Музыка: Mr.Kitti — Glycerin
Усталость или нет — сейчас это никому не интересно. Работа требует жертв, особенно сейчас. Что толку от того, что биоинженер не так давно работал над анализом, если сегодня он получил уже новые данные. А что это значит? Это значит, что ему придётся его переделывать, вносить данные, полученные от Брукса. Всё же единственный хороший выход сегодняшнего дня был в том, что Дельта разрешил внести данные. Хотя, если бы он даже не разрешил, то биоинженер всё равно это сделал бы. Поэтому сейчас важной целью Конахана было записать всю информацию инженера, причём в анализе нужно следить за несколькими правилами оформления сразу: дата, тип информации, а также итог. Итог биоинженер так и не смог вынести, так как следствие ещё не окончено. Вся работа снова лежала на старшем. Для него это не проблема, как говорилось сотню раз, ведь это особенный показатель значимости и ответственности.
Рон долго думал над тем, что именно стоит заполнять и как, отчего вновь чертил на листах бумаги различные очерки, заметки, но в большинстве случаев их вычёркивал, так как они ему не нравились. Каждый раз биоинженер не мог выкинуть из головы то, что он застрял в сплошном кругу дел и обязанностей, не мог из него выбраться. Каждый раз он справлялся с одной и той же рутиной: дела в отряде, очередная проверка состояния стратега, какие-то бытовые дела и ночная работа, к которой мужчина уже привык, но в то же время крайне ненавидел. Работать без перерыва было его привычкой, его жизнью. Казалось, что только собственная смерть может остановить этот круговорот забот. Хотя сложно сказать. Может, даже при смерти он продолжит своё дело. В конце концов это Конахан, и от него можно ожидать всё что угодно.
Он зачеркнул недавнюю заметку, так как она ему не понравилась. Прямо сейчас биоинженер хотел просто закончить начатое, но в итоге не получалось ничего. Мысли были в кашу. Это неудивительно: рутина выбивала с ног, а отдельное влияние оказывало недосыпание. Сколько он спал?
Неверно. Спал ли он вообще?
Конечно нет, несложно было догадаться. Прямо сейчас мужчина мог ощущать себя полутрупом с этим почти неживым стеклянным взглядом, обращённым на экран. Такое ощущение, что он вообще не разбирает происходящее вокруг себя, находится в полудрёме. Текст на экране размывался, если всё дольше и дольше смотреть на него. Биоинженер отвлекался всего лишь на пару секунд, чтобы только написать на клавиатуре пару строчек. Лишь через пару минут к нему возвращалось сознание и он мог мыслить, писать текст более ясно. Но этот эффект работал всего лишь на пару секунд. В конце концов он отвлёкся от экрана, притронувшись двумя руками к лицу, тяжело выдохнув с естественным звуком, как будто он морально умирает.
Долго биоинженер так точно не протянет.
— Снова сидишь в темноте? — послышался чей-то резкий, но в то же время тихий мягкий голос со стороны дверного проёма, отчего биоинженер тут же дёрнулся, ошарашенно повернув голову к двери. Казалось, что он мысленно словил панику.
