Рыжий кот

Прошла неделя после новоселья. Казалось, сама жизнь Кларк приобрела новый ритм — между парами, работой и репетиторством теперь жила тихая, но настойчивая нота ожидания. Она ловила себя на том, что проверяет телефон чаще обычного, а в памяти всплывали обрывочные моменты того вечера: как гасло напряжение в плечах Лексы, когда та гладила Василиска, как ее сдержанная улыбка становилась все шире с каждым часом, проведенным в их шумной компании. Их переписка стала похожа на осторожный танец — два человека, подбирающие нужные слова, чтобы не спугнуть хрупкое взаимопонимание. Лекса интересовалась ходом учебы, Кларк делилась забавными случаями из забегаловки. Ничего личного, но в этих сухих строчках сквозила неподдельная заинтересованность. В пятницу после пар Кларк зашла в библиотеку за очередной книгой. Она уже направлялась к выходу, как до нее донесся тихий, но четкий голос. Не бархатный контральто Лексы, а более высокий, ровный, с холодноватыми интонациями, лишенными всякой игры. — ...я просто указала на несоответствие в отчете. Если мы говорим о стандартах W-corp, то здесь явный провал. Кларк заглянула за угловой стеллаж. Лекса стояла у окна, а рядом с ней — высокая, стройная девушка с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в безупречную гладкую волну. Ее лицо с тонкими, правильными чертами и высокими скулами было бы холодно-прекрасным, если бы не карие глаза — внимательные, аналитические, лишенные тепла. На ней был элегантный брючный костюм нейтрального оттенка, подчеркивающий ее сдержанную, почти отстраненную элегантность. — Аня, это не требует немедленного вмешательства, — тихо, но твердо ответила Лекса. В ее позе читалось знакомое Кларк напряжение — та самая невидимая броня, что появлялась при разговорах о семье. — Все, что касается репутации семьи, требует немедленного вмешательства, — парировала Аня. Ее голос был ровным, без эмоций, как дикторский текст. — Особенно когда речь заходит о новых... связях. Тетя Индра выразила обеспокоенность. Лекса слегка выпрямилась. Кларк заметила, как сжались ее пальцы. — Мои личные знакомства — мое личное дело, Аня. — В нашей семье нет понятия «личное дело», — отрезала Аня, и ее карие глаза холодно блеснули. — Мы — единое целое. И мы обязаны защищать это целое от любых неблагоприятных воздействий. В этот момент Лекса подняла взгляд и увидела Кларк. На ее лице мелькнула тень смущения, но она тут же вернула себе привычную сдержанность. — Кларк, — кивнула она. — Познакомься с моей кузиной, Аней Вудс. Аня медленно повернулась. Ее взгляд — методичный, изучающий — скользнул по Кларк, будто сканируя неодушевленный предмет. Он задержался на ее простой футболке, поношенных джинсах и стареньких кроссовках. Ни тени презрения, лишь холодная констатация факта. — Так вот она, — произнесла Аня. Ее голос оставался ровным, безразличным. — Новая стратегия интеграции в студенческую среду? Не самый очевидный выбор. — Аня приехала с внезапным визитом, — пояснила Лекса, и в ее глазах читалось безмолвное извинение. — Инспекция, — поправила Аня, не отводя взгляда от Кларк. — В бизнесе и в семье необходим периодический аудит. Чтобы убедиться, что все процессы идут в соответствии со стандартами. В воздухе повисла тягостная пауза. Лекса смотрела в пол, ее лицо было невозмутимым. Аня сохраняла бесстрастное выражение лица. Кларк чувствовала себя образцом в лаборатории под стеклом. — Мне пора, — наконец сказала Кларк. — У меня смена. Приятно было познакомиться, Аня. — Взаимно, — ответила Аня, и ее тон не изменился. — Уверена, наши пути еще пересекутся. Лекса, кажется, теперь проявляет повышенный интерес к этому району. Кларк лишь кивнула и поспешила к выходу, чувствуя на спине холодный, неотступный взгляд Ани. Она понимала — этот визит не был случайностью. Это был расчетливый, холодный маневр. Предупреждение, высказанное без единого резкого слова. Вечером, лежа в постели, Кларк получила сообщение. Лекса: Прости за сегодняшнее. Аня всегда очень... принципиальна. Кларк: Все в порядке. Она просто выполняет свою работу. Лекса: Ее работа — быть голосом семьи. Иногда это утомительно. Пауза. Три точки мигали на экране. Лекса: Она пробудет здесь несколько дней. Я... не уверена, что смогу быть на связи так часто. Кларк: Я понимаю. Но ее понимание было поверхностным. Она лишь смутно ощущала границы того мира, в котором существовала Лекса, — мира, где даже личные чувства подвергались холодному анализу и оценке на соответствие «стандартам». Мира, где Аня Вудс была не просто кузиной, а бесстрастным аудитором человеческих отношений. Перевернувшись на бок, Кларк прижалась лбом к прохладному оконному стеклу. Где-то в сияющем далеком центре города, в своей безупречной квартире, Лекса, возможно, выслушивала бесстрастный отчет Ани о ее «неочевидном выборе». А может, так же, как и Кларк, смотрела на ночное небо, вспоминая простую радость их вечера, тепло, которое так контрастировало с холодной реальностью ее мира. Василиск запрыгнул на кровать и, урча, уткнулся мордой в ее руку. — Все образуется, — прошептала Кларк, гладя его по мягкой шерстке. Но на этот раз ее слова прозвучали неуверенно, почти вопросительно, потерявшись в тишине комнаты, которую внезапно наполнила тень от безупречной, холодной фигуры Ани Вудс.

