Рыжий кот

Недели текли, врезаясь в сознание Кларк неровными, вымотанными мазками. Ее жизнь была сплошным «во время» — бесконечной гонкой, где каждая минута имела цену. Сегодня она пришла в «Уголок поэта» прямо после смены, пропахшая жареным маслом и усталостью. В кармане — жалкие остатки чаевых, которых хватило бы разве что на самый дешевый американо. Лекса, уже ждавшая ее, выглядела как всегда безупречно, но сегодня под глазами у нее лежали легкие тени. — Прости, что задержалась, — выдохнула Кларк, плюхаясь на стул. — Шеф заставил остаться на разборку поставки. — Ничего, — Лекса уже подозвала официанта. — Я заказала тебе капучино. Знакомый коктейль из благодарности и досады подкатил к горлу. Кларк кивнула, не в силах спорить. Ее бюджет кричал о невозможности даже такой маленькой роскоши. — Спасибо, — прошептала она, глядя на чашку. — В следующий раз... — Не стоит, — Лекса отмахнулась, но Кларк заметила, как ее пальцы сжали салфетку. — У меня... деловой вопрос. Кларк насторожилась. «Деловой» у Лексы редко означало что-то хорошее для их хрупкого мира. — Аня вышла на твою подругу, Рейвен. Она предлагает финансирование ее проекта с экзоскелетами. Холод пробежал по спине Кларк. Она знала про встречу, но не про финансирование. — Это... официально? От W-technology? — Нет, — Лекса понизила голос, ее взгляд стал острым, серьезным. — Это личная инициатива Ани. Она действует в обход отца и тети Индры. У нее есть... свой интерес. Она верит в этот проект. Но если об этом узнают наверху, ей будет крайне неприятно. И проекту тоже. Кларк медленно переваривала информацию. Аня Вудс, холодная и расчетливая, рискует своей позицией в семье ради авантюрного проекта никому не известной инженерши из Нью-Джерси? Это не вязалось с ее образом. — Почему? — спросила она наконец. — Почему ей это важно? Лекса задумалась, ее взгляд стал отстраненным. — Аня... она не всегда была такой. Показной. Контролирующей. В детстве, до того как мама... до того как ее удочерила тетя, она была другой. Мечтательной. Любила что-то мастерить. Отец — дядя Бернард — всегда видел в ней только наследницу, продолжателя дела. Ее настоящие интересы он считал «несерьезными». Этот проект... возможно, для нее это способ прикоснуться к тому, что ей на самом деле интересно. Без его одобрения. Без его контроля. В кармане Кларк завибрировало напоминание о репетиторстве. Еще один пункт в бесконечном списке дел. — И что теперь? — спросила она, вставая. Ноги ныли. — Ничего, — Лекса тоже поднялась. Ее лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тревога. — Просто... будь осторожна. И пусть Рейвен все тщательно взвесит. Доверять Ане можно только тогда, когда ваши интересы совпадают. И пока это остается ее маленьким секретом. Кларк кивнула, чувствуя, как тяжелеет голова от новой информации. Она спешила на репетиторство, думая о двух сестрах, запертых в разных, но одинаково прочных клетках семейных ожиданий. Лекса борется за право просто дышать. Аня — за право заниматься тем, что любит, пусть и тайком.

