Глава 4
1 февраля 2024 г., 23:14
Тот факт, что Адриан вообще добрался домой, было чудом.
Лежа в постели, укрытый одеялом, он уставился в свой высокий потолок, смотря на неровности, тени, изгибы и линии.
Бип-бип-бип.
Действительно ли уже пора?
Адриан еще сильнее вжался в матрас, натягивая одеяло на голову, пытаясь заглушить звук будильника. Он не мог пошевелиться. Сама мысль о том, чтобы встать с кровати, когда его мышцы так болели, когда в голове так сильно стучало, была абсурдной.
Сколько он вообще спал? Он не был уверен — в те несколько раз, когда ему, наконец, удавалось заснуть, мир превращался в оранжевый пепел, а отец шептал ему на ухо: «Невоспитанные дети просто не могут контролировать свой гнев.»
А потом он снова просыпался, запоминая формы и цвета ступенек своей стены для скалолазания.
Даже Плагг не мог отвлечь его, его кольцо было заперто в шкафчике вместе с сыром.
Его дверца открылась со щелчком.
– Адриан, - донесся голос Натали сквозь одеяло у него над головой, и он подавил всхлип, услышав приближающиеся шаги. Щелчок, и будильник отключился. – Пора вставать.
– Я неважно себя чувствую, - прохрипел он, голос был едва громче шепота. Это было преуменьшением. – Можно я сегодня останусь дома?
Минута молчания. И затем он почувствовал, как кончики ее пальцев коснулись его, схватившись за одеяло, чтобы стянуть ее с его головы. Он позволил это, заставив себя посмотреть ей в глаза.
Должно быть, он выглядел довольно жалко, если судить по тому, как сморщилось ее лицо.
– Конечно, - мягко сказала она, присаживаясь на край его кровати. – Ты болен?
Нет, подумал он. Но он не собирался объяснять ситуацию, то, как его мир был выбит у него из-под ног, то, как его обманули те, кому он доверял больше всего.
Кровь застыла у него в жилах.
– Вот, - сказал лучший друг его отца, его доверенное лицо, его помощница во всем. И он представил, как она выглядела бы без очков — с голубой кожей и пурпурными глазами, с веером из перьев, зажатым между теми самыми кончиками пальцев, которые сейчас тянулись к его лбу. – Дайка я посмотрю...
– НЕТ! - выдохнул он, скатываясь с кровати на ноги и бросаясь собирать свою школьную сумку, радуясь, что не переоделся в пижаму прошлой ночью. Его мятая, пропотевшая рубашка и джинсы должны были сойти. – Неважно! Я чувствую себя лучше, я иду в школу.
– Что? - Маюра нахмурилась, наблюдая за ним с чем-то, что он почти принял бы за беспокойство. – Адриан, если ты плохо себя чувствуешь, можешь остаться и отдохнуть.
– Я в порядке! - крикнул он громче, чем когда-либо позволял себе говорить с Натали раньше. Небрежно перекинув школьную сумку через плечо и сунув ноги в ботинки, он промчался мимо нее и выскочил за дверь.
– Адриан! - он перепрыгивал через четыре ступеньки за раз. – Хотя бы позавтракай...
Он влетел в большие дубовые парадные двери, сердце бешено колотилось в груди, когда он спрыгнул с крыльца.
Его телохранитель резко поднял голову, глядя на него широко раскрытыми глазами со своего места рядом с машиной, и сердце Адриана замерло.
Он тоже знал?
– Я иду пешком! - крикнул Адриан, пробегая мимо мужчины и нажимая кнопку на воротах, проскальзывая сквозь решетку, когда они открылись, и несясь дальше по улице.
