Часть 4. – Поговорим…?
3 октября 2024 г., 22:26
«Врага твоего, быть может, Аллах сделал тебе другом.»
(Сура 41:34 — условный перевод)
Песчаные пещеры 30 мая, 19:55 Глубина: 25,7 метра Если бы кто-то сказал Колчеку, что он когда-нибудь будет радоваться компании иракского солдата, Джейсон бы надолго прописал этого кого-то в больничку — отдохнуть и голову полечить. Да чего уж там: даже полчаса назад он был железобетонно уверен — эта арабская гнида, издевавшаяся над ним сверху, точно получит по заслугам. Дай только добраться. Он вставит ему блядский автомат в глотку до упора — и будет жать на курок, пока магазин не опустеет. …А теперь Джейсон думал о том, как быстро меняются приоритеты. Когда тварь прижала его к земле, обдавая смрадным дыханием, этот придурошный иракец бросился к нему на помощь. Как к своему, хотя Колчек его пытался завалить. Что ж, Джейсон отплатил ему той же монетой, и они оба выжили. И теперь бывший противник сидел в двух шагах от него, ни капли не опасаясь, опершись локтями на колени и жадно заглатывая пыльный воздух. Тяжёлая металлическая дура, — замена утраченному оружию — спокойно лежала на песке у его ног. Джейсон тоже поборол инстинктивное желание схватиться за автомат. Просто в изнеможении сполз по колонне на землю, тупо уставившись на убитую — «надеюсь, на этот раз окончательно!» — тварь. Иракец покосился на него, слабо усмехнулся и сипло выдавил: — Поговорим? Колчека накрыла короткая истерика: — Ты других слов не знаешь, что ли? — Ты больше не сыпешь угрозами и оскорблениями. Это… обнадёживает, — хмыкнул иракец, нисколько не обижаясь. — Сильно не радуйся, — буркнул Джейсон, утыкаясь затылком в колонну и зажмуриваясь. Тело заполняла вязкая усталость, живот начало тянуть сильнее. И ещё этот запах… Он осторожно принюхался и скосил взгляд вбок. Да, он не ошибся. Это от иракца пахло корицей и свежей выпечкой. Тем самым особым, восхитительным ароматом из детства, когда мама ещё была жива и пекла им с сестрой на завтрак воздушные синнабоны с сырным кремом… Проглотив слюну, Джейсон, кряхтя, поднялся на ноги и неспешно подхватил автомат. Иракец тут же напрягся, что было вполне логично. Оружие-то теперь у них осталось одно на двоих. Но Джейсон не собирался на него нападать. Просто отойти подальше, потому что этот запах сводил его с ума, скручивал в бараний рог полыхавшее предательским жаром тело. Лейтенант встряхнулся и, не спуская глаз с альфы, подошёл к убитому ими существу. Тварь впечатляла. Высотой под два с половиной метра, с толстыми, кожистыми крыльями, которые крепились к передним лапам с тремя когтистыми пальцами. С двух торчащих клыков-резцов сочилась какая-то слизь, противно пахнущая аммиаком и серой. От запаха немедленно начала кружиться голова, и Джейсон отшатнулся, отказавшись от намерения взять себе сувенир на память. — Ты знаешь, чё это за хреновина? — поинтересовался он, оглянувшись на иракца. Тот неопределённо пожал плечами. — Понятия не имею. — И почему, скажи на милость, я тебе не верю? — Верить мне или нет — твоё право, — спокойно покачал головой альфа, подхватывая кол и опираясь на него. — Но она пыталась убить меня так же, как и тебя… — Невелика потеря. — … а ещё, возможно, она здесь не одна. Хочешь дальше справляться с ними в одиночку? Эта угроза произвела на Джейсона куда больше впечатления. И правда. Если тут есть одна такая тварь, почему бы не быть другим? А опыт уже доказал, что автомат против них почти бесполезен, зато иракский кол оказался куда более практичным и действенным. — Справедливо, — буркнул он. — Пока не найду своих, будем держаться вместе. Но если ты в мою сторону хотя бы глянешь косо… — Я