***

В гараже Рейвен слушала ровный голос Ани в трубке, но теперь она слышала в нем новые нюансы. — ...материалы будут доставлены на нейтральную площадку, — говорила Аня. — Отчетность — только между нами. Юридически это будет оформлено как грант от благотворительного фонда, не связанного с W-corp. — Почему такая секретность? — прямо спросила Рейвен. На том конце провода повисла короткая, но красноречивая пауза. — Потому что некоторые инновации требуют тишины для созревания, — наконец ответила Аня. Ее голос звучал чуть более приглушенно, чем обычно. — Мой отец... генеральный директор W-technology... он не верит в высокорисковые стартапы вне корпоративной структуры. Он называет это «разбазариванием ресурсов». Я же считаю, что настоящий прорыв часто рождается на периферии. Рейвен сжала телефон. В этих словах она услышала не холодную расчетливость, а глухое, давнее разочарование. Соперничество дочери, пытающейся доказать что-то отцу, который ее не видит. — И что вы получаете взамен? — спросила Рейвен. — Кроме «опциона»? — Данные полевых испытаний, — четко ответила Аня. — И возможность наблюдать, как теория становится реальностью. Без корпоративных комитетов и пятилетних планов. Иногда этого достаточно. Рейвен посмотрела на свой «Прометей». На спасение, которое пришло из самого неожиданного источника. — Я согласна, — сказала она. — Но если этот секрет выйдет наружу и навредит моему проекту... — Тогда он навредит и мне, — закончила за нее Аня. И в ее голосе впервые прозвучала не деловая угроза, а что-то похожее на странное, личное понимание. — Мы, кажется, в одной лодке, мисс Рейес. По крайней мере, на этом этапе.

***

Утро после разговора с Лексой встретило Кларк неумолимым звонком будильника и знакомой ломотой в мышцах. День был расписан по минутам: утренние пары, смена в забегаловке, вечернее репетиторство с трудным учеником, а потом — ночная зубрежка перед тестом по финансам. Иногда ей казалось, что она существует в каком-то временном вихре, где нет места для простого дыхания, не говоря уже о чувствах. На паре по стратегическому менеджменту Лекса сидела через два ряда, и Кларк ловила себя на том, что краем глаза следит за ее профилем — сосредоточенным, чуть напряженным. Их взгляды встретились на секунду, и Лекса почти незаметно кивнула. Этот короткий, тайный знак стал для Кларк глотком воздуха, маленькой вспышкой тепла в ледяном потоке обязательств. После пар она мчалась на работу, едва успевая проглотить бутерброд по дорогу. Забегаловка была переполнена, воздух гудел от голосов и шипения гриля. Ее руки автоматически выполняли движения, разум был занят подсчетом заказов и сменой, а где-то на задворках сознания жила тревога. Тревога за Рейвен, ввязавшуюся в опасную игру с Аней. Тревога за Лексу, которой предстоял тот самый семейный ужин. И тихая, ноющая тревога за себя — успеет ли она все, выдержит ли, не рухнет ли под этим грузом. Во время короткого перерыва она получила сообщение от Рейвен. Рейвен: Подписала предварительное соглашение. Материалы обещали доставить завтра. Чувствую себя как шпион на задании. Кларк быстро ответила, пряча телефон от глаз менеджера. Кларк: Будь осторожна. И удачи. Ты этого заслуживаешь. Вернувшись к раздаче, она столкнулась с очередным недовольным