IŅ̚F͠ER͠NṌ͡

you said that you knew there was no decent remedy for those broken things rattling inside of you and me <…> well, how are you supposed to be? how are you supposed to live like this? always moving out of the way always do your best to stay the same what is wrong with breaking us down? what is wrong with breaking all your vows? (трек: secret avenue - happiness)

***

      Прошло уже два часа с момента драматичного ухода Энджела, а Хаск до сих пор оставался в холле. Он уже давно вышел из-за барной стойки и сидел на диване в обнимку с бутылкой. В голову лезли разные мысли, которые мешали забить хуй на всё и просто наебениться, как обычно. И, конечно же, в голову лез определённый гиперактивный, шизанутый, раздражающий демон, в глазах которого, за неизменной широкой улыбкой, пряталась необъятная вселенская грусть. Хаск тяжело вздохнул и сделал очередной глоток из бутылки. Это была уже третья, а в голове только начинало шуметь привычное море безразличия, хотя в этот раз оно скорее напоминало небольшое озерцо. Алкоголь сегодня почему-то перестал быть его другом, хотя бармен отчаянно нуждался в его поддержке.       Почему Энджел делает всё это с собой – тут вопросов не возникало. Хаск даже в бреду не мог бы представить через что парень проходит каждый день на протяжении многих лет. Конечно, это ломает дух, волю и тело настолько, что хочется забыться, исчезнуть хотя бы на какое-то время, стать кем-то другим и бесконечно притворяться, теряя остатки памяти о том, кем являешься на самом деле. Хаск это прекрасно понимал и ему уже давно было неловко вспоминать о том, что раньше он обвинял Энджела в фальшивости. Гораздо легче поставить кого-то другого на своё место, придумать образ безотказной похотливой бляди, смотрящей на всех свысока и отпускающей похабные шутки, чем отчётливо осознавать, что весь этот пиздец происходит именно с тобой. Лучше уж так, чтобы можно было хоть как-то оправдывать всё, чем ему приходится заниматься.       У них с Аластором всё же дела обстояли не так, как у Энджела с этим садистским уёбком Валентино. Конечно, ему приходилось выполнять поручения своего хозяина, но они редко бывали мерзкими, просто Хаск был таким демоном (да и в прошлом – таким человеком), которому было лень… точнее, сложно, лишний раз напрягаться. По большей части это было из-за того, что он не видел смысла в своём существовании и предпочитал предаваться забвению, коротая деньки в Аду. Ещё он терпеть не мог, когда им пользовались, но в целом, с Аластором это было терпимо. Он не так часто что-то приказывал, да и вообще, если вспомнить, редко прибегал к услугам своего подчинённого. Если не считать того момента, когда его бесцеремонно выдернули посреди удачной партии в покер, заставив работать в отеле, то хозяин вызывал его в последний раз лет 20 назад.       К тому же, Аластор не пользовался его телом, не стремился растоптать самоуважение и уж точно никогда не пытался ударить. Возможно, отчасти это было, потому что Хаск, прекрасно понимая принцип работы адского контракта, в основном следовал его правилам и не перечил боссу. Просто ворчал, если что-то было не по душе, мог отпустить пару едких комментариев, щедро приправив их ругательствами, а Аластор делал вид, что не замечает, как ни в чём ни бывало скалясь в ответ монструозной улыбкой. Может ему было попросту всё равно до каких-то там мелочных актов недовольства. Всё равно работа будет сделана так или иначе, дешёвая показушность только ради того, чтобы самоутвердиться и почесать своё эго, были не в его стиле, оставьте этот смешной фарс телеящикам и сутенёрам.       