тревожник

Музыка била в уши, а сидящий рядом Дима качал головой в такт ревущим из колонок электрогитар. — Получается ахуенно, мы будто металл возрождаем, — засмеялся продюсер и вернулся к дорожкам, изменяя длительность барабанной партии в программе. Серафим откинулся на диванчик и прикрыл глаза, мечтая скорее поехать домой и выспаться. Они уже готовили весенний тур, и мысль об этом заставляла хватать каждый час сна в надежде запастись ими на бесконечные переезды и выступления. От неутешительных мыслей о тяжёлой связке городов его отвлекла вибрация телефона. Вздохнув, Серафим кинул взгляд на увлечённого работой Диму и разблокировал экран, заходя в телеграмм. Там он увидел уведомление из канала Глеба, и явно слишком много букв для очередного прикола или мема. Нахмурившись, он перешёл по уведомлению и вчитался в немного расплывающиеся перед усталым взглядом строчки. В посте Глеб разносил уже довольно давний пост Иры Ваймер, бывшей их общего друга Юры. Ира обращала внимание на то, что в подкасте с Эльдаром опять бесконечно шла речь про наркотики. Немного грустно улыбнувшись, Серафим отвёл взгляд от телефона, давая себе время подумать. Волновала ли его новая зависимость близкого человека? Разумеется, он не мог не переживать за Глеба и не хотеть ему помочь с ней справиться. Говорил ли он хоть раз что-то по этому поводу? Нет, ни в коем случае. Он по себе знал, что это бесполезно, да и Глеб терпеть не мог, когда его пытались учить жизни. Поэтому в их редкие встречи, как когда Серафим приезжал к нему перед своим сольником в Москву, они тактично избегали любого упоминания наркотиков как таковых. Как бы Серафим не хотел уберечь его, Глеб был взрослым, самостоятельным человеком, и имел полное право творить со своей жизнью то, что ему вздумается. Не самому Серафиму судить кого-то, учитывая его приключения в далеком двадцать первом году. — Че думаешь по поводу прямой бочки, Сим? — повернулся к нему Дима, вырывая из собственных мыслей. Нахмурившись, Серафим усиленно потёр виски, пытаясь вернуться мыслями к новому треку и новому альбому. Работа, блять, бесконечная работа. — Да, прямая бочка всегда ахуенно, — больше на автомате, чем вдумываясь, ответил Серафим, немного потерянным взглядом смотря на продюсера. Тот нахмурился, но не стал ничего говорить, возвращаясь к эфэлке. Выдохнув, Серафим вернулся к посту, читая дальше. «…я безмерно благодарен и Юре и Серафиму…» Хотелось оставаться серьёзным, но даже такое маленькое упоминание вызвало у него широкую и искреннюю улыбку. Казалось бы, с последней встречи прошло чуть больше месяца, но общение в этот месяц было почти равным нулю — редкие переписки и взаимное перекидывание мемов. Поэтому даже крохотная весточка была на вес золота, заставляя забыть о своём образе усталого музыканта и вновь стать собой — любящим, даже влюблённым идиотом, который радуется любому тёплому слову в свой адрес. Не особо вчитываясь в дальнейший текст поста, Серафим по привычке поставил лайк и заблокировал телефон, понимая, что к музыке он сегодня не вернётся. — Дим, я как-то совсем заебался сегодня, — выдохнул Серафим, вставая с неудобного диванчика и поправляя сползающие с пояса спортивки. Друг