клиентом, который жаловался на холодный кофе. Кларк извинилась, заменила напиток, улыбаясь натянутой улыбкой, и думала о том, как несоизмеримы их миры. Здесь — хамство из-за градусов кофе. Там — тихие войны за право на мечту и личную жизнь. Вечером, на репетиторстве, ее ученица-старшеклассница, Мэди, с тоской смотрела на уравнения. — Я никогда этого не пойму, — вздохнула она, теребя кончик карандаша. — Зачем мне вообще эта математика, если я хочу быть журналистом? Кларк, стирая с доски сложную формулу, задумалась. — Чтобы видеть за цифрами истории, — сказала она, поворачиваясь к девушке. — Чтобы не дать кому-то наврать тебе красивой статистикой. Чтобы понимать, как устроен мир, даже если он кажется несправедливым и запутанным. Математика... она учит искать истину в хаосе. Видеть закономерности там, где другие видят случайность. Мэди скептически хмыкнула, но в ее глазах мелькнул проблеск интереса. — Типа, как детектив? Искать улики в цифрах? — Именно, — улыбнулась Кларк. — И иногда эти улики помогают найти слабые места даже в самой прочной на вид системе. Даже если эта система — просто твое собственное непонимание. Она говорила, и снова ловила себя на мысли, что обращается не столько к Мэди, сколько к себе самой. И к Лексе, запертой в ее системе. И к Ане, играющей в опасные игры с правилами своей семьи. Все они пытались найти свои «улики», свои слабые места в стенах, возведенных вокруг них. Поздно вечером, когда в квартире воцарилась тишина, а Октавия и Рейвен разошлись по своим комнатам, Кларк упала на диван, закрыв глаза. Василиск тут же устроился у нее на груди, его тяжелое, теплое тело и мерное мурлыканье стали единственным утешением. Телефон снова завибрировал. Сообщение от Лексы, отправленное, судя по времени, уже из Нью-Йорка. Лекса: Ужин окончен. Все прошло в рамках протокола. Аня была безупречна и молчалива. Я — соответствующей. Иногда кажется, что мы просто очень сложные машины, выполняющие программу. А затем, через пару минут: Лекса: Я вспоминала сегодня наш разговор. Про клетки. Моя, кажется, сегодня особенно хорошо отполирована. Кларк смотрела на эти слова, и в горле встал комок. Она представила Лексу в огромном, холодном зале, среди безупречной сервировки и безупречных людей, произносящую безупречные, пустые фразы. Ей захотелось быть там. Не для того, чтобы быть частью этого мира, а чтобы просто взять ее за руку и сказать: «Я здесь. Ты не одна». Но вместо этого она могла лишь отправить сообщение. Кларк: Ты не машина. И твоя клетка — не навсегда. Иногда чтобы найти слабое место в решетке, нужно просто присмотреться под другим углом. Спи. Завтра будет лучше. Она не была уверена, что завтра будет лучше. Но она должна была в это верить. Потому что если перестать верить, то все — и ее бег по кругу, и тихая борьба Лексы, и рискованная авантюра Рейвен — теряло смысл. За окном погас последний свет в соседнем доме. Город засыпал. А Кларк лежала с открытыми глазами, слушая биение своего сердца и тихое урчание кота, и думала о хрупких нитях, что связывали их всех — ее, Лексу, Рейвен, даже далекую и непонятную Аню. Нити, сотканные из надежды, страха и упрямого желания быть свободными. И пока эти нити были целы, у них был шанс. Шанс вырваться. Шанс выжить. Шанс просто быть собой.