***

На следующий день Кларк пыталась отвлечься — вместе с Октавией и Рейвен они закончили расставлять мебель в гостиной, развесили фотографии, прибили последнюю полку. Но даже в самом разгаре работы, когда Рейвен что-то яростно паяла, а Октавия забивала гвоздь с таким усердием, будто это было дело жизни, Кларк ловила себя на том, что ее мысли далеко. — Эй, земля Кларк! — Октавия щелкнула пальцами перед ее лицом. — Ты с нами? Или уже в замках из воздуха с твоей принцессой живешь? Кларк вздрогнула и смущенно улыбнулась. — Прости. Просто... задумалась. — О ней, — констатировала Рейвен, не отрываясь от паяльника. — По лицу видно. И что там стряслось? Вроде все хорошо вчера было. Кларк тяжело вздохнула и, присев на коробки с инструментами, рассказала подругам о встрече в библиотеке. О холодной, безупречной Ане, чье присутствие ощущалось, как внезапное похолодание в теплой комнате. — Стерва, — без обиняков заявила Октавия. — Не совсем, — покачала головой Кларк. — Она не злая. Она... как очень сложная компьютерная программа. Которая видит мир только в категориях эффективности и целесообразности. И считает меня сбойной единицей в системе ее семьи. Рейвен наконец отложила паяльник. — Звучит как персонаж из плохого киберпанк-триллера. И что, твоя Лекса позволила этой... программе... себя отчитать? — Она пыталась парировать, — пожала плечами Кларк. — Но чувствовалось, что Аня — это голос ее тети. Голос системы. А против системы ей одной нелегко бороться. Василиск, словно чувствуя напряжение, подошел и устроился на коленях у Кларк, уставившись на нее своими пронзительными глазами. — Ну, а ты как к этому относишься? — спросила Октавия, садясь рядом. — Готова воевать с системой за свою новую пассию? — Она не пассия! — вспыхнула Кларк, но тут же смутилась. — Мы просто... общаемся. И я не знаю, готова ли я к каким-то войнам. Это же ее семья. Ее жизнь. — Но теперь и часть твоей, — мягко заметила Рейвен. — Если ты хочешь, чтобы Лекса осталась в твоей жизни, тебе придется иметь дело и с ее личной охраной из плоти и крови. Вечером Кларк снова получила сообщение от Лексы. Короткое, как сводка с фронта. Лекса: Аня уезжает завтра утром. Дела в Нью-Йорке. Затем, после паузы: Лекса: Мне жаль, что ты стала свидетелем этого... спектакля. Кларк быстро ответила, стараясь, чтобы тон был легким. Кларк: Ничего страшного. У каждого свои странные родственники. У меня, например, есть двоюродный брат, который коллекционирует чучела белок. Ответ пришел почти мгновенно. Лекса: Чучела белок? Кларк: Да. Целую полку в гостиной занял. Говорит, они приносят удачу. Лекса: ...Это значительно оригинальнее аудита личных связей. Кларк рассмеялась. Сквозь безупречный фасад Лексы снова проглядывала та самая девушка, с которой было так легко и интересно. Лекса: Когда Аня уедет... Может, снова выпьем кофе? Сердце Кларк екнуло. Она смотрела на эти слова, и все тревоги последних дней вдруг показались мелкими и незначительными. Кларк: Конечно. Только на этот раз я заказываю. И попробуешь мой «экстросладкий раф». Это приказ. Лекса: Принято к исполнению. Отложив телефон, Кларк подошла к окну. Ночь была ясной, звездной. Где-то там Лекса, наверное, тоже смотрела на это небо, и между ними снова протянулась та самая невидимая нить — хрупкая, но прочная. Система, семья, Аня... Все это было важно. Но в данный момент важнее было то, что Лекса хотела снова увидеться. Что она, несмотря на все барьеры, делала шаг навстречу. А это значило, что игра стоила свеч. И Кларк была готова в ней остаться.

