Палитра чувств

      Впервые они встречаются в далёком #### году: маленькому Гуки шесть лет, Тэхёну уже восемь. Для младшего стало сюрпризом внезапное расширение семьи на ещё двоих человек, а фраза «У тебя будет старший братик» и вовсе едва не напугала — настолько малыш был застенчивым. Но стоило ему лишь встретиться глазами с улыбчивым Тэхёном, как нежные щёчки затопил смущённый румянец, из-за чего Гуки поспешил спрятаться за мамой. Отец Тэхёна тоже оказался хорошим человеком, несмотря на то, что его счёт в банке был довольно внушительным: любил мягко трепать Чонгука по волосам и охотно усаживал к себе на колени, стоило ему немного попривыкнуть. Тэтэ же действительно стал для него старшим братом. Тот всё своё время проводил исключительно в компании младшего, а в школе защищал от обидчиков, если те находились. Не стеснялся брать Чонгука за руку на людях, частенько поправлял ему вечно лезшую на глаза чёлку, а перед сном чмокал в нежную щёчку, желая сладких снов.       С возрастом Чонгук понял, что не влюбиться в сводного брата у него просто не было шансов.       В младших классах они были не разлей вода, в средних Чонгук не чувствовал себя покинутым даже при том, что у Тэхёна появились и другие друзья. Хён всегда уделял своему малышу время, в столовой сажал его рядом с собой за один стол, а стоило друзьям начать высмеивать его заботу о младшем, указывал чёткое направление, куда со своими шуточками пойти. В глазах Чонгука Тэ был идеалом и образцом для подражания во всём, за что бы старший ни брался, но, взрослея, он со страхом ожидал того времени, когда у Тэхёна перестанет находиться на него свободная минутка.       Тэхён же наоборот его страхов не разделял. Да, он стал старше, ему теперь восемнадцать, однако найти в себе сил охладеть к Чонгуку он попросту не смог бы, даже если бы старался, но ему это было и не нужно. Пятнадцатилетний Гук пытался сопротивляться ночным поцелуям в щёки, но Тэ всегда знал, что без тех младший попросту не заснёт, поэтому без стеснения наваливался на него, прижимая к кровати, и не покидал его комнату, пока не покроет лицо поцелуями. Под таким натиском тот не мог устоять, да и не очень хотелось, если уж совсем начистоту. Чонгук всё чаще начинал смущаться при любом, даже самом невинном контакте, и Тэхён понимал, что это значит, но ни его, ни тем паче своим чувствам противиться даже не собирался. Родители тоже начали замечать, что забота и детская любовь между братьями плавно перерастают во что-то серьёзное, однако не мешали — с улыбкой наблюдали за Гуки, у которого вечные рябиновые костры на щеках, и за Тэтэ, которому только дай повод те зажечь.       Оба окончательно признали, что влюбились, в вечер выпускного у Тэхёна.       Чонгук не мог спокойно наблюдать за тем, как девушки и даже некоторые парни откровенно пытались заигрывать и напропалую флиртовали с его хёном, фотографируясь на крыльце школы, но искренне пытался свою ревность заглушать, ведь не заметить влюблённые взгляды старшего в свою сторону было сложно. Тэхён отказался от участия в развлекательной части выпускного, наплевав на возмущения одноклассников, отдал предпочтение посиделкам в ресторане с семьёй, не выпуская при этом гуковой ладони из своей. А вечером, когда родители ушли к себе, он потихоньку пробрался в комнату Чонгука, который, стоя в одних пижамных штанах, уже разбирал постель, готовясь ко сну.       — Хён? — вскинул брови тот. — Что-то случилось?       Он давно привык к таким вот беспардонным проникновениям в своё личное пространство, но прощал его лишь одному человеку — тому, который сейчас медленно подкрадывается ближе, отцепляет руки младшего от уголка одеяла, откидывая то в сторону, и уверенно укладывает ладони ему на талию. У Чонгука по ощущениям случается коллапс лёгких, ведь никогда прежде Тэхён не позволял себе вот таких откровенных прикосновений, не удивительно, что младший оказался к подобному абсолютно неготовым. Но когда чувствует чужое дыхание на своих губах, то лишь прикрывает глаза, первым подаваясь вперёд; Гуки по-прежнему робок и стеснителен, и Тэхён, памятуя об этом, перенимает инициативу на себя, лаская поочерёдно мягкие сладкие губы. Не давая опомниться, подхватывает Чонгука под бёдра и укладывает на кровать, нависает сверху коршуном, но вопреки дьявольскому блеску в глазах касается ласково, целует вкусно, от одежды избавляет не спеша, игнорируя собственное болезненное возбуждение.       — Оттолкни меня, — шепчет, прикусывая нежную кожу под челюстью. — Попроси остановиться. Я сам не смогу.       — Не останавливайся, пожалуйста, — взяв его лицо в ладони, молит Чонгук. — Хочу быть твоим.       Тэхёну большего не нужно. Его руки вновь приходят в движение, оглаживая грудь, бока и подтянутый пресс, игнорируют прижатый к животу член, пока губы выцеловывают внутреннюю сторону дрожащих бёдер, зубы иногда прикусывают плоть. Чонгук прикрывает рот уголком подушки, чтобы случайно не сообщить родителям о том, какими непотребствами они тут занимаются, и цепляется пальцами одной руки за тёмные пряди тэхёновых волос. Наигравшись, Тэхён возвращается наверх, убирает подушку и губами ловит первый стон, принявшись пальцами растягивать колечко мышц. К его удивлению те без особых помех проникают внутрь по самые костяшки, и Чонгук смущённо отворачивается, бурча, что просто немного похулиганил в душе перед приходом Тэхёна.       Растяжка не занимает много времени, а Тэхён из последних сил держится, чтобы не кончить раньше времени, входя в узкое горячее нутро; влажные стенки плотно обхватывают член, принося обоим удовольствие, они в унисон стонут друг другу в рот, не переставая целоваться, прерываясь лишь на несколько секунд, чтобы сделать вдох. Тэхён с Чонгуком ласков, но в постели его нежность больше кажется издевательством, ведь Гуку не хватает всего ничего, чтобы сорваться.       — Люблю тебя, Гуки, — вышёптывает Тэхён, окольцовывая пальцами член младшего, помогая тому прийти к финалу одновременно.       — Люблю тебя, хён, — блаженно выдыхает Чонгук на самом пике, когда обоих срывает в оргазме.       В признаниях ни слова лжи: они эту любовь пронесли сквозь года.

the end ❤️