тебе не враг, — в который раз с усталой искренностью сказал иракец. Джейсон сердито фыркнул. — Ага, пизди дальше. Давай, вставай. Нехрен тут рассиживаться. Альфа поднялся, разминая плечи, легко удерживая на весу тяжёлый кусок железа. — Моё имя — Салим. А твоё? — Дядя Сэм! Пиздуй, бля, вперёд. — Такой маленький и столько злобы, — вздохнул Салим, закатив глаза. — Где ты её хранишь? Джейсон от такой наглости опешил. — Слышь! Ты кого сейчас маленьким назвал?! Салим не ответил, с невозмутимым видом двинувшись к останкам машины. Пыхтящий от злости Джейсон потащился следом. Проход к коридору оказался свободен. Вырываясь на волю, монстр невольно сдвинул остов грузовика в сторону. Иракец прошёл легко, а вот Джейсон замешкался, морщась от боли. Пока в крови ещё гулял адреналин, это не так чувствовалось, но стоило немного успокоиться — и симптомы навалились с утроенной силой. Спина и голова взмокли, живот закрутило. Омега вытащил из кармашка жилета пластинку таблеток, закинул сразу две в рот, с хрустом разжевал, кривясь от горького, химического привкуса. Даже думать не хотелось, из чего эту гадость делали. Главное, чтобы подействовало. — Всё в порядке? — поинтересовался Салим, неожиданно оказавшись рядом. Запах специй и корицы ударил в голову, и Джейсон задохнулся, шарахнулся назад, ощущая, как вязкий жар растекается под кожей. — В порядке, блять, в порядке! А ну, отошёл от меня! Салим на удивление покорно подчинился, удерживая обеими руками у груди кол, словно надеясь за ним спрятаться, отвернулся и зашагал вперёд. Джейсону пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать, и это не замедлило сказаться на организме. Каждый шаг отзывался пульсацией, пуская электрические волны по всему его телу. В такие моменты он ненавидел свою блядскую природу. Вот и двери, распахнутые настежь. Одна из створок висела наискось, пол усыпали обломки древесины. Труп иракского солдата так и валялся на песке, в круге света и луже крови. Салим при виде его посмурнел, опустился на колени рядом с телом и что-то зашептал. Остановившийся позади Джейсон вовремя прикусил язык. Над чужой смертью язвить не хотелось, пусть даже бедолага был врагом. Но на его месте вполне мог оказаться он сам. Наконец Салим поднялся и осмотрелся по сторонам. — Куда дальше? Аллея из колонн уходила в обе стороны, и там, и там заканчиваясь дверьми. Джейсон, на пробу, активировал рацию, но на зов ему так никто и не ответил, и он разочарованно зашипел. — Да хрен его знает… Нас к такому точно не готовили. — А к чему готовили? — с любопытством поинтересовался его невольный союзник. Лейтенант фыркнул: — Всё тебе расскажи. Ладно. Давай… направо, что ли. — Я просто пытаюсь поддержать разговор. Ты слишком напряжён. — А я не собираюсь с тобой разговаривать! Мы не друзья. Как только я найду своих, мы тут же разойдёмся. «…и, надеюсь, больше никогда не встретимся», — про себя добавил Колчек. Эта мысль отчего-то не доставляла ему радости — и лишь укрепила в догадке, от которой дрожь пошла по телу. Он покосился на иракца, гадая, понял ли тот уже?.. Если и понял, то внешне никак не показал. Спокойно двинулся в указанную сторону, пропустив мимо ушей злые слова. Коридор за дверьми обрывался завалом, но сбоку обнаружился проход, ведший вниз. Иракец спрыгнул сам, дёрнулся было помочь Джейсону, однако, наткнувшись на яростный взгляд, тут же отступил. Гробовая тишина давила на уши, но ни один, ни второй не торопились её нарушать. Салим с непоколебимой уверенностью пёр вперёд. Джейсон старался не отставать, хоть и понимал — долго он такой темп не выдержит. Что бы с ним не происходило, блокаторы не помогали решить