О сезонных трудностях и их решениях

Громко, до невозможности людно и местами уже безумно грязно. Сайно натянул плотный чёрный капюшон, стараясь отгородиться от всего того, что обычно не доставляло ему никакого дискомфорта. Сейчас же, щуря глаза и пытаясь найти в темноте того, ради кого он сюда, собственно, и притащился, Сайно тяжело вздохнул и одними пальцами неохотно выцепил со стола пластиковый стаканчик с ягодным пуншем. Где-то в центре показалась знакомая макушка. Правда, не совсем та, на которую он рассчитывал и искал уже добрых минут двадцать, но всё лучше, чем ничего. Осушая стакан до дна несколькими глотками и молча пропихиваясь сквозь изрядно надоевшую толпу, Сайно коснулся острого плеча в рубашке. — О! — пританцовывая в освещении софитов, Кавех широко улыбнулся и протянул перед собой абсолютно точно не первый и, вероятно, не последний стаканчик с алкоголем. — Ну наконец-то, хоть кто-то, с кем можно нормально выпить. Хайтам там всю ночь на балконе в наушниках, видимо, просидит. — А зачем он вообще сюда пришёл? — вместо приветствия Сайно хмуро глянул на мирно сидящего аль-Хайтама за стеклом упомянутого балкона. — Не знаю. Я просто недавно обмолвился, что буду на вечеринке, но, зная его нелюбовь к шумным сборищам, звать с собой даже не стал. Что толку, — Кавех упёрся кулаком в бок, допивая содержимое стаканчика. — Тогда почему он тут? — Сайно повторил вопрос, недоумевающе заламывая бровь, глядя на растрёпанного, но по-прежнему весёлого Кавеха. — А ты спроси! Я пришёл, а он уже был здесь. Человек-загадка. — Да уж. Когда Сайно смотрел на всё это, в голове пронеслась простая истина: Кавех, как и всегда, в упор не замечал весьма очевидное желание Хайтама присмотреть за ним и составить какую-никакую компанию, пусть и… в своём стиле. Если быть совсем уже откровенным, то все действия аль-Хайтама по отношению к Кавеху казались ему весьма прозрачными и открытыми. Как минимум тот факт, что только с ним он соглашается идти домой вместе, магическим образом находит под рукой зонтик во время проливного дождя или же делится сокровенным — подробно расписанными от руки конспектами, которые кое-кто вечно забывает, — заставляет о чём-то, да задуматься. Сайно же подобными хайтамовскими привилегиями не обладал, как и любой другой учащийся, если он не Кавех. Естественно, всё это сопровождалось каменным лицом, закатанными глазами и наушниками на голове, чтобы упаси Архонты, никто вдруг не подумал, что он открыт к простым будничным беседам. Наблюдая за всей этой картиной и напоминая себе о сделанном еще на первом курсе обещании не вмешиваться в их запутанные отношения, Сайно едва заметно улыбнулся и пожал плечами. — Вообще, я к тебе по делу. Ты Тигнари тут не видел? Он вчера писал, что придёт. — Почему-то я уверен, что он на людях ещё не скоро появится, — в его глазах блеснуло что-то заговорщическое, но Сайно решил списать всё на алкоголь. — Он утром за завтраком жаловался мне, что у него… горло болит. Кажется, он сильно приболел. — Горло? — Ага, горло. Простуда у-ух… Никого в этом месяце не щадит. Ему так хреново, что он меня попросил денёк-другой переночевать у кого-нибудь. Теперь присутствие Хайтама обросло очередным веским поводом, но Кавех этого в упор не замечал. — Странно, почему тогда мне ничего не сказал, — Сайно разблокировал телефон, уже в который раз за вечер проверяя, не появилось ли там новых сообщений, но Тигнари всё так же был в сети три часа назад. — Я бы принёс ему лекарств. — О, сильно в этом сомневаюсь, — на недоумевающий взгляд напротив, Кавех скрестил руки на груди и задумчиво постучал пальцами по рукавам бордовой рубашки. — Но знаешь, ты мог бы сходить проверить, как он там. Принести каких-нибудь… Не знаю, мандаринчиков? Он их любит. — Я? — Ну не я же! Ты его парень, в конце концов. Сайно с сомнением покосился на пустой стаканчик. Возможно, если Тигнари ему ни о чём не писал, то не хотел бы, чтобы он видел его в таком состоянии? Очередное до боли знакомое упрямство и гордость, весьма под стать уверенному в себе обладателю. Нахмурившись и твёрдо для себя решив, что оставаться тут исключительно в роли аттракциона для весёлой попойки Кавеха не собирается, он развернулся к выходу. — И ещё, дружеский совет. Сайно обернулся, встречаясь с озорным