Но тут же вдохнул воздух полной грудью, понимая, что это никто иной, как
стратег. Девушка стояла в дверном проёме почти неуверенно, словно кого-то боялась. Она перевела вес на здоровую левую ногу, левой рукой держась за дверной проём. Волосы были распущены, местами взъерошены, отведены назад, на кончиках были скручены в маленькие неаккуратные кудри. Понятно, что психолог беспокойно спит, и это видно по внешнему виду. С какой-то стороны умилительно видеть её полусонное состояние. Но в синих глазах эта усталость почти не читалась, только напряжение, изнеможение и даже какой-то неизвестный дискомфорт. Понятно, откуда он взялся: было практически невозможно жить с тем, что у тебя повреждение некоторых конечностей. Это повязки на правых конечностях: повязка выше колена, другая выше локтя, где был самый больной глубокий шрам от скальпеля, также повязка на голове, но по возможности её можно было уже не носить, ведь с головой у психолога было всё практически в порядке. Рон никогда не мог понять, как стратегу даже в такой ситуации удавалось проявлять стойкость: ни разу за всё время она не пожаловалась на то, что ей трудно или больно, ни разу она не попросила помощи, скорее наоборот предлагала её биоинженеру. Ясно, что с какой-то стороны это вообще не было похоже на стойкость, а на упёртость, но Конахан выбирал первый вариант. Он не понимал в этом психолога. Как можно было сохранить стойкость во время такой боли? Это была одна из тех вещей, за что Конахан любил психолога во всех смыслах. Он не смешно усмехнулся, прислонившись к спинке стула, запрокинув на спинку свою руку. Рон задержал свой взгляд на ней, не в силах отвернуться.
— Да. Не скрываю, — прямо и уверенно сказал он.
Брюнет не исполнил обещание, данное ей, что бросит работу по ночам, а в итоге только ухудшил режим. И теперь посреди темноты он смотрит на девушку, явно чувствуя исходящую от неё панику, усталость и болезненное состояние. Он не стал говорить об этом, понимая, что стратег будет отпираться от этого, будет скрывать очевидное. В чем-то они вдвоём были похожи: два упёртых на своём человека, которые не хотят никого тревожить, которые мечтают сами справиться со своими проблемами, ценят состояние других выше своего.
Кэролайн не долго простояла в дверном проёме. Когда брюнет отвернулся в сторону экрана, стратег почти беззвучно подошла к нему сзади, положив две руки на спинку его стула, но повреждённую правую руку ослабила, чтобы не сделать себе хуже. В большинстве случаев биоинженер бы убрал чужие руки, потому что было неприятно, но в конечном итоге для стратега он сделал исключение.
Как-никак она отдельный тип. Он вернулся к работе над анализом, прокручивая колёсиком мышки весь текст белых букв на черном фоне.
— Очередной анализ работы? — после этих слов Вайт опустила взгляд на историю изменений в левом нижнем углу.
Последнее изменение было буквально ночь назад, почти в это же время.
Кэролайн понимала, что бесполезно сейчас говорить, что работать по ночам плохо. Биоинженеру в любом случае будет бесполезно это говорить, поэтому она отбросила эту мысль как можно дальше.
— Да. Новая информация от Брукса требует поправок, — с усмешкой проговорил Конахан, проведя рукой по черным как смоль волосам, не смотря в глаза девушки.
Она лишь кивнула, посматривая текст, написанный ранее. Никаких ошибок не было, и это уже хорошо. Единственная проблема в том, что Конахан перепутал пункты, некоторые предложения были написаны не в том порядке, отпечатки. Было явно, что местами Рон не соображал, пока писал, что ещё раз подтверждает его депривацию сна. Кэролайн явно это не любила, и одна из таких причин была в том, что биоинженер мог загнать себя до смерти, а такое действительно было возможно. Девушка пристально следила за тем, как работал Конахан, лишь иногда помечая в своей голове небольшие ошибки, сделанные в его процессе. Всё же работать во время ночи было не самым выгодным положением, и ситуация с биоинженером это доказывала. Но стратегу пришлось смириться. Заметив очередную ошибку в его работе, девушка легонько указала рукой.
— Я не просил пока что.
— А я показываю… Это какая уже ошибка по счёту, Рон? Тебе определённо сейчас отдых не помешает, — прокомментировала в спокойном тоне стратег, пытаясь не провоцировать никакого скандала.