обернулся и внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь отыскать признаки испортившегося настроения. — Тогда езжай домой, отсыпайся. Я тут ещё помозгую, завтра попробуем текст добить, — махнул ему рукой Дима, прощаясь. Забрав сумку и накинув куртку, Серафим вышел из душной студии на мороз, вдыхая глубоко ледяной воздух и закуривая сигарету. Зимой Питер был невероятно красив, пусть впечатление и портили огромные горы снега то тут, то там. Естественно, мэрия положила огромный и толстый на уборку их города, но всё равно по-своему Серафим восхищался даже этими сугробами с него ростом, а то и выше. Заводя машину, он мечтал только лечь и поспать часов так десять, чтобы никто его не трогал, не звонил, не писал и не требовал чего-то в срочном порядке. Вздохнув, Серафим выехал на заснеженные улицы, чуть ли не сразу вставая на светофоре. — Да ну ёб вашу мать, — выдохнул он утомлённо, меланхолично наблюдая за редкими людьми, спешащими по домам. В два часа ночи их было совсем немного, поэтому пришедшее уведомление не отвлекло его от созерцания чего-то важного. На экране красовался новый пост в канале у Глеба, заставляя Серафима нахмуриться и перевести взгляд на дорогу, чтобы доехать до дома и прочитать уже там. Было даже интересно, до чего в этот раз доебался Глеб, чей пост его задел настолько, что он решил выкатить огромную простыню. Конечно, не в самом стабильном состоянии любая вещь могла вывести артиста на разгневанный монолог, стоило вспомнить хотя бы строчку Оксимирона про его группу. Но чтобы сразу два поста подряд — это было чуть ли не в новинку. Вздохнув тяжело, Серафим выехал на знакомую улицу и выглядывал парковочное место, чтобы не пришлось идти до дома ещё десять минут. Разобравшись с парковкой, Серафим наконец зашёл в не менее холодный подъезд, утомлённо приваливаясь к стене лифта и мысленно считая секунды до падения в прохладную и мягкую постель. В квартире его встретило дружное мяуканье Арсения и Тимофея, которые разом обвились вокруг его ног, выражая свою тоску по хозяину. Почесывая их поочерёдно за ушами, Серафим вновь задумался о Глебе, который сейчас наверняка был либо хер пойми с кем, заливаясь алкоголем, либо пил дома один, явно тоскуя по компании. Вздохнув и встряхнув головой, отгоняя тоскливые мысли, Серафим наконец прошёл в спальню и упал звездой на кровать, издавая облегчённый стон. Но желание прочитать всё-таки второй пост Глеба перевешивало желание отрубиться в эту секунду, поэтому Серафим достал телефон и открыл телеграмм, сначала переходя по скрину. Там были пьяные и удалённые посты Кирилла Роки, и Серафим выдохнул тяжело, переворачиваясь на бок, готовясь к… сам не зная, к чему. В посте Глеб явно разгневанно реагировал на такие выпады со стороны Кирилла, говоря, что дружба между ними завершена, прощаясь. Немного поражённо вздохнув, Серафим перешёл в диалог с Глебом, печатая и стирая сообщения вновь и вновь. Он не знал, что написать в такой ситуации. Он помнил, как хорошо пацаны общались раньше, и даже представить не мог, что сейчас чувствует Глеб и тем более Кирилл. И если с Роки они никогда толком не контактировали за пределами общих компаний, то Глеба хотелось поддержать.