блеском рубиновых глаз в полумраке. Кавех, довольно улыбаясь так, будто это не его друг и сосед там подыхал от простуды в одиночестве, скрестил руки на груди. — Презервативы прихвати. Вместе с мандаринчиками, разумеется. — Совсем сдурел? Я не собираюсь его трогать в таком состоянии. — Так я и не за него волнуюсь, Сайно. Натянув капюшон ещё сильнее и оставив последнюю фразу без ответа, он заглянул в мобильный. В девять вечера Тигнари, вроде как, ещё не ложится. Ну, или на крайний случай, Сайно просто бесшумно оставит пакет с лекарствами у его тумбочки и пойдёт домой, желая спокойной ночи. Шум вечеринки доносился даже через несколько кварталов, поэтому тот факт, что оставаясь дома, Тигнари не пришлось совершать насилие над собой и своим чувствительным слухом, в глубине души не мог не радовать. Они с Кавехом снимали квартиру совсем неподалёку. Сайно доводилось бывать у них лишь раз, когда перебравшего с алкоголем горе-соседа пришлось тащить на себе. Тигнари, разумеется, настойчиво уверял в том, что всё в порядке, это уже привычное дело и он в состоянии дотащить его самостоятельно, но разве Сайно мог упустить такую прекрасную возможность ненавязчиво напроситься на чай, попутно узнавая, где сам Тигнари живёт. Мысленно расхваливая то своё решение, он уверенно шагал по мёрзлой улице. Зима в этом году не шла ни в какое сравнение с предыдущей. Неудивительно, что Тигнари пришлось остаться дома и лечить её последствия. Сжимая в руке бумажный пакет со всем необходимым, Сайно поймал себя на мысли, что пялился на дверной звонок уже минуты две, взвешивая все «за» и «против». Стоило ему поднести палец к заветной кнопке, как едва различимый шум из квартиры заставил насторожиться. Несколько характерных стуков, словно кто-то усердно бил себя ладонью по лбу, болезненный стон и шуршание. Сайно взволнованно поджал губы, всё-таки решаясь нажать на звонок. В ответ — неловкая тишина. — Нари, ты ещё не спишь? — он вслушался в какие-то движения за дверью. — Это я. Кавех сказал, что ты приболел. Я волновался и… мандарины будешь? — А? Сайно? Голос был явно осипшим и слабым. Выходит, Кавех не врал. — Извини, я сейчас э… Подожди секунду, я немного тут приберусь. Тигнари снова чем-то зашуршал, теперь более явно и громко. Хотелось ответить, что это было вовсе не обязательно и он может передать ему всё необходимое, даже не переступая порог, но в этот же момент раздался очередной особо громкий хлопок какого-то ящика. Чертыхаясь и, кажется, рассеянно ударяясь рукой о какой-то угол, Тигнари недовольно зашипел, но всё-таки открыл дверь. Стоило ему показаться на пороге, как он тут же зажал нос, не поворачивая к нему головы. Неловко почесав затылок, Сайно пришёл к выводу, что, кажется, всё-таки пора менять тот дешёвый шампунь по скидке на что-то более приличное. В жизни ему ещё не доводилось видеть Тигнари в таком состоянии: взъерошенные волосы и мех, длинная измятая футболка по середину бедра, бегающий из стороны в сторону взгляд и подрагивающие пальцы. Всем своим видом он вызывал непреодолимое желание немедленно уложить в постель и завернуть в плед. А лучше — в два. — Ты не подумай, — понимая, как всё это может выглядеть со стороны, Тигнари поспешил добавить: — Просто не хочу заразить. Не обращай на меня внимания. — Иди пока приляг, я тебе чай заварю. Вот, лекарства, — в попытках взять протянутый пакет, пальцы едва-едва коснулись до боли знакомой тёплой, даже после холодной улицы, ладони, и этого с лихвой хватило для того, чтобы Тигнари отскочил, словно от кипятка. — Чёрт, да чтоб тебя! Мх… Сайно окинул его растерянным взглядом. — Извини, я наверное- — Да ты тут не при чём, я должен был написать тебе заранее, но совершенно забылся, — он прижал дрожащий хвост к ноге, стараясь скрыть то, из-за чего хотелось забиться в самый дальний угол своей квартиры. — Чёртов Кавех! Могу я узнать, что он тебе ещё понарассказывал? — Только то, что ты приболел. Говорил, горло болит. — М-м-м, горло болит, значит. Ну я его! — всё это время Тигнари продолжал зажимать нос пальцами, стараясь управиться сначала с пакетом, а потом и с мобильным, отправляя гневные сообщения заметно дрожащими пальцами. Всё его состояние буквально кричало о том, что ему нездоровится, но теперь Сайно уже не был уверен, что всё обстоит