проблему. Они просто не работали, и симптомы течки нарастали, как снежный ком. В какой-то момент Колчека шатнуло — и он привалился к стене, тяжело дыша, нервно теребя намотанный на шею шемаг. Лёгкая ткань футболки скребла кожу наждачной бумагой. Повысившаяся чувствительность была ещё одним проявившимся симптомом. Омега с бессильной злобой стукнул кулаком по камню. В таком состоянии драться он не сможет. Оставалось лишь надеяться, что успеет найти своих ребят — хоть кого-то из отряда! — прежде чем ситуация станет совсем критической. Иначе ему останется только полагаться на помощь иракца. Альфы. А если тот вдруг захочет… Джейсон ведь даже не сможет сопротивление оказать… А он вообще против? От этих мыслей его бросило в холодный пот. Ведь если подумать, он давно — никогда? — не ощущал таких потрясающих ароматов. Свежая выпечка… кофе… корица… специи… Все его любимые вещи. Рот уже слюной наполнялся. И не только рот. И не только слюной… — Как ты? Он вздрогнул. Салим стоял в проходе, не приближаясь, но… был рядом. Смотрел внимательно. Не с жалостью — с тревогой. И даже на таком расстоянии Джейсону мерещился его фантомный чёртов аромат. — Нормально. Дай мне пять минут. — Мы никуда не спешим. Предлагаю передохнуть здесь. Место узкое, демоны сюда не пролезут. Джейсон благодарно кивнул и сполз на камни. Из-за контраста между горячечным жаром внутри и прохладным воздухом снаружи его залихорадило. Он невольно сжался, подтягивая колени к груди и обхватывая себя руками за плечи, и поморщился, ощутив, как что-то жёсткое впивается в бедро. Сунув руку в карман, он нащупал сухое дерево и вытащил наружу чучелко. То самое, которое забрал из пастушьей хижины. — Что это? — Салим с любопытством вытянул шею. Джейсон покосился на него и резким движением перебросил фигурку. — Понятия не имею. Хрень какая-то… у пастухов она там повсюду была. Салим поднял чучелко двумя пальцами, и Джейсон вдруг задержал на нём взгляд. Что-то ему это напомнило. Очертания. Пропорции. Сверху большой крест — как раскинутые крылья, снизу меньше — вытянутые лапы… — Твою мать… Да быть не может! — Похоже, они знали про чудовищ, — отстранённо выдохнул Салим. — Я слышал дурные слухи про эти горы. Пастухи стараются не гонять сюда скот, и люди… не думал, что тут вообще кто-то живёт. — То есть, ты правда веришь, что это демоны? — криво усмехнулся Джейсон. — А ты — нет? — деловито поинтересовался Салим, убирая чучелко в подсумок. — Спросил бы ты меня об этом вчера… — слабо хмыкнул Колчек. Иракец ненадолго задумался и вдруг выдал: — В шумерских мифах души мёртвых отправлялись глубоко под землю в Дом Праха. Питались там глиной, и их мучили демоны подземного мира. Как и ты, я в это не верил, но сейчас, глядя на то, где мы оказались, и с чем столкнулись… Он не закончил, но Джейсон и сам всё понял. Эти руины явно не вчера были построены, а значит, история Салима могла иметь под собой реальную основу. Ужас, дремавший в глубинах земли тысячи лет, вырвался на волю, чтобы уничтожить потревоживших его людишек… Он содрогнулся и поспешил прогнать прочь дурные мысли, звучавшие, как завязка для дешёвого голливудского ужастика категории «B». — Пиздец, а я-то думал у нас на губе жесткач творился. Откуда ты вообще об этом знаешь? — От сына, — просто ответил Салим. — Он увлекается мифологией. Я помогал ему готовиться к поступлению в университет. «От сына…» Внутренности будто ледяной рукой сжало и крепко так провернуло. Джейсон прикусил губу, старательно внушая себе, что не понимает, откуда вдруг взялось эти оглушающее разочарование. Понятно же, что альфы редко остаются одни. Если только не совсем характер сволочной, или… ну, по