***
Неужели все уставились на него? Казалось, что все уставились на него. Он чувствовал на себе их взгляды, когда поднимал воротник рубашки, надеясь скрыть свое лицо, когда крался по коридорам, прижимаясь к стенам, держась в тени. Знали ли они? Глупая часть его сознания подумала: могли ли они сказать, что он сын монарха? Могли ли они сказать, что с ним что-то не так? Он решил, что нет, скорее всего, не каждый первый. Но второй? Да. Они, вероятно, могли бы. К счастью, он не наткнулся ни на кого из своих друзей. Он демонстративно избегал места, где обычно встречался с Нино, и уж точно не направлялся в мастерскую рукоделия. Сегодня ему было все равно даже на то, чтобы притворяться, что он пытается чему-то научиться. Все, о чем он заботился - это остаться незамеченным. В какой-то момент он проскользнул в пустую ванную комнату и попытался подправить свой внешний вид перед зеркалом. Неудивительно, что Натали—Маюра казалась такой обеспокоенной. Под его покрасневшими глазами были темные круги, волосы в спутанном сальном беспорядке свисали на потный лоб. Отец никогда бы не позволил ему выйти из дома в таком виде. Он резко втянул воздух и жалостливо попытался привести в порядок свой внешний вид, тишина была непривычной, ни один квами не выпрашивал сыр или не давал неловких советов. Он мало что мог сделать — разве что ополоснуть лицо холодной водой и расчесать волосы кончиками пальцев. Спустя почти полчаса он все еще выглядел растрепанным, но потом кто-то еще вошел в ванную комнату, и он ушел. – Адриан! - позвал Ким прямо за дверью и напугал Адриана так, что он уронил свою школьную сумку. – Вот ты где, чувак! Все тебя искали! – Что? -Адриан моргнул, глядя на него, сжимая ремешок сумки в руках. Зачем Киму его искать? Они почти не общались. – Эй, ребята! - Ким стоял у него за спиной. – Я нашел его! – Адриан! - позвал Марк, подбегая к нему с широкой, полной надежды улыбкой. – Вот и ты…ты в порядке? – Я в порядке. – Ну это… хорошо. У нас есть для вас сюрприз! - Марк ухмыльнулся и внезапно оказался рядом с Адрианом, взяв его за руку, и они с Кимом повели его по коридору. – Ты не отвечал ни на одно из наших сообщений! Люди писали ему? Он, должно быть, оставил свой телефон дома. – Я сказал всем, что мы нашли его, - сообщил Ким, постукивая по своему телефону. – Привет, Адриан, - раздался голос Аликс, и Адриан повернулся, чтобы увидеть ее. Она стояла, прислонившись к стене, когда они проходили мимо. – Для справки в прошлом, настоящем и будущем: я не имею к этому никакого отношения. Ким освистал ее, высунув язык, а затем Адриана вывели через заднюю дверь во двор. Толпа учеников, многих из которых Адриан узнал, включая почти весь свой класс в коллеже, собралась перед стеной школы. К кирпичу был прикреплен большой белый брезент, а прямо перед ним стояли Натаниэль, Сериз и другие ребята, которых он узнал по комнате рукоделия. – Эй, ребята! - Ким крикнул, когда они приблизились. – Он здесь! Все повернулись, чтобы посмотреть на него. Адриан изобразил на лице улыбку, настолько насколько мог, несмотря на то, что его плечи сами собой сжались. Он робко помахал рукой, когда его подвели ближе, задаваясь вопросом, какому древнему божеству невезения он перешел дорогу, чтобы оказаться в подобной ситуации именно сегодня. Вероятно, тому, кто заперт в шкафу с сыром. – Вот ты где! - подбодрил Нино, бросаясь к нему и, как всегда, закидывая руку ему на плечо. Он потащил Адриана в начало толпы, где стояли Алья и Маринетт. – Это так круто, чувак. Ты не поверишь, что вытворили ребята-художники... Натаниэль шикнул на него. Адриан моргнул, уставившись на белый брезент. Он почувствовал Маринетт рядом с собой, ее влажную ладонь, скользнувшую в его ладонь, и глубоко вздохнул. Хорошо. Вероятно, это была какая-то настенная живопись — та, в которой Аликс по какой-то причине не принимала участия и, возможно, это было как-то связано со старым классом мэра Бюстье в коллеже. Может быть, фреска с изображением самой Бюстье? Это было прекрасно. Это могло бы быть забавно. Он бы восхитился настенной живописью, похлопал, а потом, возможно, ему удалось бы ускользнуть из толпы, прежде чем кто-нибудь еще заметил или