[Вы, 2:43]

Видел посты. Ты как?

Вздохнув, он уставился на злосчастное «был недавно», кусая губы и гадая, где и что сейчас делает Глеб. Либо напивается, один или с кем-то, либо строчит новый пост. Вряд ли после такого он просто лёг спать. Ответа не последовало даже спустя десять минут, и Серафим решил написать ещё, чтобы кудрявая башка по ту сторону экрана точно обратила внимание на уведомления.

[Вы, 2:55]

Хз просто подумал что тебе нужно выговориться

[Вы, 2:56]

Ну типо не на большую аудиторию а кому-то лично

[Вы, 2:57]

Если чо я всегда тут, помнишь же да

Уставший после долгого рабочего дня мозг зацепился за радиомолчание, длящееся уже больше получаса, и решил, что это идеальный повод для тревоги. Кто знает пьяного Глеба, быть может, следующий пост будет уже про него. Идея абсолютно бредовая и внезапная, не имеющая под собой никакого логического подкрепления, но Серафим напрягся, в голове прокручивая всё, что всплывало в инфополе последний месяц. Быть может, кто-то отроет какие-то старые пьяные выходки самого Серафима, а распалённый Глеб воспримет это неправильно и обидится? Или решит доебаться до того подкаста с Федей, где они обсуждали Глеба? Но, как казалось, Серафим тогда не сказал ничего плохого — не стал ни осуждать, ни как-то в целом оценивать ту ситуацию. Просто улыбнулся немного грустно и попытался увести тему. Но распалённому тревогой мозгу было всё равно на рациональную часть — он погрузился в это чувство, подкрепляемое игнором с той стороны.

[Вы, 3:06]

Бля надеюсь ты там в порядке))

[Вы, 3:06]

А не пишешь следующий пост уже про меня

Понимая, что скатывается уже в какую-то истерию, Серафим откладывает телефон и подтягивает к себе развалившегося на одеяле Арсения, почесывая его мордочку и разглядывая бездушный потолок. Тревожные мысли одолевали, и он хмурился все сильнее, чувствуя, как начинает болеть голова. Глеб был человеком… вспыльчивым, поэтому мог спокойно зацепиться за любую брошенную невзначай фразу и раскрутить её в своей голове до конфликта вселенских масштабов. Хотя, казалось, во время той спонтанной поездки в сраные Люберцы, всё было более чем хорошо. Но руки начинали трястись от нервов, и когда телефон резко завибрировал от уведомления, Серафим чуть не подскочил на кровати, сразу открывая диалог с Глебом. [Глебстер, 3:29] ебать ты разогнался сим [Глебстер, 3:30] я злой сука, потому что нехуй такое писать было на такую аудиторию [Глебстер, 3:30] но ты с чего взял что я на тебя то злиться буду? [Глебстер, 3:30] тревожники сука Выдохнув как-то опустошённо, Серафим заморгал и почувствовал, как тревога разжимала свои тиски, позволяя разуму вернуться в свои права и задаться серьезным вопросом: и правда, с чего он вообще так разнервничался? Скорее всего, накопленная тревога за Глеба, вечная усталость на студии и переживания по поводу тура вместе дали взрывное комбо в виде чуть ли не паники, и сейчас за такое было даже немного стыдно.

[Вы, 3:31]

Бля да я сам хз че я так

[Вы, 3:32]

Сорян я просто чет запереживал что мог чет не то сказать

С силой потерев рукой глаза, Серафим невидящим взглядом сверлил «…печатает» под именем Глеба, не понимая, что теперь тот вообще думает и как себя чувствует. Выдохнув, он подполз на подушки и накрылся сверху одеялом, надеясь, что сейчас не увидит ничего, что отобьёт все желание поспать. [Глебстер, 3:36] говорю ж тревожник блять)) да я хз за что на тебя можно обидеться вообще. ты бля чуть ли не единственный кто не забил хуй и был рядом причем всегда, проебывался только я [Глебстер, 3:37] так что лучше котов андрею отдай, я приехать на пару дней собирался завтра. не занят будешь? Улыбнувшись глупо, Серафим перевернулся на бок и напечатал быстрое:

[Вы, 3:38]

Для тебя всегда свободен.Люблю тебя бля

[Глебстер, 3:39] и я тебя, тревожник хуев)) И закрывая глаза, Серафим мысленно поставил себе задачи на завтра — отвезти братиков Андрею, перед этим захватив тому какого-то ништяка взамен, а заодно и выбить из Глеба ответы по поводу его реального состояния. Всеми доступными и законными способами. Но, перечитывая последнее сообщение от Глеба, полное саркастичной теплоты, Серафим улыбался, как дурак. Да, иногда он скатывался в безвылазную тревогу, но стоило увидеть сообщения от этого человека, как в большинстве случаев все страхи исчезали сами по себе. Поэтому рядом с Глебом можно иногда и побыть тревожником.