разным причинам бывает. Но редко! А такой, как Салим точно без пары бы не остался. Какой «такой» мозг наотрез отказался пояснять. — Эй! Колчек недовольно вывернул голову на чужой оклик. Устроившийся в паре метров от него иракец поднял руку, демонстрируя какой-то предмет. — Лови. Реакция не подвела. Джейсон перехватил брошенный свёрток из вощёной бумаги, перевязанный бечёвкой. Внутри чувствовалось что-то твёрдое. Помедлив, он развернул упаковку и увидел несколько круглых крупных печенек, сверху посыпанных кунжутом. Бросив вопросительный взгляд на Салима, Джейсон обнаружил, что тот держал в руке что-то похожее, только покрытое маком, и отсалютовал ему угощением. — Попробуй. Это вкусно. И первым с заметным наслаждением откусил от своей порции. Джейсон недоверчиво приподнял бровь, покосился на печенье, вздохнул и решил на этот раз не выёживаться. У него, конечно, был с собой стандартный паёк, но, учитывая его вкусовые качества, лучше он воспользуется дармовым угощением. Тем более что пахла выпечка замечательно… а на вкус оказалась ещё лучше. Опасливо откусив кусочек, он даже не заметил, как проглотил всё в мгновение ока. Мягкое и рассыпчатое, с приторной, сладковатой начинкой с дроблёными орехами, оно буквально таяло на языке, оставляя после себя приятное послевкусие. Лейтенант облизнул губы, покосился на Салима, и, заметив, что тот наблюдает за ним украдкой, неохотно произнёс: — Чёрт, это и правда вкусно! Что это? Иракец улыбнулся, и Джейсон поймал себя на том, что не может отвести глаз от этой солнечной, по-отечески лёгкой и тёплой улыбки. — Клейча тамур. Печенье с начинкой из фиников. У нас очень любят его готовить. — Круто. Жена сделала? Улыбка альфы несколько приугасла. — Хозяйка на последнем постое. У меня нет жены. — Но сын есть?.. — Мы разошлись, — коротко кивнул Салим. — Не сошлись… характерами. — Да ладно?! — фыркнул Джейсон, невольно вздохнув с облегчением. Он-то себе уже успел надумать… — От таких, как ты, ещё уходят? — Таких, как я? — поинтересовался тот, опалив его тёплым чёрным взглядом, и Джейсон захотел дать себе по башке. — Ну… Ты вроде не такой уж и плохой мужик. В отличие от остальных твоих… — лейтенант дёрнул рукой, не уверенный до конца, как охарактеризовать разницу между Салимом и другими иракцами. Не придумал, и скомкано продолжил: — Такой миролюбивый, домашний папаша… Салим чуть усмехнулся. Усталой усмешкой — беззлобно, с горечью. — Я не всю жизнь был солдатом. До того, как меня призвали в армию, я работал учителем в школе. Учил детей истории и арабскому языку. Там и познакомился с Амарой. — Твоей женой? Короткий кивок. Салим с тяжёлым выдохом откинулся на стену: — Она преподавала английский. Меня тоже ему научила. Красивая, умная, весёлая. Мы долго думали, прежде чем пожениться. Семьи одобрили наш союз, родился Зейн. А потом грянула война… Взгляд Салима остекленел, словно он всматривался куда-то, в далёкое прошлое. Джейсон наблюдал за ним, ощущая чужую боль как свою, когда мирная и привычная жизнь вдруг разлетелась на осколки. — Сколько тебе было? — Двадцать три. — А сейчас сколько? — Сорок. Колчек тихо присвистнул: — Да ты герой войны, мать твою… Сказал не без уважения, вспомнив Мёрвина. Тот тоже сполна повоевал, прежде чем попал в их отряд, чем очень гордился. Однако у Салима, похоже, всё было наоборот. Он помрачнел и произнёс куда холоднее и строже: — Не герой. Совсем нет… Я этого не хотел. — Да ладно? Тогда что ты здесь-то забыл? С остальными мудозвонами. Война уже месяц, как закончилась! — Не для всех, — с заметным раздражением выплюнул Салим, но злился он явно не на резкие слова Джейсона. — Мой капитан настоял, чтобы