Палитра чувств

      Раскрыв книгу там, где вчера остановился, юноша попытался убрать лезшие в глаза пряди, которыми играл лёгкий западный бриз. Однако окунуться в повествование никак не удавалось: отец впервые взял его с собой на корабль, и море то и дело отвлекало его внимание на себя.       Однако ещё больше то привлекал темноволосый капитан, что зорким глазом стерёг горизонт.       Поначалу мужчина показался Тэхёну слишком уж суровым: при первом знакомстве проигнорировал протянутую для приветствия руку, удостоив лишь пробирающим до костей взглядом, и зычно скомандовал отплывать, до чёртиков юношу напугав. Несмотря на то, что он был сыном владельца корабля, с Тэхёном не церемонились, хотя не то чтобы ему это требовалось… Однако заполучить ответную симпатию всё же хотелось.       В течение нескольких следующих дней он всеми силами пытался чужое внимание привлечь, насколько позволяла врождённая стеснительность. Просил научить вязать морские узлы, запутывался ногами в бечёвке — даже умудрился заплутать в немногочисленных каютах, и всё же капитан Чон оставался крайне сух и немногословен.       Ровно как и сейчас — Тэхён, не таясь, разглядывал мужскую фигуру, сидя на бочке, пока его весьма ощутимый взгляд безразлично игнорировали.       Тяжело вздохнув, юноша в сердцах захлопнул потёртый томик произведений любимого автора и поднялся на ноги, дабы вновь скрыться в своей каюте. Наблюдать за тем, кто завладел всем твоим существом, и знать, что никогда не добьёшься взаимности, заставляло испытывать глухую ноющую боль.       Решив, что все оставшиеся дни плавания проведёт безвылазно в четырёх стенах, перестав докучать мужчине, чьё сердце, по-видимому, наглухо закрыто ото всех, Тэхён спустился с капитанского мостика на верхнюю палубу, без интереса наблюдая за снующими туда-сюда матросами и не замечая на себе внимательного взора тёмных глаз. Невесть откуда налетевший ветер растрепал ему волосы, и, нахмурившись, он подошёл ближе к борту и перегнулся, чтобы посмотреть на усилившиеся волны.       Неожиданно для него корабль качнуло, швырнув парня на фальшборт, однако Тэхён даже испугаться не успел, как оказался прижат к чьему-то телу.       — Сколько же с тобой хлопот, господский сын, — рыкнули ему на ухо, и от знакомого голоса по шее табуном побежали мурашки. — То под ногами путаешься, проходу не даёшь, то вынуждаешь быть твоей нянькой.       Завозившись в крепких руках, но так и не добившись свободы, Тэхён обиженно притих.       — И зачем тогда спасали, если я вам в тягость? С глаз долой — из сердца…       — С глаз-то можно, — прервали его, по-прежнему прижимаясь и шепча в самое ухо, — а вот из сердца вряд ли получится.       Совершенно растерявшись, юноша изловчился в цепких объятиях повернуться к тому, кто давно лишил его покоя и сна. И лишь сейчас в тёмных омутах увидел неприкрыто плещущееся беспокойство, заботу и нежность.       — Вы же были так холодны…       — Верно, был, — подтвердил Чонгук его догадки, мягко заправив прядь волос за ухо и зацепившись пальцами за голубую ленту в волосах. — Однако должен был заранее предугадать, что устоять перед твоими глазами и смущённой улыбкой мне не удастся.       С надеждой на мужчину воззрившись, Тэхён успел лишь выдохнуть, когда его губ коснулись чужие — сухие, но горячие и настойчивые. Заулюлюкавшие матросы вынудили юношу вздрогнуть и покраснеть даже кончиками ушей, однако он лишь крепче в капитана вцепился, показывая этим, что отпускать не намерен. Хмыкнувший в поцелуй Чонгук его стремление поддерживал и потому, подхватив под бёдра, уверенно понёс в свою каюту…