сборник haikyuu/tokyo revengers

Мои шаги эхом раздаются по пустому ночному коридору, пока я направляюсь в другой корпус общежития, стараясь игнорировать напряжение в плечах. На часах уже двенадцать ночи, и все нормальные студенты давно находятся в своих комнатах, укрывшись от ночной прохлады. Только я, словно дурочка, шагаю по этому жуткому коридору в одной ночнушке и домашних тапочках. И всё из-за этой чертовой двери в моей комнате, которая захлопнулась, а все мои попытки её открыть с треском провалились. Час безуспешных усилий, и вот оно — чувство безнадёжности накатывает, как огромная волна. Позабыв о всех правилах, я направилась в мужской корпус, прекрасно понимая, что если меня заметят, мне конец. Но не спать же мне на грязном полу этого ужасно холодного коридора! Поэтому, плюнув на всё, я отправляюсь прямо к Наоки в надежде, что он позволит мне остаться хотя бы до утра. В мужском корпусе совсем темно, и из некоторых комнат всё ещё доносятся глухие голоса парней, бурно обсуждающих что-то. Я никогда раньше не была здесь, и потому найти комнату Поттера оказалось проблематично. Но, кажется, как-то раз он упоминал, что она находится в самом конце коридора, и что это его жутко раздражает. С этой единственной зацепкой я уверенно иду в самый конец, натыкаясь на единственную дверь. Но сомнения всё же терзают меня, и я несколько секунд стою в нерешительности перед одной единственной комнатой. Однако, как только я слышу приближающиеся шаги за спиной, без колебаний открываю дверь и проникаю внутрь. Внутри оказывается удивительно тихо и уютно. Всё в комнате кажется аккуратным, как будто кто-то постоянно наводит здесь порядок. Я невольно замираю, осматривая всю комнату. Не сказать, что Поттер был совсем неаккуратным или нечистоплотным, но такого идеального порядка в его комнате я совсем не ожидала. Все вещи идеально сложены на своих местах, а кровать и вовсе всё ещё застелена несмотря на поздний час. Тихо ступаю дальше и подхожу к небольшому рабочему столу, где всё с той же аккуратностью сложены разные папки и то, что сразу привлекло моё внимание — телефон на зарядке. Удивлённо беру его в руки и осматриваю со всех сторон, постепенно осознавая, что он точно не принадлежит Наоки. И стоит мне сделать неуверенный шаг назад, как за спиной раздается до жути знакомый насмешливый голос. — Ты что здесь забыла, Ямадзаки? Я резко оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Хайтани, расслабленно прислонившимся к дверному проёму. Он только что вышел из душа — на бёдрах небрежно закреплено одно лишь полотенце, а с мокрых волос всё ещё стекают капли воды. Другое, небольшое полотенце перекинуто через шею, и он лениво сжимает его концы в обеих руках. На лице привычная ухмылка, но почему-то сейчас она не кажется мне такой противной, как если бы я встретила его в компании Наоки и Юдзуру. Скорее складывается впечатление, словно он очень устал и натянул привычную для себя мину. Я нервно сглатываю, проклиная себя за то, что вообще сюда пришла. Да плевать, могла бы переночевать и в коридоре — лишь бы не оказаться в одной комнате со своим заклятым врагом детства, да ещё и в одной ночнушке! И что я теперь должна ему сказать? «Извини, Хайтани, но я перепутала комнаты и случайно оказалась у тебя. Да ещё и рядом с твоими вещами, пока ты отсутствовал. Нет-нет, я совсем не собиралась делать ничего подозрительного, если ты вдруг об этом подумал!» — Я… — запинаюсь, всё ещё не зная, что сказать. Он внимательно наблюдает за мной, скрестив руки на груди. — Собиралась к Судзуки, но, кажется, перепутала комнаты. — К Судзуки? — он удивлённо приподнимает бровь, и его ухмылка медленно спадает. — В таком виде, посреди ночи, Ямадзаки? Его взгляд медленно скользит по моему телу, и я тут же сильнее закутываюсь в шелковый халат, стараясь прикрыться как можно лучше. — А что не так с моим видом, Хайтани? — возмущённо бросаю я, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться с насмешливым огоньком в его глазах. — Как бы тебе правильнее объяснить, милая… — он медленно приближается, опасно сокращая расстояние, пока я не начинаю ощущать его дыхание. Затем тихо шепчет у самого уха: — В таком виде к нам обычно приходят девушки с весьма… интересными планами на ночь. Жар мгновенно приливает к моим щекам, дыхание сбивается. Он всё ещё рядом, слишком близко. Но в его взгляде больше нет привычной ухмылки — только едва заметный, задумчивый вздох, словно он вдруг погрузился в собственные мысли. Я невольно поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Что-то внутри сжимается — от его запаха, от его дыхания, от того, как пристально он смотрит на меня. — Я… вовсе не по этой причине пришла, — не знаю, зачем вдруг начинаю оправдываться, сжимая пальцы в кулак. — И даже если бы это было так… тебе зачем знать? Он наклоняется чуть ниже, голос звучит медленно, но уверенно: — Затем, что если бы это было так… — он нарочно делает паузу, и я вздрагиваю, когда его пальцы лениво скользят по моей руке. — Я бы тебя отсюда не выпустил. — Очень смешно, — я резко убираю руку и отстраняюсь, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Прекрати свои игры, Хайтани. Он лишь коротко хмыкает и отстраняется, направляясь к своей кровати. Я тихо наблюдаю за ним, пока он расслабленно трёт полотенцем волосы, затем садится на край кровати и молча откидывается назад, опираясь руками о матрас. Взгляд сам по себе скользит по его телу — худощавому, но подтянутому, с чётко очерченными линиями пресса и сильными руками. Я слышала, что он иногда заглядывает в университетский спортзал, но никогда не придавала этому значения. А теперь, кажется, не могу не думать об этом. Редкие капли воды продолжают стекать по его расслабленным плечам, и я в который раз нервно сглатываю. Что со мной происходит? Кажется, я действительно не в себе, если продолжаю пялиться на Хайтани… и, что пугает больше всего, мне это нравится. Сколько себя помню, я терпеть не могла этого самодовольного парня. Куда бы я ни пошла, он вечно лез со своими колкими шуточками, а уж как жестоко он проходился по Наоки и Юдзуру… Первое время я пыталась понять причину его нездорового интереса к нашей компании, но быстро поняла, что это бессмысленно. Проще было просто ненавидеть его в ответ. Но можно ли назвать это ненавистью, если сейчас я так откровенно наслаждаюсь видом его тела? Я обречённо вздыхаю, не в силах сдержать эмоции, и молча направляюсь к двери, стараясь не обращать внимания на его взгляд. Но я знаю, что он смотрит. Почти чувствую этот прожигающий взгляд в спине, но мне плевать — пора уходить. Нужно просто найти комнату Судзуки. Мне и так не поздоровится в таком виде, а торчать в коридоре посреди ночи, да ещё и в одной ночнушке, — вообще не вариант. Я тянусь к ручке и уже собираюсь выйти, но едва пальцы касаются холодного металла, как позади раздаётся ленивый, но чёткий голос: — Ну и куда ты собралась? Я вздрагиваю и ненадолго застываю, прежде чем медленно поворачиваю голову. — Это не твоё дело, Хайтани. — А, ну да, прости. Ты же собиралась к Судзуки, — в его голосе звучит откровенная насмешка. — Жаль только, что перепутала двери. — Я же сказала, что всё не так! — раздражённо бросаю я. — Если бы в моей комнате не замкнулась чёртова дверь, я бы вообще сюда не пришла! В комнате мгновенно становится слишком тихо. Мы молча смотрим друг на друга, и я чувствую, как готова сгореть со стыда. Последнее, чего мне хотелось, — делиться своими проблемами с Хайтани. Стоять перед ним, ощущать, как ноги и руки начинают подрагивать от холода, а в голове — полный беспорядок. Я замечаю, как его брови слегка приподнимаются в удивлении, но уже через секунду он хмурится, окидывая меня долгим, задумчивым взглядом, прежде чем заговорить. — Ложись. — Чего? — я моргаю, не сразу осознавая, что