я отправился с ним на это задание. Я не мог ему отказать. — Ну, не под дулом же пистолета он тебя уводил! — фыркнул Джейсон, бросив эти слова больше как шутку, и удивлённо заморгал в ответ на кривую усмешку. — Бляяя… — Да уж, — устало кивнул Салим. — Плохой подарок на совершеннолетие сыну — труп непокорного отца на пороге. Я надеялся, что это задание станет для меня последним. Теперь оно и правда может таким стать. Джейсон нахмурился, глядя на посмурневшего иракца, обречённо сверлившего взглядом пол, и резко подался к нему, повинуясь внезапному порыву: — Ага, щас, блять! Нихуя подобного! Мы выберемся, ясно тебе? Я тут помирать не собираюсь, и ты тоже не смей! Тебе ещё к сыну возвращаться. С кем он останется, если ты тут подохнешь? Не, блять, даже не рассчитывай. Мы выберемся из этого дерьма, Салим, богом клянусь! Салим молча глянул на него. Потом вдруг улыбнулся. Тепло. По-настоящему. И у Джейсона как-то разом от сердца отлегло: — Спасибо… — Джейсон, — бросил Колчек, наконец. Мимолётное удивление в чужом взгляде. Осторожный вопрос: — Твоё имя? — Ага. Будем знакомы. — Джейсон… — медленно повторил Салим. — Красивое имя. И то, как он произнёс его — с мягким, напевным акцентом — пробрало Джейсона до костей. — Да обычное, — пробормотал он, пряча заалевшее лицо под козырёк кепки. — В 70-х половину детей штата так называли. — Мне нравится. Оно тебе подходит. — Да иди ты… Вышло совсем беззлобно, и ответом ему стала новая порция тихого смеха, рассыпавшегося лёгкой дрожью под кожей. Успокаивающее тепло прошлось по взбудораженным нервам. Джейсон поймал себя на том, что и сам ухмыляется, неловко, украдкой. И даже прилетевшее неожиданно: — Ну, а ты, Джейсон? Почему ты пошёл на войну? — не смогло испортить ему настроение. Он глубоко вдохнул, невольно прислушиваясь к себе. Ещё помнил время, когда за подобный вопрос без лишних слов бил в морду, потому что просто так, как правило, об этом не спрашивали. Только с намерением подстебнуть: война — и омега! Однако в голосе Салима сейчас он слышал лишь искренний интерес. Не из желания обидеть или задеть, нет. Из желания понять. И ответил спокойно: — Да потому что хотел сам решать, с кем спать, кого любить. Кем быть. Потому что в моей блядской стране если ты не альфа — значит, ты никто. А я с этим не согласился, — он взглянул с невольным вызовом в чёрные глаза напротив, и ровное тепло в них пригасило тлевший гнев. — Я хотел быть кем-то, и я доказал. Себе и всем, кто в меня не верил, что я не подстилка. Я человек. И я заслуживаю уважения. — Понимаю, — тихо ответил Салим. И ведь он действительно понимал… Джейсон вздохнул ровнее, и на какое-то время между ними повисло молчание. Лёгкое и уютное, такое отличное от того, что было раньше. Он отстранённо отметил, что еда, отдых и разговор несколько успокоили разбушевавшийся организм. Словно ослабили натянутую до предела струну. Не факт, что дальше ему опять не станет хуже, но пока что его состояние его вполне устраивало. — Ну чё, двигаем дальше? Салим взглянул на него — и легко улыбнулся. — Да. Но не раньше, чем ты умоешься. Джейсон нахмурился — и почувствовал, как подсохшая кровавая корка стягивает кожу. — Вот чёрт! Я уже и забыл… Он потянулся к фляжке, смочил платок. Влажная ткань приятно холодила кожу. — Чуть выше, — мягко корректировал его Салим. — Справа… Джейсон, можно я к тебе подойду? — Подходи. Что за дурацкие вопросы? — сухо бросил лейтенант, внутренне напрягаясь, водя влажной тканью по щекам и подбородку. Иракец пододвинулся ближе, и вместе с ним накатил и его аромат. Пряный, сладкий, но не раздражающий. — Можно? Он аккуратно отобрал платок. Их пальцы соприкоснулись