именно так, как описывал Кавех. Он аккуратно подошёл к нему со спины, мягко касаясь разгорячённого запястья в надежде дать понять, что ему не обязательно так переживать. Однако, Тигнари снова дёрнулся, как от огня, и его швырнуло к ближайшей стене. — Послушай, Сайно… У меня нет никакой простуды. Кавех, видимо, решил, что это будет очень весело, послать тебя сюда, пока я в таком состоянии, — он поджал уши к голове, искренне надеясь, что его поймут без лишних слов. Но вместо этого Сайно подошёл вплотную, мягко касаясь его лба губами, чтобы убедиться в достоверности сказанного. Деваться было уже некуда, в попытке хоть немного отстраниться, Тигнари оставалось лишь беспомощно стукнуться затылком о стену, болезненно закусывая губы и активно размахивая несчастным хвостом. — Тебя же лихорадит, и ты весь трясёшься, тебе стоит отдохнуть. — О, поверь, я тут «отдыхаю» уже грёбанных три часа кряду, и ни хрена не меняется! — Тигнари махнул рукой в сторону сброшенного с кровати одеяла и тумбочки. — Ещё немного, и мне захочется кого-нибудь сожрать живьём, именно поэтому я сказал Кавеху, чтобы он убрался из квартиры на несколько дней, если не хочет попасть под раздачу. В глазах напротив — искреннее недоумение. Ну конечно, откуда Сайно в первые месяцы их отношений было знать про сезонные особенности его организма, которые дают о себе знать в самый неподходящий момент и портят ему жизнь. — Это гон, Сайно. Не простуда. Сказанное не оттолкнуло, лишь побудило ещё более внимательно вглядеться в расширенные от животного желания зрачки. Стоило Сайно прильнуть чуть ближе, как Тигнари выставил перед собой уже обе ладони, упираясь ими в грудь и не позволяя приблизиться. — Нет-нет, ты не понял, это было просьбой идти домой. Оно… не должно тебя касаться. Я обязательно пойду с тобой на вечеринку в следующий раз, но сейчас я не в себе. — Да мне плевать на эту вечеринку вообще. Я же вижу, что тебе плохо, поэтому и пришёл. Может, я могу тебе чем-то помочь? О, естественно, он может. Если бы Сайно хоть приблизительно знал, сколько десятков поз, стонов и всхлипов пронеслось у Тигнари в голове ещё с той самой секунды, как он ступил на порог квартиры, то бы счёл его сумасшедшим. Уже собираясь сказать твёрдое и чёткое «нет», он запоздало осознал, что та самая рука, что должна была зажимать нос, сейчас отчётливо ощущает жар в груди напротив. — Чёрт, — Тигнари зажмурился, бессильно падая лбом на подставленное плечо и тут же утыкаясь носом в смуглую шею. — Чёрт-чёрт-чёрт… Внизу живота свело бесконтрольным желанием, а все мысли и опасения были наглым образом вытеснены из возбуждённого разума по щелчку пальцев. Он знал каким бывает в этом состоянии, прекрасно знал, и это знание чертовски пугало, ведь увидеть в глазах Сайно разочарование или ещё хуже — отвращение, ему хотелось меньше всего на свете. — Нари, я помогу, — уже не вопрос, прямая констатация факта, топящая все посторонние размышления где-то глубоко-глубоко. — Ты же прекрасно знаешь, что нравишься мне. Любым. Тигнари недоверчиво приоткрыл глаза, и лучше бы он этого не делал, так как перед ними тут же предстали манящие, пахнущие ягодным пуншем губы. Инстинкты больно били по голове, разгоняли горячую кровь по венам от одного только запаха. Слюны во рту внезапно скопилось слишком много, хвост непослушно потёрся об их ноги, а сам Тигнари, мысленно отстёгивающий ошейник с собственного горла, горячо выдохнул в его шею. Сайно не знал, на что напрашивается, но он напросился. Цепко схватившись пальцами за ткань толстовки, разворачиваясь и прижимая к стене с глухим стуком, Тигнари с жадностью впился в его рот. Сайно только и оставалось, что успеть задержать дыхание и спешно переместить руки на горячую талию. Стараясь прикусывать его губы лишь слегка, он прерывисто втянул воздух через нос, распаляясь с каждым вздохом. Все предыдущие самостоятельные попытки снять тянущее и мучительное возбуждение канули в небытие. Тигнари снова хотел, искренне желал и жался всем телом к тому, кто может ему это дать. Сайно ответил на поцелуй, ласково проскальзывая по нижней губе языком. Пусть Тигнари и действовал сейчас рвано, с примесью животного естества, в каждом его движении чувствовалась сдержанная нежность, перед этим было невозможно устоять. Подхватывая