он только что сказал. — Говорю, ложись, — твёрдо повторяет он, поднимаясь с кровати и направляясь к шкафу. — Я не кусаюсь. Он говорит это так спокойно, будто предлагает мне передать соль за ужином. Я стою, пытаясь понять, не ослышалась ли. Неужели сам Риндо Хайтани только что предложил мне помощь? Парень, который вечно меня задирает и никогда не упускает случая подколоть? Я наблюдаю, как он достаёт из шкафа какую-то футболку, небрежно скидывает полотенце и начинает переодеваться, даже не думая отвернуться. Чёрт. Лицо мгновенно вспыхивает, и я резко отворачиваюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от раздражения — на него, на себя, на всю эту идиотскую ситуацию. Слышу, как он надевает одежду, и мысленно ругаю себя за то, что всё ещё стою тут, вместо того чтобы придумать выход из положения. — Долго ещё будешь там стоять? — лениво бросает он. — Или я чего-то не знаю, и ты обычно предпочитаешь спать стоя? Я сжимаю губы в тонкую линию, глубоко вдыхаю и наконец оборачиваюсь, стараясь не смотреть туда, где смотреть точно не стоит. Медленно шагаю к одноместной кровати, неловко опускаюсь и ложусь, чуть ли не впритык к стене. Осматриваю комнату и понимаю, что запасных одеял или хотя бы подушки нет. И уже хочу открыть рот, чтобы уточнить, как он уляжется на полу, как этот наглец, всё это время спокойно наблюдавший за мной, уверенно шагает в мою сторону. А потом вообще залазит на маленькую кровать, собираясь устроиться рядом. — Э-эй, а ты куда лезешь? — в недоумении спрашиваю я, уставившись на него. — В каком смысле «куда я лезу»? — Хайтани замирает, уставившись на меня с недопониманием и приподнимает бровь. — Разве ты не будешь спать на полу? — уточняю на всякий случай и тут же жалею, сталкиваясь с его взглядом. Он какое-то время моргает, как будто не понимая, что я только что сказала, а потом смотрит на меня с таким выражением лица, будто спрашивает: «Ты идиотка?» — Ямадзаки… — угрожающе шепчет он, и, наклоняясь, почти нависает надо мной, дыша в губы. — С чего это я должен лечь на полу? Я поднимаю подбородок, пытаясь не показывать, как сильно нервничаю. — С того, что я не собираюсь спать с тобой в одной кровати. — тоже шепчу, хмуря брови, смотря на него. Он наклоняется ещё ближе, и его дыхание становится громче, почти ощущаемым. — А с Судзуки ты бы легла? — Причём здесь он вообще? — я пытаюсь отодвинуться, но оказываюсь почти прижата к стене. В следующий момент его тело оказывается слишком близко. Он почти ложится сверху, накрывая меня своим телом, а его руки беспокойно касаются постели с обеих сторон, заставляя меня ощутить его присутствие на каждом сантиметре тела. — Ответь, Ямадзаки. — Господи, ну за что мне это… — я закрываю глаза, стараясь совладать с раздражением. — Нет, не легла бы… но причём здесь вообще Су… Я не успеваю договорить и замираю, почувствовав, как он резко наклоняется и впивается в мои губы. Мои глаза тут же округляются, а в голове раздаётся оглушительный вой сирены от происходящего. От неожиданности я дёргаюсь, пытаясь отстраниться, но его пальцы мгновенно смыкаются на моём затылке, не позволяя пошевелиться. Я резко вздыхаю, когда чувствую, как он проводит языком по моей нижней губе. Движение медленное, намеренное, обжигающее. Его рука плавно скользит с затылка на шею, пальцы мягко поглаживают кожу, заставляя меня выдохнуть чуть громче. Вторая рука проникает под тонкую ткань моей ночнушки, прохладные пальцы едва касаются горячей кожи, лениво изучая её. Я схожу с ума, потому что мне это нравится. Я всё ещё не двигаюсь, не отвечаю, но едва он прикусывает мою нижнюю губу, как внутри меня что-то обрывается. Я сдаюсь. Поддаюсь вперёд, сначала нерешительно, словно пробуя на вкус, а потом целую в ответ. Риндо резко вдыхает, его тёплое дыхание касается моего лица, а пальцы сильнее сжимают затылок, притягивая ближе. Поцелуй становится глубже. Я обхватываю его