***

В разгар вечернего часпика, когда Кларк уже в десятый раз протирала одну и ту же столешницу, в забегаловку ворвался знакомый гвалт. Октавия шла первой, размахивая руками и рассказывая что-то Рейвен, которая следовала за ней с привычным скептическим выражением лица и сумкой с инструментами через плечо. — ...и я говорю ему, что если он еще раз опоздает на патрулирование с такой отговоркой, я лично подброшу ему улики! — закончила Октавия, усаживаясь за ближайший свободный столик. — Привет, солнышко, — крикнула она Кларк, сияющей улыбкой озаряя унылое помещение. — Две порции твоего самого смертельного кофе и что-нибудь очень жирное и запретное. Мы заслужили. Рейвен, отодвигая стул, лишь кивнула в сторону Кларк, но в ее взгляде читалась усталая теплота. Кларк почувствовала, как на душе становится легче. Их присутствие было как глоток свежего воздуха в этой пропитанной маслом атмосфере. — Привет, бандиты, — улыбнулась она, подходя к их столику с блокнотом. — Самая смертельная отрава — это наш эспрессо. А из запретного сегодня особо рекомендуют двойной чизбургер с беконом. Врачи в ужасе. — Идеально, — удовлетворенно хлопнула ладонью по столу Октавия. — Рей сегодня чуть не взорвала свою мастерскую, пытаясь спаять что-то без тех материалов, что ей та ее новая покровительница присылает. Ей нужно срочное углеводное вмешательство. Рейвен закатила глаза, но не стала спорить. — Не взрывала. Просто немного... дымила. Пока Васк не начал паниковать и не выбил окно лапой. Кларк рассмеялась, записывая заказ. На мгновение она забыла об усталости, о давящем графике, о всех своих тревогах. — Как дела с тем... грантом? — тише спросила она, наклоняясь к Рейвен, пока Октавия изучала меню. Рейвен пожала плечами, но в ее глазах вспыхнул азарт. — Первая партия материалов пришла сегодня утром. На нейтральный адрес, как и договаривались. Качество... — она сделала паузу, подбирая слово, — ...сверхъестественное. То, о чем я могла только мечтать. Если это ловушка, то она чертовски заманчивая. — А если не ловушка? — так же тихо спросила Кларк. — Тогда это билет на Луну, — просто сказала Рейвен. — И я, кажется, готова рискнуть. В этот момент к столику подошел менеджер, бросив на подруг неодобрительный взгляд. — Гриффин, у тебя перерыв через двадцать. Не задерживай клиентов болтовней. — Да, конечно, — кивнула Кларк, отступая. — Ваш заказ будет через пять. Пока она готовила их кофе и передавала заказ на кухню, она слышала обрывки их разговора. Октавия с жаром рассказывала о новой зацепке в деле своих родителей — каком-то старом полицейском отчете, который она через Белами раздобыла. Рейвен вставляла редкие, но меткие комментарии. Они были такими живыми, такими настоящими на фоне пластиковой стерильности забегаловки. Когда Кларк принесла им еду, Октавия уже переключилась на другую тему. — ...так что, если твоя темноволосая принцесса снова загрустит из-за своей золоченой тюрьмы, просто притащи ее к нам. Мы ее развеселим. Или напугаем. В зависимости от того, что сработает. — Октавия, — вздохнула Рейвен, откусывая бургер. — Не давай ей советы. У нее и так голова кругом. Кларк покраснела, но улыбнулась. — Она не «темноволосая принцесса». И у нее все сложно. — У всех все сложно, детка, — философски заметила Октавия. — Но если ты проводишь пол-ночи, глядя в телефон и улыбаясь как сумасшедшая, значит, эти сложности того стоят. А теперь иди, поработай, не позорь нас перед начальством. Мы подождем, пока у тебя перерыв. Их поддержка, такая шумная и бесцеремонная, согревала Кларк лучше любого кофе. Когда через двадцать минут она наконец села с ними за столик с собственной чашкой воды (кофе она себе позволить уже не могла — нервная система бы не выдержала), Октавия тут же выложила план. — Так, слушай сюда. В эти выходные мы берем тебя в оффлайн. Никаких учебников, никаких смен. Мы идем на тот новый фуд-маркет в порту. Есть, пить, смотреть на людей. И ты зовешь свою Лексу. Не как свидание, а как... культурный обмен. Пусть посмотрит, как живой народ развлекается. — Я не уверена, что она... — Никаких «не уверена»! — перебила Октавия. — Она же человек, вроде бы? Значит, должна хотеть нормально провести время. А если не захочет — ее потеря. Рей, поддержи. Рейвен, доедавшая картошку фри, кивнула. — Логично. Ей нужен внешний стимул. А нам — развлечение. Симбиоз. Кларк смотрела на подруг, и чувствовала, как груз одиночества и усталости понемногу тает. Они были ее якорем. Ее семьей. И их бесхитростная, напористая забота давала ей силы не сдаваться. Ни перед графиком, ни перед страхами, ни перед пропастью между ее миром и миром Лексы. — Ладно, — сдалась она. — Попробую ее уговорить. — Вот и умница! — Октавия хлопнула ее по плечу. — А теперь допивай свою воду и иди зарабатывай на нашу следующую вылазку. Мы тут еще поболтаем. Надо обсудить, как бы нам лабораторию Рейвен в гараж побольше превратить без ведома арендодателя. Кларк, улыбаясь, вернулась к работе. Шум забегаловки, приказливые звонки с кухни, ворчание менеджера — все это отступило на второй план. У нее был тыл. У нее были подруги, готовые вломиться даже в самое унылое место, чтобы поддержать. И теперь у нее был план на выходные, который, как ни странно, вселял надежду. Несмотря ни на что.