***

Их утренние кофе-брейки в «Уголке поэта» — маленькой кофейне с потрепанными бархатными креслами и запахом свежемолотых зерен — стали заветным ритуалом. В перерыве между парами Кларк и Лекса находили здесь уединение от суеты кампуса. Сегодня Лекса, к изумлению Кларк, заказала не свой обычный эспрессо, а капучино с хрустящей коричной палочкой. — Настоящий прогресс, — ухмыльнулась Кларк, наблюдая, как Лекса осторожно, будто разгадывая сложную формулу, пробует сладкую молочную пенку. — Не смейся, — Лекса сделала вид, что обиделась, но в уголках ее губ, обычно столь строгих, играла неуловимая тень улыбки. — Я следую твоим гуру-советам по карамелизации жизни. — В таком случае, в следующий раз тебя ждет мой фирменный раф, — с торжеством пообещала Кларк. — С тройной порцией сиропа и взбитыми сливками. Лекса с легким отвращением покачала головой, но не стала спорить. Их разговор плавно перетек к новому учебному проекту, но Кларк, привыкшая уже читать малейшие нюансы в ее поведении, заметила, что Лекса сегодня чуть более отстранена, ее знаменитая концентрация дала небольшую трещину. — Что-то случилось? — наконец спросила она, отодвигая свою чашку. Лекса вздохнула, ее пальцы повертели ручку керамической кружки. — Аня прислала очередной развернутый меморандум с «стратегическими рекомендациями» от тети Индры. Кажется, мое академическое присутствие в NJCU до сих пор классифицируется как «временное тактическое отклонение от генерального курса». Кларк почувствовала знакомое, неприятное сжатие под ложечкой. Призрак семьи Вудс, их правил и ожиданий, всегда витал где-то рядом, как холодная тень, напоминающая о пропасти, разделявшей их миры. — Может, просто забудем об этом на полчаса? — мягко предложила она. — Как там твои ботанические эксперименты? Фикус уже перестал сбрасывать листья от твоего пристального взгляда? На лице Лексы появилось неожиданно теплое выражение. Она достала телефон и показала Кларк фотографию: на фоне панорамного окна с видом на город стоял пышный фикус, а рядом с горшком лежала изящный серебряный браслет — тот самый, что Кларк когда-то починила в баре. — Он не только выжил, но и выпустил два новых листа, — сообщила Лекса, и в ее голосе сквозь привычную сухость пробивалась странная гордость. — И, кажется, перестал ассоциировать мое присутствие с немедленной гибелью. Кларк рассмеялась. Мысль о том, что безупречная Лекса с ее аналитическим умом нашла общий язык с комнатным растением, была до смешного трогательной. — Видишь, ты можешь быть прекрасной феей, когда захочешь. Может, следующей ступенью будет орхидея? Лекса покачала головой, но улыбка не сходила с ее губ. — Давай не будем торопиться. Один живой организм в моей квартире — уже революция.

