Рыжий кот

За окном уже совсем стемнело. Огромный многоквартирный дом напротив потихоньку погружался в сон — окна гасли одно за другим, словно кто-то невидимый задувал свечи. Только из квартиры под номером 269 доносилась энергичная музыка, напоминая припозднившимся прохожим, что не все обитатели этого района — ранние пташки. Кухня была наполнена душным, влажным воздухом. Пар от горячей воды смешивался с едва уловимым запахом глицерина от моющего средства и остатками ароматов ужина — чеснока, томатов и чего-то пряного. Хозяйка этого небольшого царства заканчивала уборку под недавние хиты 2020-го. Последние штрихи — протирание столешницы и раковины — она совершала под любимую песню «New Rules» Dua Lipa, сопровождая всё это энергичным танцем. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок, подпрыгивали в такт музыке. На теле девушки выступили мелкие капельки пота — кухня была маленькой, а плита работала почти весь вечер. Она приподняла руку и устало смахнула влагу со лба тыльной стороной ладони. И рыжий кот наблюдал за ней. Он сидел на старом деревянном стуле у окна — на своём законном месте, откуда открывался идеальный обзор и на кухню, и на входную дверь. Его янтарные глаза следили за каждым движением хозяйки с той особенной кошачьей невозмутимостью, которая могла означать что угодно: от глубокой привязанности до полного презрения. — Ну какой чёрт меня дёрнул готовить в девять вечера? — спросила себя блондинка, бросая тряпку на край раковины. Кот, сидевший на стуле, поднял голову и возмущённо посмотрел на неё. Его уши чуть дёрнулись назад. — Я не про тебя, Вас, — сказала она, когда мимолётная улыбка проскользнула на её уставшем лице. Кот укоризненно посмотрел на неё, прищурив один глаз — фирменный взгляд, который она давно научилась распознавать. — Ты серьёзно веришь, что я так бы сказала про тебя? Кто я, по-твоему? — возмущённо продолжала «диалог» она, упирая руки в бока. Василиск лишь мяукнул в ответ — коротко, с хрипотцой — будто утверждая, что всякое возможно. Затем, словно закончив разговор, кот отвернулся и начал деловито вылизывать переднюю лапу. Хмыкнув, блондинка стянула резинку и распустила волосы, позволив им упасть на плечи. Потом подошла к балконной двери и открыла её, чтобы вдохнуть свежий ночной воздух. Лёгкий ветерок ворвался в душное помещение, принося с собой запахи города — бензин, сырость и что-то неуловимо приятное, может быть, цветы с соседнего балкона. Выйдя на узкий балкон, заставленный парой горшков с чахлой мятой и пластиковым стулом, она придержала дверь, как бы приглашая кота присоединиться. Рыжий товарищ с трудом поднялся на четыре лапы — левая задняя слушалась его хуже остальных — и прихрамывая потопал к хозяйке. Каждый его шаг был неторопливым, осторожным, словно он экономил силы на что-то важное. Взяв на руки своего незаменимого друга, она обняла его, вдыхая такой родной запах кота — тёплый, немного пыльный, с нотками корма и чего-то неуловимо уютного. Вас уткнулся носом ей в шею, и его мурлыканье заполнило тишину вечера. Ночной город раскинулся перед ней мерцающей панорамой. Где-то внизу проехала машина, оставляя за собой отблески красных фар. В соседнем доме хлопнуло окно. Всё было таким обыденным, таким привычным — и в то же время на глазах девушки, словно флешбеки, замигали воспоминания…

