Unwillingness

Жить с Йеджи, как и ожидаемо, оказалось невозможным. Общались мы только по двум моментам — когда у неё гон, и ей необходимо утолить свои животные потребности, и когда я прошу её забрать Лиён из садика. Альфа, к слову, так себе относится к нашей дочери. Она изначально заявила, что если родится омега, то она даже не подумает над тем, чтобы остаться с ними. И даже когда Лиён родилась альфой, Йеджи всё равно не уделяет должного родительского внимания. Я уверена, что глядя на Хван, Лиён вырастет такого же характера и мнения. Ведь всё, что она слышит от Йеджи в свою сторону, это: «Альфы высшие существа, ты лучше остальных». «Омеги должны ходить под тобой. Они никто». Йеджи всегда такого мнения, даже по отношению ко мне. О любви от неё и речи идти не может. Мы с ней только ссоримся, и, конечно, я являюсь просто куском мяса, чтобы избавиться от чувства гона. А вся любовь, словно у нас букетно-конфетный период заключается лишь в наигранности перед старшими. Родители до сих пор думают, что мы любим друг друга. Мы обе друг друга терпеть не можем, но, по желанию старших, мы всё ещё делим одну квартиру. Почти каждую течку мне приходится мучаться и пичкать каждый час себя таблетками, чтобы Йеджи не узнала об этом периоде. Если узнает, то я уверена, мне не жить. Как минимум из-за того, что я так долго скрывала это от неё. Отмазываюсь лишь тем, что после родов у многих омег пропадает течка. Она в это, что странно, верит. Если узнает, что это никуда не пропало, то эти девять месяцев ада будут повторяться вновь и вновь. Йеджи, как и большинство альф, видят в омегах лишь инкубаторов. А собственно, для чего они ещё нужны? По их не скромному мнению. К сожалению, мой страх сбылся... Йеджи узнала, что я ей все время врала, увидев в мусорке пустую пачку блокаторов. — Какого хуя ты пьёшь эти таблетки? — наш с Лиён просмотр мультиков нарушает крик Йеджи. Она зла. Слишком зла. — Погоди, — я резко поднимаюсь с дивана, смотря на Хван испуганными глазами, — это не то, о чём ты... — Мне плевать на все твои отговорки. Мне нет смысла оправдываться. Она всё знает. Йеджи делает два шага, схватив меня за руку, очень резко и больно, тащит в комнату. Я знаю зачем. Это ожидаемо. Она самый настоящий зверь, а не человек. Конечно Хван догадается, что течка у меня сейчас, раз пустая пачка появилась сегодня. Но похоже, она сомневается. Моя спина быстро знакомится со стеной, я больно ударяюсь головой о стену. Нос чувствует проклятый запах альфы. Такой резки, и за годы вместе, такой противный. Но я не могу сопротивляться своей природе. Она усиливает феромоны, что давит на меня. Сильно. Блокаторы вмиг перестают действовать, усталость накатывает на тело, а живот, чтоб его, чертовски сильно болит. Мне остаётся лишь скрутиться. Я на грани. Я на грани того, чтобы случайно не начать Йеджи умолять войти в меня. Так унизительно. Чересчур унизительно. Хван поднимает меня одним простым рывком. От неё другого и не стоит ждать. Комната успела полностью провонять моим запахом за секунды. Как же хочется прямо сейчас провалиться под землю, чтобы больше никогда не чувствовать этого. Никогда. Йеджи буквально рвёт мою одежду. Всё равно. Пускай делает, что хочет. Я уже обречена, нет даже малейшего шанса сбежать от этого. Если Хван не смущает даже то, что Лиён буквально сидит в соседней комнате и всё слышит, и что это очень худо повлияет на её психику, то давить на жалость нет смысла. Она входит слишком быстро. Не смотря на обилие смазки, что вытекает из меня, это всё равно слишком больно. Кровь будет точно. — Йеджи, пожалуйста, остановись... Хван не обращает внимания на мои просьбы. Даже не подождав, начинает двигаться. Быстро и грубо. Всё то же огромное количество смазки помогает ей в этом. Как жаль, что оно не помогает справиться мне с болью. Йеджи делает это, как сорвавшийся с цепи зверь. Трахает меня без жалости, по-звериному. Стоны боли вылетают из моего рта, но конечно, она сочтёт это за стоны удовольствия. Это ужасно. Она не человек, она — самый настоящий тиран и изверг. Как же хочется прямо сейчас взять и исчезнуть, лишь бы не чувствовать ничего. Для неё двух-трёх минут достаточно, чтобы кончить. Как же блять хорошо, что эти страдания длились не столь долго. Что-то тёплое и вязкое разливается внутри меня. Она кончила внутрь. От недавнего гона Йеджи всё ещё страдает спермотоксикозом, правда не столь сильным, но достаточно. Всё равно её жидкости оказывается слишком много. И она снова уходит, как и в первый раз. Уходит в другую комнату, очевидно, к Лиён, оставляя меня одну. Мне остаётся только укрыться одеялом и плакать. Ублюдское чувство вытекающей спермы вперемешку с каплями крови само не пройдёт, и нужно сходить помыться, но у меня нет сил. Йеджи ужасна. Она, словно энергетический вампир, забирает эти силы. Только она точно не вампир. Она что-то похуже всех этих мифических кровопийц. Ощущение, что она питается моим страхом, моей болью. Через час найдя силы встать, я всё таки смываю с себя все её следы и прикосновения. Оно не помогает чувствовать себя чистой. Мне страшно возвращаться назад в постель, потому что там будет она. Я точно не смогу спокойно поспать. Господи боже, где я так согрешила в прошлой жизни, что родилась омегой.