буквально на секунду, но сквозь тело всё равно будто электрический разряд пропустили. А уж когда Салим потянулся к нему, чтобы стереть кровь, Джейсон и вовсе внутренне замер, с удивлением понимая, что… страха при этом не было. Не было отвращения. От протянутой руки… не хотелось отдёрнуться, и даже напротив. Чужие ласковые, осторожные прикосновения согревали и успокаивали. До сих пор было всего несколько альф, которых Джейсон подпускал к себе настолько близко. Один из них — Мёрвин, второй — их командир в Кемп-Лежене, третий — отец. Салим стал четвёртым. — Ну вот, — иракец отстранился, будто ни в чём не бывало. — Так лучше. Теперь можем идти. Он словно бы хотел добавить что-то ещё, но сдержался и отвернулся. А смотревший ему в спину Джейсон подумал о том, что они встретились слишком поздно. У Салима своя семья, сын. У Джейсона — его свобода. И ни в какой «истинной пары» он не нуждается. Ведь не нуждается же?***
Правильно порой говаривал его отец: не постичь того, что скрывается в чужом сердце, иначе как терпением. Салим не знал, что за демоны таятся в душе его омеги, но понял сразу: они есть. Иначе не стал бы тот так скалиться и отшатываться от протянутой руки, будто раненый зверь, готовый укусить любого, лишь бы не дать себя коснуться. Глядя в спину, маячившую впереди, Салим усмехнулся с невольной грустью. Не так он представлял себе встречу со своей истинной парой, совсем не так. Хотя, если честно, он уже давно прекратил надеяться. В их мире встретить роху — мечта и большая удача, доступная не каждому. А когда тебе уже за сорок, это и вовсе переходит в разряд чего-то призрачного и несбыточного. И кто бы мог подумать, что, вернувшись на ненавистную войну, он обнаружит здесь свою судьбу — в стане врага, среди неверных. Что бы сказали его родители, если бы узнали об этом? Мама, наверное, пришла бы в ужас. Конечно, случалось такое и в их стране, хоть и не поощрялось. Но если сама судьба связывала двоих мужчин, шариат благословлял их союз. Со множеством оговорок и навязанных условий, но тем не менее. Не дело смертным спорить с волей Аллаха. Другое дело, что судьба связала его с чужестранцем… «И что же? Ты теперь хочешь от него отказаться?» Салим с негодованием прогнал эту мысль. Его мало волновало, кем оказался Джейсон. Он принял выбор своего сердца на удивление легко, и даже успел укорить себя, что мог бы с самого начала догадаться, что происходит. Все факты были на лицо. И эффект, который оказал на него волшебный запах омеги. И тепло, каждый раз зарождавшееся в груди рядом с сердцем. И то, как он бросился на помощь Джейсону, забыв и о себе, и о Зейне. Сейчас Салим испытывал лёгкую вину и стыд, что так легко позабыл сына, но там, в разрушенном зале, инстинкты альфы взяли верх. Он думал лишь о том, как защитить того, чья жизнь вдруг в один момент стала почти такой же дорогой, как жизнь родного ребёнка. Зато с Джейсоном всё было не так просто. После того, как они победили демона, поведение омеги изменилось не сразу. Он отказался назвать своё имя и всё так же щетинился иголками, словно рассерженный ёж. Салима это, по первости, обескуражило. Он растерялся, а потом призадумался, отстранился, наблюдая исподволь. Тогда и зародились первые подозрения, что не всё так просто с его истинным. Как тот вздрагивал и отшатывался, стоило иракцу подойти слишком близко. Как сильно, даже безо всякой связи, ощущался его страх за внешней, отдававшей металлической окалиной агрессией. Тут могло помочь лишь терпение и понимание, и Салим так и поступил: продолжал держаться рядом, наблюдал, отвлекал осторожным словом, стараясь всем видом показать, что не представляет для