***

После очередной смены в забегаловке девушка устало собиралась домой. Маленькая раздевалка пахла дешёвым освежителем воздуха и подгоревшим маслом — этот запах, казалось, уже навсегда впитался в её волосы и одежду. Сменщица пришла с получасовым опозданием, даже не удосужившись извиниться, и это лишь ухудшало и без того паршивое настроение. Кларк стянула фартук с бейджем, на котором было аккуратно выведено её имя — единственная красивая вещь в этом унылом месте. Бросила его в шкафчик, хлопнула дверцей и вышла через чёрный ход. Свежий ночной воздух, словно ведро ледяной воды в тридцатиградусный мороз, мгновенно разбудил её. Глаза слипались от усталости, но, приложив усилие воли, она заставила себя их открыть. День выдался долгим — восемь часов на ногах, сотни заказов, десятки недовольных клиентов и один особенно противный тип, который оставил два доллара чаевых и записку с номером телефона. Пошарив в кармане куртки, она достала скудное содержимое: пару смятых долларов — остаток последних чаевых, старую пуговицу от пальто, которое давно пора было зашить, и несколько скрепок с фантиками от любимых конфет — единственную роскошь, которую она себе позволяла. Тяжело вздохнув, она убрала всё обратно. На автобус денег не было. Точнее, были, но завтра ещё нужно было купить хоть что-то на обед. Пожалуй, сегодня пойдёт пешком — до дома всего сорок минут, если срезать через парк. Надев наушники и включив музыку — старый плейлист, который она собирала ещё в школе — блондинка неспешно брела по ночному Джерси-Сити. В такие моменты город казался почти красивым: неоновые вывески отражались в лужах после недавнего дождя, редкие машины проносились мимо, оставляя шлейф света, а в круглосуточном магазинчике на углу сонный продавец смотрел какое-то шоу на маленьком телевизоре. Она не сразу заметила его — рыжий комок шерсти, вынырнувший откуда-то из-за мусорных баков на противоположной стороне дороги. В темноте он был почти невидим, сливаясь с рыжевато-коричневыми тенями. Но после очередного толчка — а потом ещё одного — и не покидающего чувства странной возни у её ног, она опустила голову и встретилась с дерзким взглядом рыжего проказника. Кот сидел прямо на её ботинке — бесцеремонно, по-хозяйски — и смотрел на неё снизу вверх. Его шерсть была грязной, местами свалявшейся, а в левом ухе виднелась старая зажившая царапина. Но глаза — янтарные, яркие — горели каким-то странным огнём. — Хэй! Дружище, тебе нужно быть более аккуратным, — сказала она наглому животному, вынимая наушники. Кот в ответ моргнул — медленно, словно соглашаясь на какие-то свои, кошачьи условия. Присев на корточки, девушка осторожно подняла на руки этого незнакомца. Он оказался неожиданно лёгким — кожа да кости под грязной шёрсткой. Внимательно осмотрела его на наличие ошейника, попутно проверяя на раны. Ничего — ни ошейника, ни бирки, ни чипа. Просто уличный кот, которому, судя по всему, давно не везло в жизни. И тут ей в голову пришла странная мысль. Безумная, если честно. У неё едва хватало денег на себя — какой ещё кот? — Знаешь, у меня есть гениальная мысль, — сказала она, продолжая держать его. Кот не вырывался, только смотрел на неё своим пронзительным взглядом. — Но не думаю, что ты одобришь. Она замолчала, словно ждала ответа. Кот мяукнул — негромко, с какой-то вопросительной интонацией. — Я могу забрать тебя к себе, — продолжила девушка, понизив голос, будто делилась секретом. — Но предупреждаю: у меня немного еды. Мы будем жить вдвоём. И никаких подружек! — она сделала акцент на последних словах, строго погрозив ему пальцем. Кот снова мяукнул — на этот раз громче, увереннее. — Договорились, — усмехнулась она. И они оба побрели домой — девушка, еле переставлявшая ноги от усталости, и рыжий проказник, устроившийся у неё на руках так, будто всю жизнь только этим и занимался.