фенека под бёдра и запоздало осознавая, что кроме футболки на нём сейчас не было абсолютно ничего, Сайно шагнул в его комнату. Несмотря на тщетные попытки прибраться, в комнате действительно царил настоящий хаос. Из коридора это было незаметно, но открытый тюбик с лубрикантом убрать в спешке он всё-таки забыл. Как и заправить беспорядочно скомканную постель, на которой, Сайно был уверен, Тигнари точно не мирно спал всё это время. Не отрываясь от поцелуя, он стянул с себя злосчастную толстовку, оставаясь лишь в тонкой белой футболке. Этот факт Тигнари не устроил, и он предпринял смелую попытку сорвать мешающий элемент одежды с манящего тела, случайно задевая ногтями смуглую кожу на боку. — Ауч, — Сайно наигранно сощурился от лёгкой царапины. — Я предупреждал. — Так я и не сопротивляюсь. Насмешливые нотки в голосе побуждали бесконтрольно прильнуть губами к горячей коже. Уже ощущая под собой кровать, но не совсем отдавая отчёт тому, как они здесь оказались, Тигнари прикусил влажную и солоноватую от едва выступившего пота шею. Сайно навис сверху, но это совершенно не мешало фенеку вести процесс в том ритме, который был бы для него наиболее желанным. Он путался пальцами в пепельных волосах, капризно тянул на себя, в попытках углубить до безобразия мокрый поцелуй, обнимал ногами за талию, настойчиво притираясь пахом. Чёрт, Сайно искренне старался не думать о том, что ниже футболки всё ещё ничего нет. — Сними. Просьба на выдохе прозвучала совсем хрипло, Сайно едва смог понять, что речь шла, вообще-то, о его штанах. Оставляя на губах и ключицах смазанные поцелуи, он открыл глаза, созерцая под собой разласканного Тигнари с бесстыдно задравшейся до живота футболкой. Стоило ему скинуть джинсы, как Тигнари, словно срываясь с цепи, в один миг перевернул его на подушки и нависая сверху. От такой резкой смены положения и захлёстывающего возбуждения, голова закружилась окончательно. — Твоя футболка. — Тц. Отмахиваясь от того факта, что полностью раздетым тут был пока что только Сайно, Тигнари резко скользнул вниз, опаляя горячими губами низ живота и возбуждённый член. Сайно окончательно повело, каждое действие было непредсказуемым и выбивающим остатки самосознания. Утопая головой в подушках и ощущая то, как резко и глубоко Тигнари взял в рот, Сайно сдавленно застонал. Теряясь в ощущениях и минутно забывая о том, что вообще-то предложил Тигнари свою помощь, он мягко ухватился за растрёпанную макушку. — Погоди… Нари, остановись. Тигнари помотал головой, сбрасывая с себя ладонь, упрямо продолжая насаживаться влажным ртом и совершенно забывая в перерывах между этим набирать в лёгкие воздух. Ногти вцепились в соблазнительно выступающие косточки бедёр, оставляя алые следы и беря всё глубже, до тех пор, пока Сайно не всхлипнул, непроизвольно сжимая его запястья. С огромным усилием оттаскивая самого себя от желаемого, Тигнари уселся сверху, мучительно прижимаясь ягодицами к влажному члену. Он рывком стянул с себя мешающую футболку, а затем нарочито медленно и демонстративно облизнул блестящие от смазки губы, с вызовом смотря прямиком в полуприкрытые от накатившего удовольствия глаза. Сайно от подобного зрелища и обнажённых в хищной полуулыбке клыков, беспомощно сглотнул, мысленно толкая себя к тому, чтобы сорваться в ответ. В эту игру могут играть и двое. Приподнимаясь на одних локтях, он перехватил его свободную ладонь, и несмотря на выжигающее изнутри возбуждение, нежно прижался к ней губами, заглядывая в лукавые глаза. Указательный и средний пальцы слегка надавливая коснулись губ и языка, окончательно погружаясь в мокрый рот. Языком Сайно размеренно ласкал подушечки пальцев, не позволяя убрать ладонь. Губы дрогнули в предвкушении, когда он, напоследок давая фалангам проникнуть в собственную глотку, расслабил губы, высвобождая пальцы и заводя эту же ладонь Тигнари за спину. Жест весьма однозначный, но и тут Сайно оказался в проигрыше. — Я уже растянут, — опускаясь ближе к его лицу и вдыхая пряный аромат его тела, он прошептал в самые губы. — Но если тебе так хочется посмотреть, как я это делал, пока ты не пришёл… Не давая и малейшей возможности проронить лишнее слово, Тигнари коснулся себя сзади, чувствуя ещё тёплую слюну на пальцах. Колени разошлись ещё шире, и теперь он