напряжённого омеги никакой угрозы. Эта тактика действовала, американец постепенно успокаивался. Когда они остановились на отдых, Салим полез за клейчами, оставшимися у него с последнего постоя. Он ведь и поесть толком не успел за день. Стремился поскорее добраться до родных стен и там отдохнуть, но нет! Явился Дар, выдернул его на новое задание, всё закрутилось. А недовольный живот уже напоминал о себе. Однако, разворачивая сладость, Салим вспомнил вдруг любимую присказку матери, вечно готовившей что-то для гостей, соседей, сослуживцев Османа. Про человека, который пришёл в гости в чужой дом злым и голодным. Хозяева радушно приняли его, угостили сладким кефиром, и человек смягчился. Его злость истаяла без следа. Глянув на измученного американца, Салим решил попробовать ту же тактику, и мудрость матери не подвела. Омега принял предложенное угощение и оттаял достаточно, чтобы представиться и поддержать беседу, проявив любопытство, пусть и неловкое, задевшее больную струну в душе, но всё же Салим радовался и этому вниманию. Оно дарило надежду, что всё-таки рано или поздно даже такие разные люди смогут найти общий язык, притереться и понять друг друга… — Салим, сюда! Салим встрепенулся и прибавил шаг. Джейсон слегка тянул гласные, отчего родное имя, произнесённое чужими устами, звучало непривычно, как волна, накатывающая на каменистый берег. Иракец улыбнулся невольно странной аналогии и подобрался ближе к притаившемуся у входа в новую пещеру омеге. Впереди их ждала ещё одна тварь, с урчанием и стрёкотом пожиравшая труп одного из его сослуживцев. Выходит, они не ошиблись — чудовищ тут было предостаточно. — Чё будем делать? Обойдём её или?.. — Или, — хмуро покачал головой Салим. — Не стоит оставлять за спиной недобитого врага. Особенно такого. — Тоже верно. — Обойдём её с двух сторон. Ты привлечёшь её внимание, а я, — Салим встряхнул зажатым в руках колом, — прикончу. — Звучит как план! — довольно кивнул Джейсон. — Только не спеши. Если она среагирует рано, я могу не успеть помочь. — Нашёл кому говорить! Салим тихо хмыкнул на этот мальчишеский задор и аккуратно двинулся в обход пещеры. Он выбрал себе сторону с подъёмом, решив, что спуститься Джейсону будет легче. Тот крался мягко, словно камышовый кот, и Салим невольно залюбовался его ловкими, быстрыми движениями. И пропустил тот момент, когда тварь вдруг прекратила свой обед и закрутила головой. Что могло её спугнуть, Салим не понял. Джейсон передвигался совершенно бесшумно! Однако демон совершенно определённо развернулся в его сторону и угрожающе зашипел. Не ожидавший такой подставы Джейсон чертыхнулся и открыл огонь. Тварь прыгнула на него, но омега ловко ушёл перекатом в сторону, только подняться сразу не смог, с болезненным шипением приникнув к земле. Салим, плюнув на осторожность, спрыгнул со скалы вниз и рванулся наперерез демону, ударил его ломом по морде. Тот взвизгнул и хлестнул его крылом, чуть не сбив с ног. Острые когти бесплотно рванули разгрузку, но, к счастью, пробить не смогли. — Салим! Панический голос Джейсона слился с новой автоматной очередью. Бестия удачно отвернулась от Салима, и тот вогнал в неё кол. Тварь забилась и заверещала, и почти вырвалась, когда подлетевший Джейсон налёг вместе с ним на обломок стойки. Оба одинаково ощутили, как металл пробил насквозь тело монстра, уперевшись в жёсткий камень, и тот не сразу, но затих. Салим рвано выдохнул, с трудом заставив себя разжать руки. В нос ударил запах озона, разогретого металла, свежескошенной травы. Он нахмурился, глядя на стоявшего рядом омегу. — Что это было? — Не знаю, — голос Джейсона заметно дрожал. — Я… блять, Салим! Я