***

С того момента прошло больше года, и жизнь блондинки изменилась — не кардинально, нет. Она всё так же работала в забегаловке, всё так же считала каждый доллар и всё так же засыпала под звуки городского шума. Но теперь рядом с ней был он — наглый рыжий зверь с прихрамывающей лапой и скверным характером. Возможно, этот кот открыл новую дверь в её жизни. Но одну дверь он точно открыл — причём в буквальном смысле. Когда хозяйка квартиры, вздорная пожилая женщина с вечно поджатыми губами, обнаружила, что Кларк тайно держит животное, она моментально выгнала обоих. — Там всё равно было ужасно, — сказала тогда Кларк, обращаясь к коту, пока они спускались по лестнице с чемоданом и сумкой наперевес. — Постоянно несло луком и жутко сквозило. А ты видел эти обои? Семидесятые звонили — просили вернуть их кошмар. Василиск в ответ только мяукнул — то ли соглашаясь, то ли выражая глубокое безразличие к вопросам интерьера. После того как их выгнали, блондинка сделала то, чего всегда старалась избегать — попросила о помощи. Набрала сообщение подругам, стёрла его, набрала снова, добавила смайлик, убрала смайлик и наконец отправила короткое: «Меня выселили. Можно к вам на пару дней?» К счастью, Октавия ответила мгновенно — голосовым сообщением на три минуты, половина из которого состояла из ругательств в адрес «этой старой карги», а вторая — из подробных инструкций, как добраться до её квартиры. И вот они вместе с котом стояли у подъезда старого кирпичного дома, где жила Октавия. Дом был не новый, с облупившейся краской на перилах и без лифта, но в нём чувствовалось что-то тёплое, обжитое — не то, что в той каморке, откуда их только что выставили. Октавия встретила их у самой двери — не успела Кларк даже позвонить. — Я увидела тебя с окна, — объяснила она, распахивая дверь. — Заходи давай, чего стоишь? Октавия всегда была такой — жизнерадостной, шумной, готовой помочь всем и вся. Невысокая брюнетка с копной тёмных волос и живыми карими глазами умела не только уложить тебя на лопатки — она занималась единоборствами с двенадцати лет — но и приготовить восхитительную лазанью по семейному рецепту. Познакомились они ещё в школе, когда делили общую боль по испанскому — обе получили на контрольной двойки и утешали друг друга шоколадками из автомата в коридоре. С тех пор стали не разлей вода. Единственным, кто постоянно мелькал в их жизни и периодически нарушал эту идиллию, был её брат — Белами. Хотя «нарушал» — сильно сказано. Просто он вечно опекал младшую сестру, а заодно и её подруг — Рейвен с Кларк давно считал за семью. Оно и понятно: они с Октавией рано потеряли родителей и привыкли опираться друг на друга. А потом на них стали опираться и другие. — А я тебе сразу предлагала жить у меня, — как бы отчитывая, говорила Октавия, хватая сумку из рук подруги. — Ещё когда ты в первый раз к той мымре заехала. Помнишь, я говорила — плохая идея? Говорила? — Говорила, — покорно согласилась Кларк. — Та бабка мне сразу не понравилась, — продолжала Октавия, затаскивая вещи в коридор. — У неё глаза такие были… знаешь, как у той тётки из «Пролетая над гнездом кукушки». Злые. Хмыкнув, Кларк зашла в квартиру. Здесь пахло кофе, чем-то пряным — корицей? — и совсем немного кошачьим кормом. Значит, готовились. Кот последовал за хозяйкой, ничуть не беспокоясь за свою жизнь. О чём сразу пожалел. Не успел он переступить порог, как очутился в цепких руках Октавии. — О боже, он ещё красивее, чем на фотках! — воскликнула она, тиская нового соседа. Вас попытался вырваться, но его держали крепко. — Какой пушистый! А глаза-то, глаза! — Ты его задушишь, — осторожно заметила Кларк. — Не задушу. Я нежная. Кот издал звук, который можно было бы принять за согласие. Или за предсмертный хрип. — Как ты его назвала? — спросила Октавия, слегка ослабив хватку. Кларк чуть помедлила. — Василиск. Брюнетка ухмыльнулась. — Ох уж эти поттероманы. Всегда, да? — Всегда, — улыбнувшись, повторила за подругой Кларк. Сняв старые кроссовки, которые давно пора было выбросить — она устало плюхнулась на диван. Задрала голову, уставившись в потолок, и облегчённо вздохнула. Мышцы ныли, в голове гудело. Сегодня у неё была ещё одна смена и два часа репетиторства — помогала старшекласснице с математикой. К сожалению, свою студенческую жизнь Кларк оплачивала сама, а маленькая стипендия покрывала разве что проездной и половину учебников. — Так, — решительно заявила Октавия, наконец отпуская кота и усаживаясь рядом, — думаю, можешь остаться на столько, сколько сама пожелаешь. Она встала, схватила сумку и потащила её в сторону гостевой комнаты. — Уже надоело видеть, как ты шатаешься от одной бабки к другой, — продолжала она из коридора. — И почему-то они все противнее и противнее. Прямо соревнование какое-то. Кларк удивлённо застыла. — О, — растерянно сказала она. — Я… я не буду мешать Октавия выглянула из комнаты с выражением искреннего недоумения. — Ты? Меня скорее убьёт этот рыжий клубок, чем ты помешаешь. — Она кивнула на Василиска, который уже обнюхивал кухню с видом опытного инспектора. — Кстати, скоро придёт Рей с пиццей. Отпразднуем твой переезд! Кларк смущённо посмотрела на подругу и тихо поблагодарила. В горле почему-то встал комок. Ей было приятно — до боли приятно — что школьные друзья до сих пор готовы идти ей навстречу. Квартира Октавии находилась почти в центре Джерси-Сити, на четвёртом этаже старого дома без лифта. Две комнаты, крошечная кухня, совмещённый санузел и балкон, заваленный пустыми горшками и старыми журналами. Обои местами отклеились, батарея под окном подтекала, а из крана в ванной постоянно капало. Но это был дом — настоящий, тёплый дом, где пахло едой и звучал смех. Распаковав свой единственный маленький чемодан со скудным ассортиментом — три футболки, двое джинсов, стопка нижнего белья и любимый свитер — девушка вздохнула. Вещи уместились в одном ящике комода. Даже вешалки не понадобились. — Знаешь, Вас, — обратилась она к коту, который тем временем по-хозяйски развалился на вихре из одеял и разбросанных вещей, — я думаю, для нас это не конец. Нужно мыслить оптимистично. Василиск приоткрыл свои зелёные глаза и лениво посмотрел на неё. Потом вздохнул — глубоко, по-человечески — и снова закрыл глаза. — Скептик, — фыркнула Кларк. В животе заурчало — громко, требовательно. Она не ела с самого утра. — Ладно, мне нужен мозговой штурм, — решила она, поднимаясь с кровати. — Но сначала — отдых и еда. Выйдя из комнаты, она учуяла запах свежей пиццы — сырная, со шпинатом, её любимая — и услышала громкий смех Октавии из кухни. Кажется, пришла Рейвен. С Рейвен познакомились они во время буйной тусовки — не поделив последнее пиво. Девушки буквально метали друг в друга молнии. Серьёзно. Буквально. Это была костюмированная вечеринка в честь Хэллоуина, и обе пришли в образе Зевса — какое совпадение. Бедный Белами, выступавший судьёй, остался без декоративных молний с обоих костюмов. К концу вечеринки — после совместных шотов и долгого спора о том, кто всё-таки правильнее изобразил бога грома — девушки неожиданно сдружились и подпевали песни во всё горло, обнявшись, как старые подруги. С тех пор много воды утекло. Прошли выпускные экзамены, провальные свидания, ночные разговоры и ранние подъёмы. Но эти четверо — Кларк, Октавия, Рейвен и вечно ворчащий Белами — всегда были рядом.