прокомментировал его мятую рубашку и мешки под глазами. – Это был большой совместный проект нас, ребят-художников, - начал объяснять Натаниэль толпе, широко улыбаясь и указывая на брезент. – Когда месье Дамокль предложил нам эту стену для росписи, у нас было так много идей! Но простое предложение Сериз, - Сериз робко помахала рукой, и некоторые студенты в толпе зааплодировали. – действительно нашло отклик. И сегодня мы посвящаем эту фреску не только школе, но и всему Парижу, - воскликнул кто-то в толпе. – но Адриану Агресту в особенности! Что? Его вены застыли, и толпа вокруг него захлопала — Маринетт сжала его руку, рука Нино крепче обняла его за плечи, и он почувствовал, что все взгляды устремлены на него, окружают его, хотя он никогда не хотел, чтобы на него смотрели меньше. Адриан был профессиональной моделью, поэтому он полностью осознавал, насколько ужасной была его попытка улыбнуться. Его губы казались кривыми, а мышцы лица были намного напряженнее, чем когда-либо позволил бы его фотограф. Боже милостивый, могли бы они покончить с этим, чтобы он мог спрятаться? Натаниэль ухватился за край ткани, и, дернув, покрывало упало, обнажив— Желудок Адриана сжался. Лицо его отца, увековеченное жирным шрифтом в стилистике Стоукса — улыбающееся таким нехарактерным образом — брызжет красками позади и вокруг него, заставляя его почти выскакивать из стены. Слова «Товарищ соус тартар», нанесены жирным шрифтом в стиле граффити. Двор взорвался бурными аплодисментами — резкие звуки хлопков резанули по барабанным перепонкам, рука, обхватившая его за плечо, взволнованно трясла его, люди вскрикивали и вопили о своем торжестве. И Адриана затошнило. Он чувствовал на себе взгляды. Он видел выжидательную улыбку Натаниэля и знал, что люди ждали его реакции, чтобы он похвалил настенную живопись с изображением Монарха, подбодрил своего заклятого врага, человека, который столько раз чуть не убил его, человека, которого убил он. Губы Адриана задрожали, когда он натянул их, обнажив свои нечищеные зубы и прищурив подергивающиеся глаза. Он попытался поднять два дрожащих больших пальца художникам. Их улыбки стали шире. Его вот-вот стошнит. Его желудок скрутило, и в тот же миг он понял, что не может оставаться здесь ни секунды дольше. Он схватил Нино за руку и оторвал ее от своего плеча, отходя от толпы с ужасной попыткой улыбнуться, все еще застывшей на его лице. – Адриан? - кто-то спросил. Он выбежал со двора, зашел обратно через двери здания и пошел по коридору. Он резко повернулся, чуть не подвернув лодыжку, когда споткнулся, едва сумев восстановить равновесие настолько, чтобы продолжить свой забег до ближайшего туалета. Адриан распахнул дверь и бросился вперед, заперев за собой кабинку, прежде чем рухнуть на колени перед унитазом. Хорошо, что он не завтракал. Выплюнув желчь, его пустой желудок болезненно сжался. Он спустил воду в туалете, но у него не было сил подняться. Вместо этого он повернулся и, скрестив руки на груди, прижался к стенке кабинки, наклонился вперед и заплакал. Он услышал шаги за дверью ванной комнаты, и всякая надежда на то, что кто бы это ни был, пройдет мимо, была вырвана у него из-под ног, когда дверь распахнулась. Он зажал рот и нос рукой, крепко зажмурив глаза, надеялся, что кто бы это ни был, закончит свои дела и уйдет. – Адриан? - позвал Нино, и Адриан выругался бы, если бы не был так решительно настроен вести себя тихо. Он услышал приближающиеся к кабинке шаги и понадеялся, что он продолжит идти, что он пройдет мимо кабинки, не заметив его, и— – Адриан? – сказал он снова, его тон был таким ужасно нежным. – Я вижу твои ботинки, чувак. Ах, да. Твои туфли марки «Монарх», украшенные чертовыми бабочками. Он всегда был таким идиотом. Рыдание вырвалось прежде, чем он смог его остановить, и он хлопнул рукой по рту, надеясь заглушить еще что-нибудь, что может попытаться вырваться. – Эй, чувак...