Палитра чувств

      — Нас сегодня навестит герцог Ким со своим сыном, я хочу, чтобы всё имение было вылизано снизу доверху. — Чонгук понятливо кивнул, не смея пререкаться с мачехой, иначе рисковал схлопотать очередную пощёчину. — Он подыскивает своему сыну омегу, и я рассчитываю сосватать ему душечку Исыль.       Чонгук её планов не слушал, у него лишь одна задача: выполнить все поручения и при этом не нарваться на неприятности, хотя от этой женщины редко увидишь что-то ещё. Кюрин после смерти второго мужа относилась к своему пасынку не лучше, чем к обычной прислуге, хотя той, пожалуй, доставалось не так сильно, как бедному омеге. Любой недочёт в доме всегда ложился на его хрупкие плечи, за всякую ошибку плетей получала его спина, правда, второе случалось крайне редко. Однако что-то подсказывало ему, что в случае отказа герцога именно на его шкуре будет отыгрываться эта не знающая пощады женщина.       Омега с радостью ушёл бы из этого дома, но побираться на улицах едва ли лучшая перспектива. Да и за домом он обещал присматривать не только отцу, но и папе, скончавшемуся много лет назад из-за слабого здоровья. В этих стенах он вырос, здесь познал как радость, так и боль, но это его родная обитель, и Чонгук не позволит своим желаниям лучшей жизни взять верх над его обещаниями.       С утра до вечера он шуршит по дому, помогая немногочисленным слугам с уборкой и подготовкой гостевых комнат, готовкой обеда и стиркой вещей. Очень много пришлось также повозиться с туалетом душеньки Исыль, что лишь болтала без умолку о пустом и никак не помогала затягивать корсет, носясь по комнате, словно полоумная. Омега с некоторой завистью касался нежной ткани сатина, из которого сделано платье сводной сестры специально по случаю визита герцога; то в короткие сроки было поручено сшить модистке, и женщина клялась, что это её лучшее творение. Когда-то и у Чонгука в гардеробе водилась одежда из подобных тканей, но мачеха, считавшая омегу своим личным позором, быстро избавила его ото всех личных вещей, дабы те не отвлекали парня от работы по дому.       — Не дай тебе небеса хоть что-нибудь сегодня испортить, — поймала его Кюрин перед входом, когда карета герцога уже была видна на горизонте. — Убить не убью, но пожалеть о появлении на свет точно заставлю. Заруби это себе на носу.       — Да, госпожа, — кивает он и ретируется на кухню в момент, стоит мачехе с сестрой выйти встречать гостей.       Омега не завидует Исыль, честное слово. Быть отданным замуж не по любви, а просто тому, кто кажется более выгодной партией... Чонгук счастлив, что избежит подобной участи, пусть и перспектива на всю жизнь остаться прислугой мачехе тоже ему претила, однако после смерти он, наконец, будет волен распоряжаться и своей жизнью, и домом. После свадьбы Исыль перестанет принадлежать самой себе, а можно ли представить себе судьбу хуже этой?       Однако у него есть возможность рассмотреть двоих альф из высшего света. Старший герцог производит на него впечатление достаточно сурового, но мудрого человека, и уже по одной его снисходительной улыбке омега понимает, что женщине не видать желанного предложения для своей дочери — та просто пока этого не знает. А вот второй... Альфа, представленный сыном герцога — Тэхёном, — отчего-то заставлял Чонгука волноваться. Это не было страхом не угодить или как-либо задеть своим поведением чужое достоинство, чувство омеге не знакомо, но его руки не дрожали, когда он подносил гостям вино.       Всё шло хорошо до той поры, пока эмоциональная Кюрин взмахом руки не снесла с подноса бокал, оставляя на его рубахе, а также на ковре некрасивое пятно насыщенного бордового цвета.       — Растяпа! — визгливо вскрикнула омега, побагровев от гнева. — Сейчас же всё здесь убери!       — Простите, госпожа, — тихо прошелестел Чонгук, уже даже не краснея, однако его нижняя губа немного затряслась.       Похоже, сегодня вечером ему всё же не избежать плетей...       — За что вы ругаете омегу? — насупившись, поинтересовался герцог Ким, останавливая Чонгука. — Ведь вино было разлито по вашей вине.       Кюрин, вмиг побледнев, растерянно захлопала глазами, открывая и закрывая рот.       — Вы в порядке? — донёсся до Чонгука мягкий голос молодого герцога, пытавшегося осторожно заглянуть ему в глаза.       Чонгук видит, как тот шумно сглатывает и поражённо выдыхает, стоит их взглядам столкнуться.       — Д-да, господин Ким, ничего страшного, я сейчас всё уберу...       — Не стоит, — твёрдо отрезал старший альфа. — Пусть этим займутся слуги. Насколько я знаю, вы сын покойного графа Чон, верно?       Чонгук боязливо смотрит в сторону своей мачехи; та мечет глазами молнии, обещая ему расправу, стоит омеге ляпнуть что-то, что ей не понравится, однако лгать герцогу было куда опаснее. Да и не владел омега этим навыком.       — Верно, Ваше Сиятельство.       — В таком случае могу я поинтересоваться, госпожа Чон, по какой причине юный граф в собственном доме выполняет обязанности обычной прислуги?       Подобных вопросов Кюрин ранее никто не задавал, неудивительно, что женщина растерялась, не имея ничего ответить. Судьба Чонгука никого в высшем свете не заботила, поскольку все считали, что нынешнее положение было лишь его проблемой, с которой он оказался не способен справиться в одиночку. Однако герцог, судя по всему, так не считал.       — Полагаю, вы рассчитывали выдать свою дочь за моего сына, — продолжил мужчина. — Однако граф Чон был моим добрым другом, и я пообещал ему позаботиться о его единственном сыне-омеге после его смерти. К несчастью, эти два года меня не было в столице, из-за чего о столь печальном событии я узнал с опозданием. И всё же я здесь. Чонгуку уже восемнадцать, поэтому я могу забрать его в качестве своего воспитанника...       — Мы можем сделать лучше, отец, — вмешался внезапно хранивший молчание Тэхён. — Я мог бы взять в мужья этого милого омегу. — Тот смотрел, не отрываясь, на Чонгука, который очаровательно порозовел щеками, и мягко улыбнулся: — Пойдёшь за меня, цветочек?       Омега лишь ещё сильнее вспыхнул, не зная, что ответить. Мысли о браке без любви всё ещё причиняли боль.       — Идея со свадьбой хороша, — с намёком на улыбку согласился герцог. — Ты не обязан отвечать ему сейчас, сынок. У вас будет время узнать друг друга, пока ты будешь жить с моей семьёй в моём поместье.       — Н-но к-как же... — растерялся омега. — Дом... И отец... Я ведь обещал сберечь...       — Уверен, для Виёна твоё счастье имело гораздо большее значение, чем забота об имении. В конце концов, наш дом там, где наши любимые.       И Чонгук соглашается переехать. Его ждут долгих полгода привыкания к новой жизни, в которой он не один, и есть люди, которым его судьба не безразлична. А ещё теперь у него есть Тэхён, в течение этих шести месяцев почти не отходящий от омеги ни на шаг и помогающий ему освоиться. В этого заботливого альфу невозможно не влюбиться, остаться равнодушным к его нежным взглядами и мягким, почти робким прикосновениям — и подавно.       А дальше... Дальше подготовка к свадьбе с соблюдением традиции не оставаться с женихом наедине до самого дня венчания, которую Тэхён нарушает уже на третий вечер, бессовестно забравшись в окно комнаты омеги. Они оба в эту ночь сходят с ума, позволяя себе прикасаться друг к другу совершенно бесстыдным образом — абсолютно нагими на сбившихся простынях. Тэхён умоляет Чонгука не стонать так громко, толкаясь во влажную жаркую глубину его тела, и глушит эти звуки поцелуями, касаясь мягких губ трепетно и с любовью. Едва успевает сдержать порыв вцепиться зубами в нежную кожу и оставить свою метку, прокусывая вместо наволочку от подушки. Тонут друг в друге до самого утра и расстаются лишь на время, чтобы после соединить свои жизни навеки...       Говорят, это всего лишь сказка.       Чонгук же не понаслышке убеждён в обратном.

the end 💜