Ещё с сегодняшнего собрания она поняла, что лезть лучше не стоит. У Рона и так сейчас куча проблем, и стратег была одной из них, отчего было тоскливо. От этих мыслей она даже повернула голову в сторону. Было действительно неудобно…
Теперь большинство обязательств уходило именно на Конахана, и поэтому сложно было сказать, действительно ли биоинженер виноват в том, что так себя износит с этой кучей работы. Также было видно, что брюнета выводило из колеи не только присутствие большого объёма физической нагрузки, но и моральной. Конечно, сейчас психолог не так сильно могла определить все эти признаки, поэтому ей оставалось только гадать, смотря на Конахана…
Теперь и это терзало мысли стратега помимо её собственного состояния, которое слабо желало лучшего: частые головные боли, усиление галлюцинаций, а также ломота в теле, особенно в тех местах, где были шрамы от скальпеля. В тех частях постоянно казалось, что участки кожи горят, каждая клеточка вопит от того, что ей больно. Единственное, что немного придавало спокойствия, это аккуратные швы, сделанные старшим, и хорошая обработка этих участков. До сих пор в голове девушки всплывали все эти жуткие образы…
«Холодное, острое лезвие с силой прошлось по коже её правого плеча даже через униформу, разорвав не только ткань одежды, но и человеческую плоть. Вся боль, полученная до этого момента, забылась, появилась более сильная, душераздирающая, заставляя кричать, съёжиться и дать волю слезам.».
Кэролайн поморщилась от этого воспоминания, которое вспыхнуло в её голове ярким красным светом, похожим на кровь. Она перевела взгляд на своё забинтованное плечо…
«Шок переполняется вместе с болью, дополняя это чувством приближающейся смерти, пока алая тёплая кровь стекала по коже, пачкая своим цветом белую часть униформы, пока девушка стиснула зубы от боли и переполняющих ощущений, которые разрывали не только её человеческую плоть, но и изнутри, заставляя съёжиться с новой силой».
Медленно стратег сходила от этих воспоминаний с ума. Перед сном она видела их чаще всего, отчего уснуть было просто невозможно. Ей казалось, что она переживала все эти моменты заново, заново познавала всю боль и присутствие скальпеля на своей коже… По её телу прошлись лихорадочные холодные мурашки, когда она просто пыталась выкинуть эти мысли в сторону…
Этого больше не повторится. Она больше не вернётся туда, больше с ней такого не произойдёт. Как же ей хотелось в это верить… Сейчас Кэролайн не была уверена в своей безопасности. Галлюцинации всячески сводили её с ума, и она понятия не имела, почему это так работает. Но одно она знала точно… Если они повторятся снова, то она застрянет в кругу этих кошмаров, из которых просто невозможно выбраться… Ведь с каждым разом галлюцинации сильнее, реалистичнее. Каждый раз они появлялись резко и неожиданно, как дождь, хотя на небе нет туч.
В очередной раз Конахан прочитывал текст из своего черновика на листе бумаги, пока что текст выходил чётким и без логических дыр. Сосредоточенность на задаче была на высшем уровне, как обычно. Эту часть характера биоинженер показывал редко, большую часть времени он казался спокойным или каким-то мягким, но не сейчас, когда у него в очередной раз что-то не получалось, но он был готов довести дело до конца. Психолог внимательно наблюдала за ним, за каждым движением, за каждой деталью. Сейчас это было единственное, как она могла отвлечься и не думать о своей боли и галлюцинациях. Но, казалось, что её мысли были далеки от реальности, что она вообще не здесь. Всё это не укладывалось в её и так больной голове. Слишком много событий: дымовая шашка, Морок, допрос, а потом и Брукс. Вайт ещё не отошла от скальпеля, а ей уже приходится думать о полученной информации… Зачем инженеру было нужно всё это скрывать? Такое ощущение, что они что-то пропускают мимо глаз.
Что-то здесь не так, что-то Дельта не договаривает…
— Почему ты здесь? — в какой-то момент резко спросил Конахан, не отрываясь от заполнения анализа работы.
Он говорил абсолютно монотонно, почти безэмоционально, но порой чувствовалось напряжение и забота. По крайней мере, он взял ответственность за состояние стратега, а значит у него есть право беспокоиться.