- Нино ласково заговорил через дверь. – Ты можешь впустить меня? Адриан сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. - Я... я... - прохрипел он, его голос выдавал, насколько жалким он был на самом деле, независимо от того, как сильно он пытался это скрыть, – Я в-в порядке. Идиот. Идиот. Если Нино мог видеть твои ботинки сквозь дно кабинки, он также мог ясно видеть твои колени — колени, которые были прижаты к полу, потому что ты сидел на полу и рыдал, и Нино, очевидно, видел это. Он хотел домой. Нет, ты не хочешь, напомнил ему внутренний голос. Там Маюра. Он снова всхлипнул. – Да, я.. это было явно ошеломляюще. - Нино сглотнул. – Прости, чувак. Как будто это вообще была вина Нино. Как будто он имел к этому какое-то отношение. Ни Натаниэль, ни Сериз тоже не были виноваты — они не знали. Никто не знал. Хорошо. Ледибаг, Плагг и Натали знали. Он икнул, как будто вся эта ситуация и так была недостаточно неловкой, и в дверь снова постучали. – Эй, чувак, ты же знаешь, что никто... не ожидает, что с тобой все будет в порядке, верно? Чувак, пожалуйста, впусти меня. Или может ты выйдешь? - спросил Нино сдавленным голосом. Он покачал головой, как будто Нино мог видеть. Прошло долгое время ужасной тишины, прежде чем он услышал, как Нино поднимается на ноги. – Я… я сейчас вернусь, хорошо? - Нино запнулся, а Адриан шмыгнул носом. – Оставайся на месте! Он услышал звук удаляющихся шагов, и дверь ванной комнаты хлопнула. И он снова остался один. Должен ли он уйти сейчас, пока Нино не вернулся? Это звучало как самый привлекательный вариант, но люди увидели бы его в коридорах, если бы он ушел. Может быть, если бы он трансформировался, он смог бы пролезть через вентиляцию и— У него не было своего кольца. Или Плагга. Адриан резко втянул воздух, поднял руки к голове и вцепился в волосы. Он пытался дышать, успокоить бешено колотящееся сердце, пытался остановить удушающее чувство, что он умирает, умирает, умирает, как будто стены его кабинки смыкались над ним, заманивая в ловушку. Дверь ванной распахнулась, и послышались шаги. Он задыхался, разрываясь между желанием заставить себя замолчать и необходимостью дышать, дышать, дышать... – Адриан? - раздался голос Маринетт, и его сердце выпрыгнуло из груди. — Ты... ты в порядке? – Нет! - Нино ответил за него. – Это не так! Дверь кабинки снова попытались открыть. – Привет, Адриан? - Алья мягко спросила. – Хочешь поговорить об этом? Нет. Ни в коем случае. – П-пожалуйста уходите, - выдавил он, хватая ртом воздух. – Чувак, - сказал Нино, - тебе не обязательно оставаться одному прямо сейчас, хорошо? – Знаешь, - сказала Аля, - я уверена, что, если бы ты пошел в приемную, тебе разрешили бы уйти пораньше. И куда бы он потом пошел? Домой? Там он не был в безопасности. Он услышал шаги в соседней кабинке, за которыми последовал хлопок крышки унитаза. – Нино! - Маринетт позвала из кабинки. – Помоги мне встать! – Э-э-э, хорошо? - сказал Нино, за чем последовали звуки его шагов к кабинке. Что они делают? Адриан шмыгнул носом и повернул голову к стене, которая их разделяла. – Адриан! - Маринетт позвала сверху, и взгляд Адриана метнулся вверх — к голове Маринетт, а вскоре и к рукам, выглядывающими из-за стены кабинки. – Маринетт? - он ахнул, когда до него дошло, что она делает. Ее руки крепко вцепились в верхнюю часть стены, ее рост только увеличивался, поскольку вскоре она вжалась всем туловищем в его кабинку. Инстинкт взял верх, и он вскочил на ноги, подняв руки, чтобы подхватить ее, когда она с визгом спрыгнула вниз. – Ох! - вскрикнул он, падая назад, ударившись затылком о стену позади себя, когда она увлекла его за собой. – О, ПРОСТИ! - воскликнула она, вскакивая на ноги и сжимая его руки в своих. Она рывком подняла его на ноги, и он, испытывая головокружение, поднялся. Он резко втянул воздух, когда она взглянула на него, ее брови нахмурились, а глаза расширились от беспокойства. Маринетт выглядела ничуть не лучше, чем вчера — во всяком случае, она выглядела так, как будто спала еще меньше, мешки под глазами стали глубже. Маринетт подняла руки, охватывая его щеки. Какой ужасной скалой он был, рушащейся прямо у нее на глазах. – Что случилось? - прошептала она, ее нежный голос был подобен меду. Он крепко зажмурился, его губы задрожали, когда он подумал, каким жалким он, должно быть, выглядит. Мягкая рука оторвалась от его щеки, и щелкнул замок кабинки. Дверь распахнулась, и Маринетт отступила от