лицо ладонями, наконец закрывая глаза и отдаваясь этому моменту. Мы целуемся так, будто в последний раз. Будто именно этого всегда ждали. Его губы то настойчивые, жадные, углубляют поцелуй, то вдруг замедляются, лениво оттягивая мою нижнюю губу, дразня и играя. А затем он опускается ниже. Его влажные от поцелуя губы касаются кожи на шее, оставляя медленные, тягучие прикосновения. Я чувствую, как он проводит языком, чуть прикусывает чувствительную кожу, оставляя характерный след. Он двигается медленно, методично, будто нарочно растягивает момент, спускаясь к ключице. Кончиками пальцев скользит по линии позвоночника, и я непроизвольно выгибаюсь ему навстречу. Я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать, прикрываю рот ладонью и слишком часто дышу. Он замечает это и тихо смеётся — низко, глухо, с едва уловимой насмешкой. Мягко убирает мою руку, склоняется ниже и шепчет: — В этой комнате нельзя сдерживаться, милая. Я замираю. Этот голос, этот тон — слишком низкий, слишком ленивый, слишком… насмешливый. Вместе с этим меня резко накрывает осознание. Скольким девушкам он уже шептал это? Скольких привёл сюда? Неужели я стану одной из них? А что я скажу Наоки и Юдзуру, если вдруг они узнают? Что я обжималась с Риндо в его комнате посреди ночи и готова была забыть обо всём, лишь бы чувствовать его прикосновения? Я резко отталкиваю его и пытаюсь отдышаться, прийти в себя. Всё тело горит, будто меня только что окунули в кипяток. Риндо замирает, наблюдая за мной ленивым, чуть насмешливым взглядом. Я медленно прихожу в себя, постепенно осознавая, что мы только что натворили. Всё ещё пытаюсь ровно дышать, не смотреть на его влажные губы и не замечать, как в комнате вдруг стало слишком душно. Слишком тихо. Он не сводит с меня пристальный взгляд, и медленно отстраняется, смотря на меня сверху вниз. Его волосы всё ещё влажные, а от кожи пахнет чем-то терпким, дорогим, смешанным с остатками горячего душа. — Что не так? — его голос звучит непривычно мягко, хоть в глазах всё та же насмешка. — Я... я не могу так… — Как? — его брови едва заметно дёргаются вверх. — Вот так. Будто между нами никогда не было пропасти. Будто всё это… нормально. — Я выдыхаю и отвожу взгляд. — Это неправильно. Ведь мы с тобой… ты же всегда ненавидел меня. Он молчит, пристально глядя на меня. — Я не хочу стать… — я запинаюсь, чувствуя, как пересыхает в горле. — Просто одной из. Глухая тишина моментально заполняет пространство. Я чувствую, как внутри сжимается что-то неприятное, когда наконец решаюсь поднять на него взгляд. Он смотрит так, будто готов вышвырнуть меня из комнаты… но прежде хорошенько накричать. — Аяно, ты идиотка? — я вздрагиваю, услышав своё имя из его уст. — Я похож на человека, который тащит к себе в комнату каждую встречную, помогает и оставляет у себя на ночь? — А разве нет? — я смотрю на него, почти бросая вызов. — С чего бы тебе целовать меня? Девушку, которую ты терпеть не можешь и задираешь при каждом удобном случае? Если не просто ради забавы? Он сжимает челюсть, напряжение в воздухе становится почти ощутимым. Потом резко встаёт, проводит рукой по волосам и смотрит на меня так, что я на мгновение замираю. — Ямадзаки, ты дура. И уходит. Я едва успеваю опомниться, прежде чем выкрикнуть ему в спину: — Ты куда?! Но он уже не отвечает. В столовой стоит привычный шум, витает манящий запах еды, а за длинными столами сидят студенты, погружённые в разговоры. Я лениво ковыряюсь в тарелке, вполуха слушая, как Юдзуру и Наоки оживлённо обсуждают что-то за обедом. Осталось пережить ещё одно занятие — и можно наконец вернуться в общежитие. Плюхнуться на кровать, закрыть глаза и забыть обо всём. Но, конечно, мне даже такая малость не светит. Сегодня утром я уже успела поговорить с управляющим общежития и объяснить, что моя дверь захлопнулась, и я не могу попасть в комнату. Ловко обойдя вопросы о том, где