притирался своим членом о его, выгибаясь и насаживаясь на фаланги. Сердце отказывалось принимать эту картину целиком, лишь частями и отдельными запечатлёнными в памяти фрагментами. Тигнари был сплошным комком возбуждения и удовольствия, он тесно к нему прижимался, льнул всем телом и насаживался сильнее, да так, что у Сайно из глаз вот-вот посыплются искры. Он явно заигрывал с его выдержкой, получая от этого не меньшее удовольствие, чем от прямой стимуляции. Ненадолго забытая упаковка смазки вновь замаячила перед глазами. Тигнари не стал церемониться и молча выдавил смазку на собственные ягодицы и пальцы, совершенно не думая о том, что может что-то где-то запачкать. Давясь воздухом и молясь остаткам собственной силы воли, чтобы не кончить в ту же секунду, Сайно ощутил, как одним широким уверенным движением он опустился бёдрами уже на его член. — Ох… Нари, боже… — Так меня ещё не называли, но допустим, — хищный оскал в тусклом освещении лава лампы показался ещё более диким. — Коснись меня. Руки сами собой потянулись беспрекословно выполнять откровенную просьбу. Пальцы левой ладони мягко проехались по вздыбленному соску, очерчивая и провоцируя новый табун мурашек на белоснежной коже. Правая же коснулась члена, мокро надрачивая в том же ритме, в котором он хаотично опускался на него сверху снова и снова. Тигнари бесконтрольно рычал, кусался, местами поскуливал, когда ощущения захлёстывали с такой силой, что сопротивляться приближающемуся оргазму было уже физически тяжело. Хвост почти что больно хлестал по ногам, и Сайно бы непременно обратил на это чуть больше внимания, если бы не был так сильно увлечён более важными вещами. Пошлые звуки и стоны пропитали комнату насквозь, лишая их обоих возможности оторваться друг от друга. Глаза бесконтрольно закатились в те секунды, когда к ласкающим пальцам подключился ещё и язык. Натурально сходя с ума от переизбытка чувств и выскуливая имя того, кто был всему этому виной, Тигнари обильно кончил на сайновские бёдра и живот. Это было быстро, чертовски быстро. И мало. Не давая себе возможности даже обтереться и перевести дыхание, Тигнари поднялся, подтягиваясь на руках чуть выше и соприкасаясь с Сайно нос к носу. Глаза горели вызовом, неустанно горящим желанием и просьбой. — Ты… — Я хочу ещё, — задержавшись губами на его горле и оставляя там очень заметный алый след, он тихо прошептал: — Только иначе. Сайно пригладил вздыбленную шерсть хвоста, зарываясь пальцами в густой мех в попытках убаюкать кипящее сердце хотя бы на секунду. — Иначе? — он медленно потянул его на себя, приземляя на мягкую подушку рядом. — В таком случае, я могу быть сверху, а ты… Просто расслабься. Стоило ему провести пальцами по молочной коже бёдер в попытке развести колени и спуститься ниже, как Тигнари покачал головой и по-лисьи ухмыльнулся, вновь сверкая едва заметными клыками в лунном полумраке комнаты. — Нет-нет. Ты не так понял. Снова Сайно уронили на подушки, вынуждая смотреть на точёный профиль и навострившиеся в интересе уши снизу вверх. Кажется, со своим положением в постели ему сегодня придётся смириться. Тот факт, что Тигнари был физически намного сильнее, чем казался на первый взгляд, не мог в тайне не возбуждать. Все вокруг привыкли видеть его спокойным, порядочным и весьма амбициозным студентом, готовым в любой момент вступить с кем-то в глубокую полемику на самые сложные биологические темы. Но никто, кроме Сайно, и не догадывался о том, с какой силой он мог сжать его бёдрами в порыве страсти, или вот так вот просто взять и прижать на кровати. В этом контрасте было что-то, что заставляло жар внизу живота скапливаться с новой силой. — Я очень хочу тебя, Сайно, — недвусмысленно скользя ладонью по смуглой ягодице и весьма прозрачно намекая на то, о чём именно шла речь, Тигнари со свистом втянул воздух сквозь зубы. Возбуждение и похоть, подгоняемые чёртовым гоном, никуда не делись. Да, ему определённо стало легче хотя бы существовать в собственном теле, но этого было до боли мало. Сайно завороженно глядел на него, встречаясь горячими губами и кожей. Собственное возбуждение по-прежнему давило в паху, и напряжённый член болезненно дал о себе знать с новой силой в ту же секунду, когда Тигнари провёл по нему влажной ладонью. Оставалось