Что бы делал Хаск, если бы Аластор ни с того ни с сего однажды попытался овладеть его телом? От этой мысли бармен непроизвольно поёжился. Как бы он жил после этого? Смог бы продолжать существование? Нет, всё-таки Энджелу досталась одна из самых ужасных форм подчинения. Та, где он не принадлежит себе целиком и полностью. Неудивительно, что его сознание слетает с катушек, особенно в последнее время, когда Валентино по какой-то, лишь ему известной причине, начал жестить, как будто исследуя лимиты прочности подчинённого. Может ему стало скучно, и он просто решил развлечься с помощью своей любимой игрушки.       Руки Хаска непроизвольно сжались в кулаки. Послышался хруст, и бутылка, которую он всё ещё держал, лопнула, разлетевшись на кучу мелких осколков. Некоторые из-них пиявками впились в его руку.       - Блять!       Да уж, проблемы с гневом в последнее время слишком часто давали о себе знать. Он с удивлением уставился на ладонь, из которой торчало несколько неровных стекляшек и, вздохнув в очередной раз, принялся методично выуживать их острыми кошачьими когтями.       Какого хрена он настолько переживает об этом чёртовом Энджеле? Он же не маленький, сам, наверное, разберётся со своими проблемами. Да, конечно же, его очень жаль. Ну так, по-дружески жаль. Да ведь? Хаск ощутил, что снова начинает злиться. На всё. На себя (за разбитую бутылку виски, конечно же). На Валентино. На Ад с его бесчеловечными правилами и кабальными контрактами. Даже на самого Энджела, просто за то, что он такой… вызывающий сопереживание, это как минимум. Такой несчастный, но такой сильный. А ведь и правда, как много силы в этом тонком паукообразном теле и маленьком сердце, стук которого он хорошо помнил с того раза, когда они впервые обнялись, отдаваясь танцу и общей песне. И ведь он добрый. Хаск уже давно разглядел эту его часть под прочным фасадом из пошловато-насмешливых взглядов, напускной самоуверенности и безумного оскала, который проявлялся во время драки с какими-нибудь очередными обмудками. Добрый не в том смысле, как это интерпретирует Рай, не так, как это видит большинство, даже не так, как хотела бы Чарли, нет, он никогда не станет эдаким «добряком», который в каждом видит что-то светлое. Он просто… Хороший. Он добр с теми, кто ему не безразличен, но из-за проблем с выражением настоящих эмоций, он не даёт этого понять вербально. Зато действия говорят за него. Он будет стоять горой, будет готов убивать или умереть за тех, кто ему дорог, кого он любит, и почему-то Хаск чувствовал это всем своим нутром. Энджел – потрясающий. Стоп, что?       Бармен тряхнул головой и тут же зашипел из-за того, что неаккуратно дёрнул последний осколок, раня ладонь ещё сильнее.       - Хаск?       Знакомый голос прервал ход его мыслей и заставил поднять глаза, встречаясь взглядом с тонкой фигурой в длинной бесформенной фиолетовой футболке, доходящей до середины бедра, и мягких розовых тапочках. Волосы Энджела были слегка взлохмачены, взгляд слегка тусклый, а под глазами залегли тёмные круги. Он спускался по лестнице, нетвёрдо держась за поручень, но падать вроде бы не планировал. Так или иначе, Хаск не мог себе позволить продолжать протирать задницей диван и, слегка пошатнувшись от количества выпитого, поднялся, направляясь к нему. Как только он оказался рядом с лестницей, Энджел, уже успевший дойти до предпоследней ступеньки, картинно взмахнул рукой, прикрывая тыльной стороной ладони лицо, и с неизменным изяществом приземлился прямо на бармена, еле успевшего подставить руки в последний момент, обвивая его шею верхними конечностями.       Хаск хрипло вскрикнул от неожиданности и ошалело застыл, заметно краснея и непроизвольно, по-кошачьи, вдыхая его запах в районе шеи. Пахло сонным теплом, клубничным шампунем, видимо ему удалось принять душ, несмотря на своё плачевное состояние, и самим Энджелом. Дьявол бы побрал это обострённое обоняние. Спустя мгновение он взял себя в руки и, повернув голову, заглянул в глаза своей непутёвой ноше.       - Ах, Хаски, - игриво начал Даст, - кажется у тебя входит в привычку носить меня на руках!       Бармен закатил глаза.       - Ещё одна фразочка и полетишь на пол, помнишь уроки доверия?       Лицо Энджела растянулось в привычно развязной, но довольно усталой улыбке. Он игриво подмигнул и прижался сильнее. Хаск ощутил давление его пушистой груди на своей, а под рукой – худое бедро, оголившееся от того, что футболка его обладателя слегка сползла вверх, и сглотнул.       - Молчу, молчу, - прощебетал Энджел, - но хочу заметить, что тогда меня поймал именно ты! Вообще-то… только ты…       Его взгляд стал непривычно серьезным, он мягко отстранился и лёгким движением вывернулся из рук Хаска, спускаясь на пол и отходя на пару шагов. Он опустил взгляд и сцепил две пары нижних конечностей вместе.       - Слушай, Хаск. Ты, ну, прости меня за сегодняшнее, окей? Немного не в себе был, хах… Ещё и выпивка в голову дала.       Он неловко поднял глаза. Хаск издал шумный вздох, переходящий в негромкое рычание.       - Забей, - проговорил он, внимательно глядя на Энджела, - у тебя была тяжелая ночка, ты просто выпускал пар. Ты… как себя сейчас чувствуешь?       Парень переступил с ноги на ногу, с облегчением и по-доброму улыбнулся.       - Я в порядке. Правда, сейчас всё нормально. В смысле, - он шмыгнул носом, - всё ещё под кайфом, но я себя контролирую. Я… кхм, ну, я выкинул наркотики. Смыл в унитаз. Жалко, конечно, но…       Бармен вытянул руку и поднял ладонь, на которой ещё виднелись капельки крови, жестом призывая замолчать, и посмотрел на него мягким взглядом, в котором читались неподдельные нежность, забота и одобрение. Энджел забыл, как дышать. Так на него ещё никто никогда не смотрел.       - Ты молодец. Правда. Чарли будет тобой гордиться. И… я тоже. – Его тон стал чуть суровее. – Если, конечно, через пару дней ты не побежишь в очередной притон в поисках новой дури.       Даст энергично замотал головой, из-за чего и так уже растрёпанные волосы падали ему на лицо, окончательно руша то, что когда-то было причёской.       - Я не побегу! Точнее, я очень постараюсь. Знаешь…       Он с задумчивым видом подошёл к дивану и опустился, закинув ноги на подлокотник. Хаск проследовал за ним, зачем-то замечая, что футболка парня снова задралась, являя взору пикантные виды. Хотя, возможно, пикантные только для Хаска. На Энджеле были всего лишь удобные на вид кремовые боксеры, усыпанные розовыми сердечками. Но этого зрелища хватило, чтобы бармен в очередной раз, проклиная себя, покраснел, надеясь, что этот невозможный белобрысый твинк ничего не заметил. А то ведь будет поддевать этим ещё дьявол знает сколько.       Энджел, тем временем, продолжал, задрав голову к потолку и даже не обратив внимания на смущение Хаска, что на него было совершенно не похоже.       - Я ещё никогда не пытался завязать. Полностью. Неделя – максимум, и то, потому что не было денег на наркоту. А сейчас хочу. Можно же попробовать, да? Ещё не поздно? У меня же должен быть шанс?       Он перевёл взгляд на Хаска. В его глазах отчётливо читалась мольба. Необходимость, чтобы кто-нибудь подтвердил, что он не безнадёжен.       - Ты можешь, - твёрдо заверил бармен, подходя ближе и усаживаясь на свободную подушку дивана. – Ты – одна из самых сильных душ в Аду, из всех, кого я знаю. Да, ты не оверлорд. У тебя нет особых демонических способностей, кроме, возможно, способности задерживать дыхание на феноменальное количество времени.       