провела ночь, я получила лишь сухой ответ: «Завтра пришлю кого-то, а пока попросись к девочкам и переночуй у них». Прекрасно. Просто идеально. Вот только такой вариант меня совсем не устраивал. Проситься к кому-то, объяснять своё положение, выглядеть жалко? Нет уж, спасибо. Мне хватило и того, что я осталась в комнате одного наглого парня, который заполнил все мои мысль своим поступком. К слову о Хайтани. Я машинально обвожу взглядом всю столовую, наблюдая за шумными компаниями студентов, и мгновенно натыкаюсь на его белую макушку. Он лениво отделяет дольки винограда, бросая их в рот, и изредка кивает собеседнику, явно не проявляя особого интереса к разговору. Я продолжаю смотреть на него, даже не замечая, как откровенно пялюсь. Рука с вилкой зависает над тарелкой. И, конечно, именно в этот момент он замечает мой взгляд. Я резко замираю. Его серые глаза встречаются с моими всего на пару мгновений. Он смотрит без привычной насмешки или раздражения — лишь с хладнокровным спокойствием, словно я для него не больше чем случайный персонаж на фоне. Секунду он просто наблюдает, а потом, будто бы вовсе потеряв интерес, отворачивается и снова бросает виноградину в рот, продолжая невнимательно слушать собеседника. И почему от этого внутри так неприятно сжимается? Я чувствую себя ещё ужаснее, чем в тот момент, когда поняла, что он так и не вернулся в комнату. Ждала его целый час, не находя себе места после случившегося. Но в конце концов сдалась и заснула. А утром поняла, что он даже не заходил и быстро собрав остатки мужества, я отправилась к своему шкафчику со спортивной формой и переоделась в туалете, пока никого не было. Не хотелось щеголять по университету в одной ночнушке. — Эй, возвращаем Гермиону обратно на землю! — Перед лицом внезапно появляются пальцы Юдзуру, он щёлкает ими, пытаясь привлечь моё внимание. — Ты в порядке? — Да… — рассеянно отвечаю, подперев голову рукой. — Просто думаю, где бы остаться на ночь. — Почему бы тебе не попроситься к кому-то из девочек? — удивляется Наоки, уставившись на меня. — Я бы предложил тебе остаться у меня или у Юдзуру, но боюсь, последствия будут чреваты. — Мда уж… — скептически смотрю на него, вспоминая, как собиралась ночевать у него и чуть ошиблась дверью. Да уж, если бы всё вышло по плану, Наоки либо выгнал бы меня, либо всю ночь не смог бы заснуть, переживая, что нас поймают. — Я, наверное, пойду. — Оставляю приборы на месте и поднимаюсь, собираясь уйти. — Эй, ты куда? А твоя порция? — удивлённо смотрит на меня снизу вверх Юдзуру, жуя с набитым ртом. — Можешь доесть. — Правда? — его глаза вспыхивают радостью. Вечер наступает быстро, а тишина глубокой ночи — ещё быстрее. А я всё ещё не могу пересилить свою гордость и найти ночлег хотя бы на одну ночь. Может, просто наплевать на всё и провести её где-нибудь в столовой или на кухне, прихватив книжку из шкафчика? Но едва по телу пробегает дрожь, я понимаю, что это не самая лучшая идея. Устало вздыхаю и всё же направляюсь к одной из дверей, пытаясь подавить упрямство и наконец постучаться. Вот только ноги сами несут меня вперёд, и вот уже вместо женского корпуса я оказываюсь у двери, которую обещала себе больше не искать. Быстро оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что здесь никого нет, и сглатываю, когда внутри всё неприятно сжимается. Рука застывает в воздухе. Это же глупо. Зачем я вообще сюда пришла? Дурацкая идея — стучаться к нему. Хайтани явно не будет рад видеть меня. Да и что я ему скажу? Кто он мне, чтобы я могла вот так просто прийти и попросить о помощи? Он и так дал мне понять, что для него это не значит ровным счётом ничего. Он даже не вернулся в комнату прошлой ночью. Тогда почему я всё ещё здесь? Глупая. Смешная. Наивная. Я медленно опускаю руку и делаю шаг назад, заставляя себя развернуться, но в этот момент слышит низкий, до боли знакомый голос: — Заходи уже, Ямадзаки.