лишь самозабвенно зажмуриться, утопая в желанной ласке. На иное он был сейчас неспособен. С каждым таким движением, с каждым смазанным поцелуем на колене, внутренней части бедра, животе и везде-везде, где Тигнари удавалось дотянуться, Сайно всё более ясно осознавал все свои самые сокровенные желания, которые имели возможность свершиться сию же минуту, стоит только попросить. Ловя губами призрачный стон, Тигнари прильнул к нему всем телом, добавляя к ладони собственный член. В тот же миг Сайно подбросило на кровати. От ощущения того, как хаотичные рваные движения перебивались с попытками проявить искреннюю нежность и доставить удовольствие им обоим, закружилась голова. Сайно и так всё это время был на грани, а теперь, когда его так настойчиво держали в ловушке, деваться было уже некуда. Тигнари ускорил движение ладони, выверено и уверенно надрачивая им обоим. Воздуха стало отчаянно не хватать, а в глазах темнело и пульсировало так, что оставалась возможность рассмотреть лишь его ниспадающие тёмные и зелёные пряди возле лица. — Сайно, расслабься, хорошо? Стоило на секунду прислушаться к его словам, позволяя всем своим чувствам разом взять верх, и Сайно тут же с глухим стоном запрокинул голову назад, жмурясь и ощущая, как Тигнари, совершая несколько сбивчивых движений, кончает следом. Прерывистый хрип — кажется, это было его собственное дыхание — обжигал лёгкие огнём. Тигнари упал сверху, уже в который раз за вечер прикусывая шею и успевая застать те последние секунды накатившего оргазма на его лице, от которых контроль над собственным телом был окончательно потерян. — Чёрт, Нари… — О, так теперь я чёрт? Ты уж определись. Сайно слабо приоткрыл веки, встречаясь с озорным блеском в изумрудных глазах. Понравилось… Архонты, как же ему понравилось. — Твоё предложение ещё в силе? Я согласен. Тигнари вопросительно дёрнул ухом, приподнимаясь на локтях в попытке собрать себя по кусочкам. Было нетрудно заметить, что он до сих пор был сильно возбуждён, как минимум, подтверждение тому продолжало настойчиво упираться в сайново бедро. — Ты про… — Да, я доверяю тебе, — Сайно оставил лёгкий поцелуй на его виске. — Полностью. Нервно подмахивая хвостом, выдавая одновременно интерес и смятение, Тигнари замешкался. Соблазн был так велик, а долгожданное удовлетворение могло наконец насытить его в полной мере. Стоило только подумать о том, как Сайно будет принимать его и изгибаться в удовольствии, как приятно будет кусать кофейного оттенка кожу, когда он будет искренне стараться сдерживать стоны, и как ласково назовёт его по имени в надежде кончить ещё раз. Тигнари потряс головой, всё-таки переживая, что его животная натура может оказаться чрезмерно требовательной в таком положении. Доставлять дискомфорт в любом его проявлении он был категорически не намерен. — Очень ценю, правда, но видишь ли, — Тигнари снова опустился ниже, не упуская возможности всё-таки слабо пригладить обнажённую ягодицу подушечками пальцев, — я себе не доверяю. Сайно довольно улыбнулся. Несмотря на все то, что они вдвоём уже успели сотворить на этой кровати за последний час, в Тигнари до сих пор превозмогало чувство ответственности. Каким бы диким не было его желание, он умел взять себя в руки. Это мило. — В таком случае, убедим тебя в обратном? — на последнем слове он обхватил его талию, скрещивая ноги на пояснице и настойчиво возобновляя поцелуй. Губы начинали изрядно подпекать от такого изобилия тактильности и касаний, но это не мешало продолжать неистово хотеть чувствовать его язык и дыхание у себя во рту. Демонстративно разворачиваясь к нему спиной и подставляясь под блуждающие по телу руки, Сайно набрал в грудь побольше воздуха. Не без его же помощи, полупустая упаковка лубриканта, успевшая свалиться на пол, с весьма однозначным звуком снова плюхнулась на кровать. Кожей можно было ощутить то, как искренне Тигнари старался не торопиться и какими тщетными были его попытки, ведь все его желания вырывались наружу с каждым хриплым вздохом. Давая себе слабину, он смял обе ягодицы ладонями, слегка оттягивая и оставляя давно напрашивающийся укус на пояснице. Густая слюна снова скопилась в глотке, разжигая желание с новой силой. — Мне кажется, я с тобой только сильнее дичаю. — Я и не против. Губы спустились