***

В это же утро в своей мастерской, больше похожей на логово безумного ученого, Рейвен вела отчаянную битву. Ее последний прототип экзоскелета, названный ею «Прометеем», снова вышел из строя — на этот раз из-за катастрофического перегрева аккумуляторного блока. Воздух густо пах озоном и раскаленным металлом. Она с силой швырнула гаечный ключ в угол, едва не задев Василиска, который, свернувшись на верстаке рядом с паяльной станцией, с философским спокойствием наблюдал за ее мучениями, лишь изредка подергивая кончиком хвоста. — Чертова термодинамика! — проворчала она, сдирая промасленные перчатки. — Нужен совершенно другой сплав для радиатора, но где его взять без бюджета размером с небольшой остров... Решение, как это часто бывает, пришло с неожиданной стороны. Ей позвонили из автосервиса отца — на выезде сломался редкий и дорогой спортивный автомобиль, клиентка ждала на месте и требовала срочного ремонта. Рейвен, нехотя собрав свой разбросанный по всей комнате инструментарий, отправилась на вызов, мысленно продолжая прокручивать проблему теплоотвода. На месте ее ждал сюрприз. Возле новенького, низко приземлившегося купе серебристого цвета, явно не из дешевых, стояла та самая девушка с холодными карими глазами и безупречной осанкой — Аня Вудс. Она разговаривала по телефону, и ее строгий деловой костюм резко контрастировал с запахом машинного масла, бензина и бетонной пылью придорожной парковки. — ...да, автомобиль заглох посреди трассы. Нет, я не могу ждать кортеж с эвакуатором, у меня согласование контракта через сорок минут, — говорила она, и в ее ровном, отточенном голосе впервые слышалось легкое, но отчетливое раздражение. Рейвен, не обращая внимания на ее безупречный вид, молча кивнула и сразу заглянула под капот, ее опытный взгляд быстро выхватывая детали. — Проблема с топливным насосом высокого давления, — констатировала она через пару минут, вытирая руки о ветошь. — Редкая, но критичная поломка для этой модели. Инженеры явно сэкономили на материале. Аня опустила телефон и с нескрываемым удивлением окинула Рейвен оценивающим взглядом, скользя по ее заляпанной краской рабочей одежде и уверенным рукам. — Вы... механик? — в ее голосе прозвучало неподдельное изумление. — Да, — коротко бросила Рейвен, уже доставая из сумки специализированный инструмент. — И инженер-конструктор. Могу починить на месте, но это займет минут двадцать. Аня, отложив телефон, молча наблюдала, как Рейвен ловко, почти виртуозно управлялась с хрупкими деталями двигателя. Ее первоначальное недоумение постепенно сменилось холодным, аналитическим интересом. — Вы разбираетесь в современных системах прямого впрыска топлива для гибридных силовых установок? — неожиданно, своим ровным тоном, спросила она. Рейвен фыркнула, не отрываясь от работы. — Разбираюсь во всем, что имеет мотор, провода и хотя бы подобие логики. А вы разбираетесь в алюминиево-магниевых сплавах с повышенной теплопроводностью? Этот вопрос, заданный совершенно случайно, словно бы между прочим, заставил Аню насторожиться. Ее брови чуть приподнялись. — Почему вы спрашиваете? — Да так, — Рейвен вытерла руки о уже безнадежно испачканную тряпку. — В свободное от ремонта машин время работаю над одним проектом. Нужен сплав с высокой теплопроводностью, но без лишнего веса. А доступные аналоги греются как утюги. Аня внимательно, почти пристально посмотрела на нее. Лед в ее глазах на мгновение растаял, уступив место живому, профессиональному интересу. — Дочерняя компания W-corp, W-technology, как раз разрабатывает подобные композитные материалы для аэрокосмической отрасли, — сказала она после короткой, но значимой паузы. — У нас есть экспериментальные образцы с нужными характеристиками. Возможно, я могла бы предоставить вам некоторые из них для тестирования в вашем... проекте. Теперь уже Рейвен удивленно подняла бровь, откладывая инструмент. — С какой стати? Я же просто механик. — Потому что компетентных инженеров, способных адекватно оценить и протестировать такие материалы в полевых условиях, не так много, — ровно, без лести, ответила Аня. — И потому что ваш подход... нестандартный, но на удивление эффективный. В бизнесе это ценится. Рейвен щелкнула последнюю деталь на место и закрыла капот с глухим стуком. — Готово. Можете запускать. Аня кивнула, коротко проверив двигатель, затем так же деловито достала из кожажного портфеля строгую, минималистичную визитку. — Если решитесь на сотрудничество, свяжитесь со мной через моего ассистента. — Она на мгновение задержала на Рейвен свой пронзительный взгляд, и в ее обычно бесстрастных глазах промелькнуло что-то похожее на деловое уважение. — И спасибо за оперативный ремонт. Вы сэкономили мне не только время, но и значительную сумму. Когда Аня уехала, Рейвен еще какое-то время стояла с тонкой картонкой в руках, размышляя о странной случайности, которая могла бы разом решить все ее проблемы с перегревом. И о том, что люди, даже самые закрытые и холодные, как эта Вудс, иногда оказывались не такими одномерными, какими казались на первый взгляд.

***

Вечером Кларк, вернувшись домой, застала необычную картину: Рейвен сидела не в своей мастерской, а в гостиной, разглядывая какую-то визитку с глубоко задумчивым, почти подозрительным видом. Василиск, свернувшись пушистым калачиком у нее на коленях, благосклонно мурлыкал, словно одобряя эту неожиданную задумчивость. — Что это у тебя? — поинтересовалась Кларк, скидывая куртку. — Приглашение на бал к мэру? — Возможность, — загадочно ответила Рейвен, не отрывая взгляда от визитки. — Или очень изящно расставленная ловушка. Пока не решила. Кларк погладила Василиска по голове, чувствуя под пальцами его громкое, довольное урчание. Она думала о своем утреннем разговоре с Лексой, о хрупком, но таком драгоценном равновесии, что установилось между ними, и о том, что жизнь, как всегда, преподносила самые неожиданные сюрпризы именно в те моменты, когда их меньше всего ждешь. И что эти сюрпризы, порой, приходили в образе холодных деловых женщин с визитками и предложениями, которые могли все изменить.