***

— Либо ты бросаешь кота, либо выметаешься к чёрту отсюда! — крикнула женщина в возрасте. Её лицо побагровело от злости, жилка на виске пульсировала. Блондинка лишь хмыкнула — спокойно, почти лениво — и свистнула. Рыжий отозвался мгновенно. Одним прыжком он оказался на голове арендодательницы, вцепившись когтями в её пышную причёску, и яростно зашипел. Женщина завизжала, замахала руками, посыпались шпильки и заколки. — Вас! — воскликнула Кларк, но в её голосе было больше восхищения, чем осуждения. Не теряя времени, она схватила заранее собранные вещи — чемодан стоял у двери ещё со вчерашнего вечера, словно она предчувствовала этот исход — подхватила кота, который спрыгнул сам, и вылетела из квартиры. — Боже, Васк, это не та команда! — пропыхтела девушка, прижимая к себе своего защитника и убегая прочь. — Мы должны были просто уйти, дружище! Просто! Уйти! Кот в ответ довольно мурлыкнул. Они бежали по улицам неблагополучного района — мимо граффити на стенах, мимо мужиков у круглосуточного магазина, мимо детской площадки со сломанными качелями. Бежали, пока не закончилось дыхание и не заболели ноги. Только остановившись в тихом переулке и отдышавшись, Кларк посмотрела на кота — растрёпанного, с клочком чужих волос в когтях — и расхохоталась. — Ну ты и псих, — сказала она с нежностью. Вас только облизнулся.