него, ее руки схватили его за запястья. Она вывела его из кабинки, и он, спотыкаясь, последовал за ней — потому что, как бы сильно он ни не хотел, чтобы его видели, он решил, что еще меньше хочет быть запертым. – Хэй, чувак - тихо сказал Нино. Адриан избегал зрительного контакта, вместо этого его пристыженный взгляд был устремлен в пол. Вскоре рука Нино легла ему на спину, поглаживая ее успокаивающим жестом. – Хочешь поговорить об этом? Он судорожно втянул воздух и покачал головой. – Мы должны отвести его в кабинет психолога, - сказала Алья. – Я... я не хочу, чтобы меня видели, - попытался сказать Адриан, его голос охрип в горле. Он вырвал руку из руки Маринетт, чтобы вытереть под носом. – Я всегда прихожу подготовленной. - заявила Маринетт. Она опустилась на пол, сбросив рюкзак с плеч и выставив его перед собой, пока перебирала его содержимое. Всевозможные предметы были отброшены в сторону — антисептики, плакаты, отвертка, — пока она, казалось, не нашла то, что искала. С размаху она вытащила пару солнцезащитных очков, размахивая ими с улыбкой. – Та-даа! Оу. Маринетт была такой невероятной, и да, он бы точно взял их. Он выхватил очки из ее протянутой руки и надел их. – Вот, - сказал Нино, сдергивая кепку с головы и надел ее поверх растрепанных волос. – Это поможет. – И это, - сказала Алья, отпуская рукава толстовки, завязанные вокруг ее талии. Она шагнула вперед, размахивая одеждой марки «Majestia», и он протянул руку, чтобы она могла надеть рукав. – Вот так! - Нино широко улыбнулась, оценивающе глянул на него. – Кто этот парень? Я даже не знаю его. – Кто плакал в ванной? - Маринетт улыбнулась и указала на него. –...этот неизвестный джентльмен! – Кого вы имеете в виду? - Алья приложила руку ко лбу, прищурившись и вглядываясь в ванную. – Я вообще никого не вижу! Он, должно быть, слишком хорошо сливаются с фоном! Он, вероятно, рассмеялся бы, если бы только не стук в голове, жжение в горле и спазмы в желудке. Вместо этого он попытался улыбнуться, уголки губ дернулись. – Давай, чувак, - сказал Нино, положив руку ему на плечо и направляясь к выходу из ванной. – Пошли. Маринетт схватила Адриана за руку, сжимая и предлагая свою поддержку, пока шла рядом с ним. Он задавался вопросом, не противоречит ли это цели маскировки - вот так идти вместе. Любой, кто знал Адриана, несомненно, узнал бы его по тому, что он был под мышкой у Нино, или по его пальцам, зажатым между пальцами Маринетт. Но никто не подошел к нему по пути. Как только они добрались до места назначения, Нино заключил его в крепкие объятия, Маринетт поцеловала его в щеку, а Алья похлопала по спине. А затем его отвели в один из кабинетов психологической помощи. Консультант — женщина в очках, с седеющими волосами и нежными карими глазами — была достаточно мила. Но Адриан не был особо расположен к разговорам. Ему нечего было сказать. Его отец был мертв, но все уже знали об этом. И хотя это не было сутью того, что так непоправимо разрушило его мир сегодня, это было все, что кто-либо мог знать. Он не мог никому рассказать, каким бы профессионалом он ни был, о Плагге и Ледибаг, о личностях Монарха и Маюры, о разрушительной силе, пробежавшей по кончикам его пальцев, которые его отец схватил за руку и— Вместо этого Адриан стащил леденец со стола консультанта и отправил его в свой отвратительный на вкус рот. Он опустился в удобное кресло, которое ему предоставили, тихо кивая или качая головой в ответ на вопросы, которые ему задавали. Но он не произнес ни слова. Казалось, она достаточно разбиралась в ситуации. Его друзья, очевидно, проинформировали ее о событиях — о фреске с изображением его недавно умершего отца и последующем срыве Адриана в ванной. По крайней мере, это казалось достаточно нормальным даже без надлежащего контекста. Он полагал, что должен быть благодарен за то, каким хрупким все, казалось, считали его. Это, несомненно, облегчило объяснение его разбитости. В какой-то момент консультант встала и, извинившись, вышла из кабинета. Посасывая конфету, он засунул руки в карманы Альи и глубже зарылся в кресло. Могли ли его сейчас отпустить? Ему хотелось спрятаться в углу библиотеки и притвориться, что