Энджел, всё ещё лежащий спиной на диване, довольно ухмыльнулся, пошло поигрывая бровями и глядя на него снизу вверх. Хаск закатил глаза, но всё равно хохотнул. Как этот чёрт умудряется все свои грязные штучки подавать как что-то бесконечно милое и невинное? Он продолжал:       - Но у тебя есть самое главное – внутренний стержень. Так, только попробуй выдать что-нибудь, связанное с сексом, я просто встану и уйду, - строго пригрозил он, заметив, что глаза Энджела опасно расширились. – Ты пережил много дерьма, и оно тебя не сломало, кто бы что ни говорил. Ты всё ещё – ты. Даже несмотря на маску, которую ты привык носить каждый день, твоя личность до сих пор не потеряна. А я знаю, о чём говорю. Будучи оверлордом, мне приходилось сталкиваться с такими раздавленными и искалеченными душами, которых ты точно никогда не встречал. Ни в притонах, ни в дешёвых барах, ни в подворотнях, когда тебе срочно понадобился пакетик твоей любимой дряни. Те души оказались слишком грязными для Рая и слишком слабыми для Ада. Он их перемолол, сожрал и высрал, не оставив ни единого проблеска самоуважения или интеллекта. Так вот, ты – совсем не такой, как они. И поэтому, отвечаю тебе, - нет. Ещё не поздно. И, да, шанс у тебя есть. Вопрос лишь в том, не проебёшь ли ты этот шанс.       Глаза Энджела застыли, в них отчётливо начала проступать влага. Он снова шмыгнул носом и моргнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Не получилось. Тогда он просто закрыл лицо руками и тихо всхлипнул.       - Но, Вал…, - его голос звучал глухо из-за плотно прижатых к лицу ладоней, - у него есть способы накачивать меня. Не всегда. Но он может. А я не могу сопротивляться.       Зубы Хаска сами собой сжались почти до скрипа. Сраный Валентино. Ненависть вскипела в нём с новой силой.       - С ним разберёмся. Что-нибудь придумаем. Пока твоя главная задача – разобраться с самим собой.       - Спасибо, Хаск, - невнятно просипел Энджел, всё ещё безуспешно пытаясь сдержать слёзы, - я справлюсь, правда, я…       Договорить он не успел. Его быстрым, но мягким движением подхватили за поясницу, перед этим бережно сжав плечи, и утянули во что-то мягкое, пушистое. Урчащее. Он недоверчиво отнял руки от лица, часто моргая от влаги, и понял, что сидит, уткнувшись спиной в грудь Хаска, который заботливо придерживает его за талию и издаёт успокаивающие звуки, исходящие откуда-то изнутри.       От этого становилось так хорошо, совсем не страшно, не так, как когда его грубо хватали все, кому захочется, совершенно не заботясь о его комфорте, и, чаще всего, лишь с одной целью. Энджел прикрыл глаза, не спеша поворачиваться и встречаться взглядом с барменом. Он услышал шелест крыла, которое почти невесомо легло ему на грудь как одеяло. Или щит, закрывающий от всех невзгод и ужасов этого мира. Он блаженно вздохнул и полностью отдался ощущениям. Энджел не привык расслабляться в присутствии кого бы то ни было, но с Хаском было безопасно. Надёжно. Приятно.       Он не заметил, как провалился в тёплый и спокойный сон, убаюкиваемый мерным урчанием и дыханием около уха.       Хаск пытался бодрствовать настолько долго, насколько этого позволяла степень его опьянения. Он с неподдельным умилением и мягкой улыбкой смотрел на уснувшего Энджела, который посапывал с таким умиротворённым выражением лица, что любой, кто его не знал, ни за что бы не догадался на какие тёмные, мрачные или пошлые делишки он способен.       Две с половиной бутылки виски, выпитые слишком быстро, упорно делали своё дело, и в конце концов Хаск тоже провалился в сон, упираясь спиной в подлокотник кресла, обвивая Энджела руками и крыльями.       В таком состоянии их обнаружила Вэгги, спустившаяся, чтобы пройти на кухню за чаем и пирожными для Чарли. Она тихо хмыкнула, но не смогла сдержать удовлетворённой улыбки. Её девушка будет в восторге, ведь любовь – это чистейшее добро, и, если её постояльцы способны испытывать это чувство, значит они точно могут встать на путь исправления.