Записки студента-романтика

      Меня зовут Кирилл Мещеряков. Мне 24 года, живу в Москве. Учусь заочно, поэтому в вуз езжу крайне редко. Сейчас разгар сессии. Её принимает наш декан Скворцов, преподающий охотоведение и биоэкологию. Он доктор биологических наук. А настоящие профессора — это редчайшие звери… Что-то пустился я в лирику…        Я учусь на четвёртом курсе по специальности зоотехник-селекционер. В свободное время пишу в «Живом Журнале» и очень люблю читать художественную литературу. Моя специальность — биотехнологии, поэтому мне интересна животноводческая литература, а ещё фантастика. Но если говорить конкретно обо мне, то я, конечно же, не могу сказать, что прочёл много книг, хотя в настоящее время читаю очень много. Наверно, правильнее сказать — читаю только то, на что попадаются рецензии в сети. Мне нравится и классическая литература, и советская, и современная. Последние года три я очень увлечён Лермонтовым, Достоевским и многими другими писателями-классиками. Хорошие книги, которые я читаю, должны вызывать интерес, даже когда сложно оторваться. Это не просто способ как-то время убить, это способ помедитировать или провести его с удовольствием. Меня больше интересует человек, его внутренний мир… Впрочем, опять я заехал не в ту степь…        Начну с того, что я родился в маленьком городке в Сибири. Условно назову его Славянорецком. Типичный советский такой город, где работали три завода и две школы: одна — средняя, а другая — начальная. Я рос очень увлечённым и деятельным ребёнком. В моей школе были, наверно, самые мощные пионерские традиции, о которых ещё расскажу. Самым большим счастьем для меня в детстве было пойти в районный дом пионеров на танцевальный вечер и потанцевать с шестьюдесятью комсомолками из славянорецкой средней школы №1. О них я не забуду никогда. Такое не забывается. По вечерам мы лепили снеговиков, играли в лапту и без конца зачитывали друг другу стихи. Многие из них сохранились в памяти — о космосе, например. Или отрывки из любимых поэм Маяковского «Прозаседавшиеся» и «Облако в штанах», которые часто цитировал весь наш класс. Всё это мне было в новинку, и было время, когда я ощущал себя новоявленным титаном духа, по-юношески бесстрашным…        Учась в школе, я сдружился с Володькой Малюгиным, таким же мальчиком, как и я. Мы были настолько похожи, что нас часто путали, несмотря на то, что у нас были разные имена, фамилии и отчества. Дружили мы крепко, и нашу дружбу я ценил так же высоко, как и уважал за это Вову. Мои родители с его знакомы были давным-давно, ведь как-никак на одном пляже отдыхали в 1957 году.        Они могли позволять нам бывать в пионерском лагере, который находился в какой-то глухомани у чёрта на рогах. Сами мы туда не могли добраться, потому что на границе области, где располагался лагерь, была зона, закрытая для граждан. Ездили мы, как правило, в летний сезон, когда разрешали. Пионерлагерь носил поэтическое название «Зелёная роща» и поражал скромностью и почти деревенской уединённостью. Одноэтажные бараки, огромное поле за ними, заросшее высокой травой, а главное — чистое небо над головой. Оно было тёмно-синее и какого-то исключительного для провинции оттенка — как бы с лёгкой примесью свинца, отчего прозрачно-синяя трава казалась сотканной из чистого золота.        Именно там я встретил свою первую любовь — прекрасную Дашу Липину. Но счастье оказалось мимолётным. Ей по душе больше приглянулся Володя, раскрепощённый и необузданный, купающийся в женском внимании так, будто ему этого постоянно не хватало.        Не стану затягивать повествование нудными рассуждениями о том, почему так произошло, и кто в этом виноват… Я переехал из Славянорецка в Москву по велению судьбы и поселился в Северном Медведкове. Моя любовь к столице клокотала в венах, но все мысли были по-прежнему заняты её поисками. Скажу только, что мне удалось не только в один день разыскать Дашу, но и выяснить, где она живёт. Оказалась студенткой-вечерницей филфака МГУ.        От Даши я узнал, что она всё-таки порвала с Володей. Он не понравился её матери. Та вызвала Володю на серьёзный разговор, после которого он ушёл вон. А Даша, по её словам, потеряла к нему всякий интерес. Потом Малюгин уехал в родной Новоульяновск, и вскоре его в цинковом гробу с надлежащими почестями погрузили на военную машину и повезли в последний путь… Вову я похоронил и простил, но самому мне ещё жить и жить. Поэтому надо двигаться вперёд и делать то, что нужно.        А Даша, к моей радости, назначила нам долгожданное свидание, как я и рассчитывал.