он читает книгу. Может быть, Маринетт, Нино и Алья позволили бы ему оставить свою одежду, чтобы никто к нему не подходил. Он услышал голоса за дверью. Вероятно, они говорили о нем, осознание этого только заставило его еще глубже вжаться в сиденье. Голоса становились ближе, отчетливее, и один из них показался ему знакомым. Натали. Ужас пробежал по его венам, и он вскочил на ноги, сердце бешено колотилось в груди, когда он огляделся в поисках любых возможных путей к отступлению. Окно. Может, Плагга у него сейчас и нет, но он, по крайней мере, был на первом этаже. Отбросив рациональные мысли, он подошел к окну, отпер форточку и распахнул ее. Он начал подтягиваться, упираясь одним коленом в подоконник. Дверь со щелчком открылась, и две женщины ахнули. Адриан оглянулся через плечо и увидел Натали и консультанта, стоявших с широко раскрытыми глазами в шоке от его явной попытки побега. И он застыл. – Адриан, - произнесла Натали с серьезным лицом и знакомым холодом в глазах. – Спускайся. Он не должен. Он должен уйти, пока у него еще есть шанс. Он должен выпрыгнуть из окна и закрыть его. Возможно, ему придётся прожить в мусорном баке остаток своей жалкой жизни… … Тяжело сглотнув, он спустился с подоконника. Засунув руки в карманы кофты, он низко опустил затененные глаза, позволяя полям кепки защитить его от ее взгляда. – Пойдем, - сказала она, и он увидел тень ее протянутой к нему руки. – Я отвезу тебя домой. Он неловко заерзал на месте, теребя два кольца, все еще надетых на его пальцы. — Что... - попытался он, останавливаясь, чтобы прочистить горло, желая, чтобы его голос не звучал так хрипло и жалко, - что, если я... захочу остаться в школе? Он не хотел. Он просто не хотел возвращаться домой. – Тебе нужно отдохнуть. - она не оставила места для споров. – Ты можешь вернуться завтра, если почувствуешь себя лучше. Он замешкался, глядя на тень ее все еще протянутой руки. Он задавался вопросом, сдастся ли она, если он будет стоять на своем достаточно долго, сможет ли он воззвать к ее чувству жалости. Это часто срабатывало на Натали. Но прошло много времени, и его решимость пошатнулась первой. Он направился к двери, все еще опустив голову, когда ее рука нашла место у него на спине. Они молча прошли по коридору и вышли через парадные двери. Он увидел тень своего телохранителя, маячившую рядом с машиной и открывавшую ему дверь. Рука Натали на его спине подвела его к двери, и он проскользнул внутрь, тихо пристегнув ремень безопасности, в то время как двое других направились к своим местам. Он услышал щелчки их пристегивающихся ремней безопасности. И затем… Ничего. Он ожидал, что двигатель заведется. Он ожидал тихой поездки домой. А не тихого сидения на обочине улицы. – Адриан, - заговорила Натали, нарушая тишину. Он с трудом сглотнул. – Где ты взял эту одежду? Он жалко пожал плечами. У него были неприятности? Он знал, что, вероятно, выглядит нелепо. Сейчас он никоим образом не был «при параде». Натали была не единственной, кого это волновало. Отца волновало. Я не рад, что мой— … – Мне их дали мои друзья, - пробормотал он, дергая себя за рукав. Конечно, не для того, чтобы оставить себе. Он что, крал у них прямо сейчас? Надеюсь, ничего страшного, если он вернет все это завтра. Она коротко хмыкнула в знак согласия. – Это было... любезно с их стороны. Ладно...? Тишина. Снова. А машина все еще не заводилась. – ...Ты голоден, - констатировала она как факт. Он полагал, что это справедливо. В конце концов, она знала, что он пропустил завтрак, а время приближалось к обеду. Его желудок сжался. – Мы можем остановиться где-нибудь по дороге домой, если хочешь. Он моргнул и поднял голову, не в силах скрыть своего замешательства. – Где-нибудь...? – Чтобы поесть, - уточнила она, и у него чуть челюсть не отвисла. Они не ходили куда-нибудь поесть. Это было не то, что они делали. Ни разу с тех пор, как умерла мама. – Или мы могли бы купить что-нибудь из фаст-фуда, если ты хочешь. Он чуть не поперхнулся. – Фаст-фуд? Где он был? Что сейчас происходит? – Если хочешь, - ответила она, как будто это хоть как-то прояснило его замешательство. Она дала знак его телохранителю, и двигатель завелся.