***

Даже самые тяжёлые дни иногда заканчиваются пиццей и бутылкой пива. Кларк сидела за столом, окружённая старой, обжитой кухней, наполненной запахом куриного супа, мокрого корма, кофе и чего-то пряного — смесь, которую трудно разобрать, но легко запомнить. За окном тянулся горизонт осеннего Джерси-Сити; в небе стояла луна, немного блеклая и, будто уставшая, наблюдая за теми, кто не спит так поздно. В комнате царила почти домашняя атмосфера: громкий смех Октавии перебивал поочерёдные упрёки Рейвен в адрес «этой старой карги». Кларк нравилась их честная, прямая реакция и поддержка, та самая, которую невозможно купить. Атмосфера школьных времён возникала вспышками в памяти — тот дом у берега, где чаще всего проходили посиделки, запах горячего шоколада, играющая где-то в углу радиола, отец живой и мать улыбчивая, пока жизнь не показала обратную сторону счета. Всё изменилось с его уходом. Кларк перестала тусоваться, замкнулась и почти забыла, что значит быть частью компании — только эти двое смогли вытащить её из водоворота тяжёлых мыслей. Личная жизнь больше не интересовала, а вместо неё пришли кредиты, подработки в забегаловке, репетиторство и вечная борьба с усталостью. С момента смерти отца жизнь Эбигейл и Кларк превратилась в постоянную борьбу: кредиты, работа, редкие радости и постоянное ощущение, что всё держится на волоске. Отец стал поручителем, друзья сбежали — на женщину легла вся тяжесть последствий. Работала, пахала, снимала свой дом, чтобы выплатить кредиты, реже улыбалась, чаще погружалась в заботы. Кларк поступила в университет, бакалавриат по бизнес-аналитике, по ночам закрывала рефераты, днём работала официанткой, репетитором, иногда помогала университету со всякими мероприятиями. Мать, хирург, хваталась за дополнительные смены, забывала про отпуск, чтобы долг наконец снизился до приемлемого уровня. Три года — немного, но каждое утро приносило новую тревогу. Рыжий клубок мягко коснулся её ног, возвращая в реальность. Кот, словно понимая сложность момента, устроился у неё на бедрах, растянувшись так, будто был законным владельцем этих владений. Его глаза блестели в мягком свете лампы — янтарные, хитрые, иногда усталые. Девушка погладила кота а он в ответ лишь зевнул. -О кому-то пора спать — пробубнила уставшая Октавия, так же зевнув. Повисла тишина. Рей с Кларк переглянулись и прыснули от смеха. — Да кто тут еще уставший кошара, все поднимаем свои прелестные задницы и пора спать дамы — Сказала Рей собирая мусор со стола. — У нас есть завтрашний выходной чтобы восстановиться от похмелья и спокойно начать день. — помогая ответила Кларк. Убравшись, девушки разошлись по комнатам, Октавия временно уступила ей свою комнату пока они не определяться кто с кем будет жить. Переступив порог комнаты, девушка устало плюхнулась на кровать. Этот день был слишком насыщенным: сначала бесконечные упреки со стороны администратора заведения, потом внезапный переезд и день добили огромные кипы самостоятельных, курсовых и рефератов. Вздохнув, Кларк присела на край кровати и подобрала ноги под себя. Ей нужно было оценить ситуацию. Сейчас только начало учебного года, впереди еще минимум 1,5 года учебы. Осталось не так долго, тем более по кредитам выплатить осталось малую часть. В принципе ждать не долго, только вот постоянная проблема с проживанием мешает ей спокойно учиться, да и вообще жить. На время она может перекантоваться у подруг, но лучше найти запасной план, да и девушка предпочитает одиночество. На пару минут ее поток мыслей прервал рыжий товарищ по несчастью. Кот лениво устроился у нее под боком и от недовольства, что его хозяйка не спит, махал хвостом, задевая то ли ненамеренно, то ли специально ее. В какой-то момент девушка выдохлась от постоянных рассуждений и начала готовиться ко сну. Почистив зубы, умывшись девушка расстелила кровать и легла с облегчением. Наконец еще один день закончен. Она подобрала ноги, обхватила кота, и наконец пришёл тот редкий момент, когда можно выпустить из себя все тревоги. Василиск устроился в объятиях — тяжёлый, тёплый — и мурлыкал так, что казалось, будто и квартира, и весь город в его власти. — Хоть ты у меня есть, — пробормотала Кларк, притягивая друга ближе.

