Палитра чувств

      Тэхёну всегда нравились красивые вещи.       Он не придерживался позиции, что омега обязан носить лишь ажурные кружева и рюши, но если в приталенных брюках и шёлковой блузке он чувствует себя увереннее, то ему плевать, что другие награждали его этим мерзким клеймом «сахарного омежки». Именно по этой причине он частенько захаживал в полюбившийся ему бутик, открывшийся недавно в новом торговом центре. И пусть цены здесь прилично били по карману, родители для своего любимого чада средств не жалели, позволяя раз в неделю приобретать радующие сердце вещи.       Однако это не единственная причина.       У второй глаза блестели, подобно двум чёрным ониксам; нижняя алая губа частенько попадала в плен жемчужных зубов, а щёчки покрывались восхитительным румянцем, стоило Киму устремить на их обладателя внимательный взгляд. То, как милый консультант-омега с чудесным именем Чонгук смущался внимания одного-единственного покупателя, невероятно забавляло Тэхёна и разжигало интерес. Симпатия к представителю своего же пола не смущала — главное, что человека полюбило сердце, а всё прочее неважно.       Неспешно шагая мимо стоек с вешалками, Тэхён невесомо касался пальцами нежной ткани, то и дело бросая тягучие взгляды в сторону кассы, у которой топтался милый консультант. Тот тоже так и норовил скосить на него взгляд, но, натыкаясь на ответный, становился спелее томата и спешно отворачивался, вызывая на губах Тэхёна беззлобную усмешку.       Очевидно, Чонгука гендерная принадлежность не волновала тоже, а вот Ким Тэхён — очень даже.       Подойдя к вешалкам с нижним бельём, последний лукаво усмехнулся себе под нос, а после, спрятав улыбку, с невинным видом повернулся к кассам.       — Мне нужна помощь — кто-нибудь из консультантов свободен?       Отложив в сторонку товар, с которым возился, к нему направилась розовощёкая сладость.       — Чем могу быть полезен? — тихим мягким голосом поинтересовались у Тэхёна.       Мысленно облизнувшись, Тэхён повернулся к вешалкам и… для Чонгука начался ад. Тому не впервой было помогать покупателям с выбором белья, но почему-то именно рядом с Тэхёном омега заикался и робел, сбивался с мыслей и говорил совсем не то, что собирался, краснея ещё сильнее. Ему было крайне неловко, поскольку в мыслях слишком уж живо рисовался образ этого красивого омеги в предлагаемом им белье.       Однако самое страшное началось, когда Тэхён, определившись с выбором, позвал его с собой к примерочным, попросив посмотреть, что на нём будет смотреться лучше.       Отодвинув бархатную шторку и представ перед консультантом в самом бесстыдном виде, Тэхён, уже не скрываясь, улыбнулся, видя, как окаменел и лишился дара речи Чонгук. Тот лишь гулко сглатывал и прерывисто дышал, не отрывая взгляда от его тела — подобным образом на обычных клиентов уж точно не реагируют. А потому, решившись, Тэхён мягко обхватил пальцами чужое запястье и подтянул омегу к себе, затаскивая в примерочную и отгораживая их обоих от прочего мира шторкой.       — Субтитры на твоём лице слишком уж говорящие, сладость, — мурлыкнул тому в алеющее ухо, ладонями уверенно скользнув с талии сразу на поясницу.       Чонгук не сопротивлялся, пока его прижимали к себе — только смотрел слишком уж открыто.       — Омма всегда говорила, что я как открытая книга, — шепнул Гук и тихонько всхлипнул, когда его щеки коснулись горячие влажные губы. — Вы такой красивый.       — А ты — невероятно прямолинейный, — со смешком обронил Тэхён; Чонгук вскинул на него испуганный взгляд, боясь, что своей репликой всё испортил, но Ким поспешил его успокоить: — И мне это очень нравится, сладость.       Послушно распахнув губы, Чонгук ответил на внезапный поцелуй, краешком уплывающего сознания подметив, что, если бы он знал, чем всё обернётся, заговорил бы с Тэхёном раньше.