принимается осторожно перебирать его волосы. — Кстати, об этом. Субин, знаешь… Если честно, не сказать, что сегодня всё было совсем ужасно, — тихо признаётся Ёнджун, опуская взгляд. — Не знаю, понравилось ли тебе, но я был счастлив, что мы куда-то выбрались. И на катке тоже было довольно весело… Особенно когда у меня получалось стоять прямо дольше десяти секунд, — Субин сдерживает мягкую усмешку и внимательно слушает дальше. — И я рад, что мы сделали фотографии, они получились очень красивые. Просто, понимаешь, эти огоньки и холод… И я просто правда замёрз… Субин понимает, что Ёнджун продолжал думать о сегодняшнем свидании весь вечер. И наверняка весь вечер винил себя. Ёнджун встречается с ним взглядом, подтверждая эту догадку почти моментально. — Прости, мне так стыдно, — его глаза немного поблескивают, а голос звучит точно так же, как когда он признавался Субину, что разбил его любимую кружку, или когда поздравлял его с днём рождения по телефону, пока сам был на соревнованиях. — Я всегда так много жалуюсь, и сегодня тоже, я не должен б-… — Тщ-щ, эй-эй, подожди, — Субин решительно прикладывает палец к его губам, садится и перетягивает парня к себе на колени, ласково обхватывает его лицо ладонями. — Ёнджун, малыш, послушай. Во-первых: ты можешь жаловаться, злиться, ругаться, переживать, радоваться — что угодно, и я буду это любить. Мне нравится слушать всё, что ты говоришь, так что, пожалуйста, не стесняйся делиться со мной, ладно? — парень сводит брови к переносице, борясь с желанием заплакать, и Субин быстро наклоняется к нему, чтобы поцеловать в лоб. — И не извиняйся за это, прошу тебя. Ты ведь тоже всегда выслушиваешь меня, верно? В этом нет ничего такого. Ёнджун кивает, еле слышно шмыгая носом. — Во-вторых, не думай, что мне не понравилось, — продолжает Субин, нежно поглаживая его кожу большим пальцем. — Я сам удивлён, но было правда здорово. Вообще-то… я бы поставил этому свиданию десять из десяти. Ёнджун поднимает удивлённый взгляд на улыбающегося парня. — Но одна звезда авансом, — тот мягко щёлкает его по носу. — Я очень благодарен тебе за заботу о том, что нравится мне. Но ведь лучше, чтобы это нравилось нам обоим, разве не так? Просто в следующий раз выберем вместе, и тогда будет идеально. — Ты прав… Боже, мой парень такой умный, — смущённо ворчит Ёнджун и наконец тоже расплывается в улыбке, когда Субин со смехом щипает его за щеку. — Тогда… куда мы могли бы сходить в другой раз? Оба парня задумываются, а затем одновременно произносят такие противоположные варианты, как «домашнее свидание» и «батутный парк». Ёнджун с хихиканьем заваливается на Субина, и они вместе падают на мягкий матрас. — Ладно, подумаем об этом позже, — смеётся Субин, подкладывая руку под голову. Ёнджун кивает, устраиваясь рядом, на подушке. От счастливой тихой улыбки на его губах сердце Субина снова пускается в бег — совсем как в первый день, когда он помогал ещё не знакомому заплаканному парню обрабатывать раны за шторкой в медпункте. Он рвано выдыхает: — А в-третьих… Вообще, есть и в-четвёртых, и в-пятых, и в-шестых. Есть ещё тысяча вещей, которые Субин хотел бы сказать своему парню. Что Ёнджун правда не так плохо стоял на коньках; что его красный нос, румяные щёки и серебристый иней на ресницах — самое романтичное, что Субин когда-либо видел; что, когда Ёнджун чем-то возмущён или недоволен, все его жесты и мимика становятся в десять раз милее; что Ёнджун не может просто включать фильмы и всерьёз надеяться, что Субин будет смотреть на экран, а не на идеальный профиль своего самого красивого на планете парня; что Ёнджуну не нужно просить прощения и винить себя за свои эмоции; что Субина печалят его слёзы и радует его смех; что он хотел бы вечность провести с Ёнджуном в маленькой спальне их уютной квартиры, согревая его пальцы своим дыханием, когда зимние морозы ударяют особенно сильно; что хотел бы говорить ему самые добрые, тёплые и нежные слова, чтобы Ёнджун никогда не сомневался, что Субин влюблён в него, что действительно любит его, так глубоко, искренне, бесконечно. — Ты забыл? Или уснул? — Ёнджун шепчет тихо, будто и вправду боится разбудить, если парень случайно задремал. Субин усмехается, мотает головой. Да, есть столько вещей, которые он хотел бы сказать своему парню. Но вместо этого он тянет руку к волосам Ёнджуна, которые забавно растрепались от всей их возни, и с почти искренним сожалением произносит: — А в-третьих, прости, но сейчас я правда собираюсь тебя съесть. И Ёнджун заливается смехом, жмурится от мягких поцелуев по всему лицу, пищит от маленьких осторожных укусов и извивается под щекотными касаниями пальцев Субина. В темноте всё так головокружительно близко и ранимо, что время теряет смысл и счёт минутам. Субин не отпускает Ёнджуна до тех пор, пока на теле парня не остаётся ни миллиметра кожи, которого он бы не коснулся своими горячими губами. И всё же, спустя маленькую бесконечность, трепетный пыл постепенно уступает место спокойной сонной тишине. Прерывистые вздохи переходят в ровное дыхание, а сбитый настойчивый шёпот — в тихие доверчивые признания. И пусть нагретым воздухом дышать сложно, Ёнджун всё равно улыбается в темноту. Потому что любит жару, тепло и поцелуи Субина. И лежать вдвоём под одеялом душно, но Субин всё равно притягивает парня к себе. Потому что любит уют, снег за окном и засыпать в обнимку с Ёнджуном.