ниже, мягко целуя и очёрчивая одинокую родинку языком. Сайно же уткнулся в подушку носом, предвкушая новые ощущения и касания горячих, измазанных в смазке, пальцев. — Вдохни. Одновременно со сказанным, Тигнари медленно протолкнулся средним пальцем в горячее тело. Дыхание вмиг перехватило, но это не помешало послушно набрать полные лёгкие раскалённого воздуха. — А теперь, медленно выдыхай. Я начну. Ладонью он поочерёдно гладил острые лопатки, спину и бока, отвлекая от слабых неприятных ощущений и медленно завлекая в процесс. Сайно прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным чувствам и вкрадчивому шёпоту сверху. От той картины, которая предстала перед глазами, хвост Тигнари с нетерпением захлопал по одеялу, но он держал себя в руках, ставя в приоритет лишь тот факт, что ему полностью доверились. Движения стали немного увереннее, когда Сайно окончательно расслабился и прикрыл глаза. Тигнари словно чувствовал, когда и куда стоит надавить немного сильнее, чтобы перед глазами искрило на каждом толчке. Откидывая волосы назад и стараясь заглянуть через плечо, Сайно смог разглядеть лишь стройный силуэт и блеск родных пальцев в тусклом свете ночника. — Нари, я хочу… ха-а… — Хочешь? — упиваясь желанной реакцией на ласки, Тигнари довольно оскалился. — Что ты хочешь? Скажи мне. Сайно снова упал на подушку, принимая горячие пальцы и не в силах озвучить то, на что рассчитывал Тигнари. Он прекрасно знал, что ему было радостно услышать сейчас какую-нибудь вульгарную пошлость, но вместо этого Сайно, повернув голову на бок, сдавленно прошептал: — Видеть тебя. На секунду Тигнари опешил, словно не ожидая, что даже при таких обстоятельствах, его сердце будет пропускать глухие удары от такой простой и нежной просьбы. Медленно покидая разгорячённое нутро, он помог ему перевернуться, тут же несдержанно припадая сверху в поцелуе и возобновляя движения с новой силой. Теперь двумя пальцами. От внезапности Сайно выгнулся, цепляясь за простыни и размыто глядя перед собой на самого хищного фенека, которого ему доводилось видеть за всю свою жизнь. Тигнари уже не медлил, в стонах под ним звучало чистейшее удовольствие и просьбы ускориться, а это определённо можно было расценивать, как разрешение дать рукам волю. Пошлые мокрые звуки становились всё громче и сдерживаться было уже просто невозможно. Он настойчиво потёрся влажным членом о его, жмурясь от наваждения. Слюна скопилась в горле, а ногти впивались в разгорячённую кожу, стискивая всё сильнее. Сайно тут, под ним, в предвкушении закусывает губы и раздвигает колени, чтобы оказаться ещё ближе и теснее. Уже завтра он, скорее всего, как ни в чём не бывало наденет какую-нибудь максимально открытую футболку, с гордостью встречая все многозначительные взгляды со стороны и улыбаясь. Да, он всю ночь трахался с валука шуна в период гона, и да, это был лучший секс в его жизни. Живите с этим. — Сайно… задержи дыхание, снова. Простыни прилипали к спине, а волосы, как обычно, закрывали собой весь желанный обзор. Приходилось действовать практически вслепую, с трудом скрещивая и удерживая ноги на влажной спине. Он глубоко втянул воздух ртом, мгновенно ощущая, как Тигнари давит уже членом. Ровный, ничем не сдерживаемый гортанный стон коснулся чувствительного слуха, заставляя пушистые длинные уши дрогнуть. Их бёдра соприкоснулись с влажным шлепком, и теперь сам Тигнари был на грани того, чтобы просто сойти с ума. — Не останавливайся, — хриплый голос Сайно прозвучал самой желанной командой к действию. Навалившись сверху, Тигнари принялся кусать и зацеловывать смуглую кожу, постепенно наращивая темп. Свободная рука заскользила вверх по торсу, плечам и бицепсам, пока не оказалась поймана в тёплой ладони. Сайно переплёл их пальцы, прижимая тыльную часть кисти к своим губам и прикрывая глаза в обжигающем блаженстве. Второй ладонью Тигнари взял его под колено, удерживая удобный угол проникновения. Картинка окончательно смазалась: инстинкты, запахи, стоны, влажные звуки, царапающие кожу клыки и бесконтрольно бьющийся хвост слились в неразборчивый вихрь самых сладостных эмоций и чувств. Сайно сжал пальцы ещё сильнее, когда почувствовал, как низ живота уверенно покалывает от накатывающего оргазма. На каждом глубоком толчке Тигнари выбивал