***

— Утро начинается не с кофе, как говориться — вышибая дверь, пропела Октавия. Игнорируя проклятия в свою сторону и недовольные мычания, девушка вытаскивает блондинку из-под завалов одеял и подушек. — О, боже, ненавижу утро — недовольно говорит девушка, присаживаясь за стол. Перед ней уже стоит хорошая порция хлопьев и пачка молока. Рыжий товарищ, зевнув, так же, как и хозяйка устраивается на соседнем стуле и терпеливо ждет свою порцию еды. Увидев эту картину, Октавия лишь хмыкнула. — Какой хозяин, такой и дом, — шутливо заметила Октавия, ставя миску на пол. С упреком взглянув на подругу хозяйки, Васк спрыгнул со стула и недовольно подошел к миске. Он будто понимал, что в этом доме не может себя вести как истинный хозяин. Ближе к полудню из комнаты выползла Рейвен и стойкий запах перегара. В другой комнате Октавия неторопливо занималась уборкой, слышался звон мисок и запах подогретых булочек, а в гостиной Рейвен лениво разваливалась на диване, недовольно ворча, что снова страдает от похмелья. Девушки обменивались фразами, которые тут же растворялись в тёплой кухонной неразберихе: — Почему только я мучаюсь от похмелья, а вы себя чувствуете прекрасно? — простонала Рейвен, укладывая голову на ноги Кларк. — Нужно заранее готовиться! — ворчала Октавия, протягивая обезболивающее и подогретый супчик, — Неужели годы студенчества тебя ничему не научили? — Заткнись, О, — едва слышно прорычала Рейвен. Из этих маленьких сцен складывался полноценный портрет их дружбы: обыденность, забавные препирательства, тихие признания друг другу о своих страхах и надежде, что всё рано или поздно наладится. В окно доносился шум — где-то проезжала машина, стучали двери, жизнь города пыталась прорваться внутрь, но в этой квартире, словно в убежище, было тепло и безопасно. — Кларки какие планы? — ставя тарелку супа перед Рейвен, спросила Октавия. — Думаю, доделаю долги и попытаюсь найти квартиру, чтобы у вас долго не засиживаться, — тихо сказала Кларк, гладя кота. На секунду повисла тишина. Рейвен с Октавией переглянулись. — Слушай, ты же знаешь, что можешь обратиться к нам и не съезжать? — перестав есть, серьезно проговорила Рей. Из-за вчерашнего вечера, ее голос был с хрипотцой. — Не хочется вам мешать, Я же знаю, что вам тоже приходиться через многое проходить. — Знаешь, мы как раз хотели поменять квартиру. Она в какой-то заднице находиться, да и планировка не удобная. Мы могли бы все втроем съехаться, подыскать квартиру с тремя или даже четырьмя комнатами. Как тебе идея? — внезапно предложила О Кларк удивленно уставилась на подруг. На глаза навернулись слезы, давно она уже не ощущала такой личной поддержки. Обычно в их компании все стараются не лезть в проблемы друг друга, а просто быть рядом. — Ну что ты детка, мы всегда рады быть рядом ты же знаешь? — приобнимая и похлопывая по спине утешает Рей. Кларк лишь хмыкнув уткнулась мокрым носом в теплое плечо подруги. Октавия тоже в стороне не стояла и обняла обеих. Так прошло пару минут и настало время неловкости. -Кхм. ладно нюни встаем! Сегодня мы встречаемся с остальными и хорошенько отдохнем перед понедельником. И уже на следующей неделе решим, что делать. До пяти вечера закончите все свои дела, а я пока напишу остальным о встрече. Если что, как всегда, в Ковчеге точка будет, сегодня у них выходная акция, да и Джаса сегодня смена. Можно смело пить и вызывать у него зависть — Бодро пробормотала Рей, и пошла в комнату, напевая что-то себе под нос. В этих словах было то самое чувство предвкушения и спокойствия, передаваемое дружбой и совместными делами. Она не всегда была такой, только к старшим классам она открылась. В средней школе, хоть они и не общались, ее всегда можно было заметить на научных выставках и олимпиадах, но после выпускного класса средней школы, с лета она вернулась уже совсем мрачная и с какой-то приблудой на правой ноге. Она редко вообще что-то о себе говорила, но в один вечер после смерти отца Кларк, она рассказала, что с ее ногой. Оказывается, тем летом она общалась с Финном, он тогда был известен в плохом смысле. Парень был в плохой компании и часто баловался с запрещенными веществами. В один вечер они ехали на машине, а он был пьян и как исход — парализованная правая нога. Но то не остановило девушку и буквально через полгода вернулась старая Рей Рей и ее неугасаемый запал, и любовь к жизни. Она вечно впутывала девушек в новые авантюры, и сама же вытаскивала из них. Все события минувшей недели переплелись в один комок: усталость, тревоги, радость, чай на кухне, и рыжий кот — немой свидетель их жизни.