не шумел! Не оступился! — Я знаю… — начал было тот, однако Джейсон резко, нервно его перебил. — Нихера ты не знаешь! Я её не спугнул! — Джейсон! Лейтенант замер, напряжённо глядя на него, и Салим, воспользовавшись паузой, мягко произнёс: — Я видел тебя сверху, как ты двигался. Ты не мог её спугнуть. Этот демон… он среагировал на что-то другое. — Да на что?.. Джейсон осёкся, словно ему в голову пришла какая-то мысль. Скорее всего, та же, что и Салиму. Запах омеги ощущался так ярко и чётко. И если он его чувствовал, то… Глядя, как на глазах бледнеет и выцветает чужое лицо, Салим решительно подался к Джейсону и сжал его плечо: — Не время и не место об этом думать. Нужно найти безопасное укрытие, где мы сможем спокойно поговорить. — То есть, ты думаешь о том же, о чём и я? — криво усмехнулся тот. Салим не успел ответить. За спиной зашуршали чужие шаги, и грубоватый голос рявкнул: — А ну, стоять! Руки вверх поднял, гнида! Салим застыл. Его внутренности будто заполнило колотым льдом, однако первой мыслью был страх не за себя, а за Джейсона. Впрочем, его несколько успокоило то, что это не сородичи, судя по говору. Когда же омега осторожно шагнул вперёд, отрывисто командуя: — Капрал, не стрелять! — Салим коротко выдохнул и поднял руки вверх. Джейсон явно знал неизвестного, а тот знал его, поскольку поинтересовался недоверчиво: — Колчек? Ты, что ли? — Нет, блять, британская королева! Опусти пушку, кому сказал! Выстрела так и не последовало, и Салим медленно повернулся, держа руки с ломом на виду. Мужчина-альфа с ярко-выраженными азиатскими корнями смерил его недоверчивым, враждебным взглядом, направляя винтовку точно ему в лоб. — С хера ли мне это делать? Это ж один из тех уродов, что Хосе чуть не положили! — С того, что я так сказал! Приказываю тебе заткнуть пасть и опустить, наконец, блядский автомат! — в голосе Джейсона прорезались стальные нотки, и теперь Салим и правда был готов поверить, что перед ним — лейтенант морской пехоты. Это был голос того, кто ведёт за собой людей. Такому голосу сложно не подчиниться. — Живо! Вот и альфа не смог. Медленно опустил оружие, нехотя процедил сквозь зубы: — Слушаюсь, сэр. — Хорошо, — Джейсон несколько расслабился. — Я всё объясню, обещаю. Но ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, старик! — Могу ответить тем же! Капрал стиснул подошедшего к нему омегу в крепких, дружеских объятиях, и Салим поджал губы, сдерживая заворочавшееся внутри недовольство. Он не имел на это право. Это боевые товарищи Джейсона, и в условиях творящегося тут безумия, его омеге нужен любой, пусть даже такой малый повод для радости. — Господи, Джесон, от тебя несёт, как от течной суки! Какого хера? Блокаторы на базе забыл? Грубая шутка резанула по живому, сжалась тревогой внутри. Может, в другой обстановке Джейсон и поддержал бы её, но не сейчас. Он едва заметно вздрогнул, и Салим это заметил. Вряд ли тот осознавал до конца, зато Салим понимал ясно: теперь всё будет иначе. Не лейтенант и его бойцы, а течный омега — и альфы вокруг. И ни к чему хорошему это не приведёт… — Это… долгая история, — уклончиво покачал головой Джейсон. — Не здесь и не сейчас. Лучше скажи, чего ты тут один шляешься? Где остальные? Капрал замялся, отведя глаза, опасливо покосился на распростёртую на камнях тварь. Будто уже видел такую раньше. У Салима нехороший холодок проскользнул меж лопаток, и не у него одного, похоже. Джейсон тоже что-то почувствовал, напрягся снова. — Мёрв? Чё молчишь, отвечай, блять! — Да нет уже почти никого, — неохотно отозвался капрал. — Ник, Рэйчел и Кларисса погибли. Остались только я и полковник. Ну и ты, с этим, получается.