из него особо глубокие несдержанные стоны. — Дышишь? Слова в голову не лезли, он смог лишь сбивчиво кивнуть, едва не ударяясь лбом от того, как резко его выгнуло на кровати. Тигнари в эту же секунду припал сверху, плотно прижимаясь грудью к груди и шепча у самых губ: — Мха-а, Сайно… Поцелуй меня. Он послушно потянулся навстречу. Соприкасаясь с сухими, от частого дыхания, губами и сдавленно мыча прямо в рот. На последних, особо размашистых, толчках, Сайно прикусил его нижнюю губу, всё-таки теряясь в растворяющем оргазме. Его тут же пробило крупной дрожью, а любимое имя в тянущем стоне разбилось на сотни осколков. Впиваясь зубами в заманчиво поблёскивающую от пота ключицу и окончательно теряя контроль над собственным телом, Тигнари сдавленно зашипел. Видеть Сайно таким было самым настоящим преступлением против человечества. Горячие белёсые капли стремительно стекали вниз по животу и бокам, останавливаясь уже там, где цепкие пальцы продолжали стискивать до белых следов. Он размашисто ударился бёдрами ещё несколько раз прежде, чем хвост напряжённо замер, все мышцы свело судорогой чистейшего удовольствия и Тигнари наконец позволил себе получить желанное удовлетворение. Обессиленно падая сверху, он уткнулся в пепельные волосы, наконец давая им время, чтобы перевести дух и насладиться теплом друг друга без примеси своего животного естества. Сайно медленно гладил его по спине, потираясь щекой о растрёпанную макушку. Приходить в себя Тигнари не хотелось совершенно, но желание утолить внезапно накатившую жажду, постепенно взяло неоспоримый верх. — Ты как? — Ты ещё спрашиваешь? — Тигнари повёл ухом, улавливая тихий смешок. — Я думал, что вознесусь. — Очень понимаю. Стакан воды стоял где-то на тумбочке, поэтому, не отрывая головы от нагретого места на груди, Тигнари потянулся рукой вслепую. Увы, нащупать ничего, кроме брошенной туда же собственной футболки, не удалось, и он недовольно поднялся на локтях, чтобы всё-таки осмотреться. В глаза тут же бросились грустно скомканные на полу джинсы Сайно, но больше внимания привлекло именно то, что торчало из заднего кармана. — Сайно? — М? — Это что, презервативы у тебя там? — в ответ на сказанное Сайно в недоумении всмотрелся в гору одежды и в осознании откинулся обратно на подушки, давя глухой смешок. — Так ты с самого начала знал? — Не угадал. Судя по всему, это дело рук Кавеха. — Что ж, было бы славно, если бы мы обнаружили этот великий жест доброй воли до того, как… — он окинул перепачканные кровать, руки и торсы грустным взглядом. — И я, к слову, всё ещё хочу убить его. Так, из чистой вредности. Тигнари всё-таки нашёл злополучный стакан и сделал несколько крупных глотков, передавая его после в руки Сайно. Уже осушая его до самого дна и поглядывая в хитром прищуре, он ухмыльнулся. — Что? — Как долго это длится? — Сайно проронил это невзначай, блаженно прикрывая глаза и по-прежнему чувствуя на себе приятную тяжесть чужих бёдер. — Твой гон. — Ну… Самое худшее, не без твоей помощи, уже позади. А в среднем — около двух месяцев. Бережно перекладывая Тигнари на бок и целуя в прохладный нос, Сайно окинул одинокие презервативы многозначительным взглядом. — В таком случае, они нам ещё пригодятся. — Ну уж нет! — растрёпанный, приятно уставший, но не менее возмущённый Тигнари выглядел угрожающе. — У нас есть свои, а из этих я наделаю огромных капитошек и напихаю Кавеху под одеяло, чтобы не выделывался. В голове тут же возникла красочная картина, где Кавех, ни о чём не подозревая, устало падает на свою постель после длинного учёбного дня и с криками обнаруживает оставленный Тигнари сюрприз. — Спасибо тебе, — прерывая поток мыслей лёгким поцелуем в шею, Тигнари лениво потянулся. — Что, будешь теперь гоняться за мной? В комнате воцарилась тишина. Сайно, с довольным видом заложив руки за голову, ожидал своей любимой реакции. — Ты о чём? — Ну, гоняться. Ты разве не понял? В слове гон- — Бога ради, Сайно, — Тигнари жалобно протянул, утыкаясь лбом в его ключицу. — Мне нравится, как ты морщишь нос, когда я шучу. — Садист. — Какой есть, — и беззаботно пожал плечами. Тигнари в отместку слабо ущипнул его за бок и вернулся на своё законное нагретое место на груди, одними губами добавляя короткое и безапелляционное: — Мне всё подходит.