Сначала Кэролайн ничего не ответила, не понимая, к чему вопрос. Она даже опешила, немного дёрнувшись от резкого голоса.
— Просто не спалось, — кратко ответила она.
Конахан кивнул.
— Да, но по какой-то причине ты пришла сюда, — Рон, положив бумагу на стол, положив руку на спинку стула, поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Кэролайн. Он долго смотрел ей в глаза, не моргая. И она смотрела на него сверху. Так могло продолжаться долго, пока биоинженер не нарушил тишину. — Откуда ты могла знать, что я сижу, работаю? Значит, ты целенаправленно пришла, м?
Продолжая удерживать с ней зрительный контакт, положив голову на её здоровую руку, которая лежала на спинке стула, Конахан ожидал от девушки ответа.
Хотя, кого он обманывал? Он просто воспользовался возможностью поближе рассмотреть её, немного успокоиться и убедиться в том, что с ней всё в порядке. Рон мог потратить всё своё время, чтобы просто смотреть на неё как можно дольше. Почему?
Он просто не мог насладиться этим моментом. Посреди темноты, где единственным источником света был ноутбук и лунный свет, который только украшал стратега и её профиль лица, тёмные пряди волос.
Кэролайн большой промежуток времени смотрела ему в зелёные глаза, которые немного сверкали от лунного света, переходя из ярко-зелёного в тёмный, местами в чистый изумрудный.
Рассказать правду? Рассказать о том, что у неё снова были галлюцинации? Со стороны это будет выглядеть глупо. Бояться своих же галлюцинаций равносильно быть психопатом. Хотя, галлюцинации проявляются и у обычных людей, а на этой миссии тем более. Она сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Просто… Мне мерещится всякое перед и во время сна. Как и в этот раз. Я… — она задумалась, прежде чем продолжить говорить. — Я просто хотела взять успокоительное либо в аптечке на кухне, либо у тебя. Поэтому я пришла сюда, не ожидала, что ты тут работаешь…
Рон кивнул.
— Тебе до сих пор нужно это успокоительное, или всё на этом? — с заботой поинтересовался биоинженер, немного сместившись с места.
— Не-не-не, уже не надо, — немного нервно улыбнулась девушка, отрицательно поматав головой.
Она не хотела его тревожить, особенно сейчас, когда тот работал и был полностью в своих заботах из-за того, что всё переходило в его руки. Кэролайн было как-то жаль Конахана, поэтому лучше придержать язык за зубами. Казалось, что биоинженер ей немного верил, отчего вновь кивнул, вернувшись к работе над анализом работы.
Вайт всё время наблюдала за ним, за каждым его движением руки, за тем, как он постоянно следил за текстом как в ноутбуке, так и на листах. Рон не отрывался от дела, был на своей волне, иногда что-то говорил самому себе, чтобы сосредоточиться на задачах. Иногда ему приходилось что-то зачёркивать в своих работах, так как что-то в очередной раз не выходило. Он был на своей волне, в своей стихии, где всё было своим чередом и где он казался самим собой. Вот его естественная форма —
трудоголик, способный работать до смерти, но ради победы, ради всех остальных.
Стратег за всё это время не сдвинулась с места, наблюдала за ним и его поведением, отмечая, что неоднократное прерывание сна вызвало вялость движений, периодические ошибки, дезодорированное поведение и реакцию внимания. Всё так и вопило, что Конахану нужен нормальный отдых, но тот просто не мог себе это позволить из-за привычки быть идеальным во всём, не мог позволить себе и нормальный сон…
Всё так идентично с Кэролайн, но только она не могла уснуть из-за галлюцинации…
Так и кажется, что кто-то стоит в комнате, смотрит на неё из-за угла. Морок нанёс ей не только физический урон, но и моральный, и она, увы, признавала это, не скрывала от себя, но поделиться с кем-то… С кем? У неё не такие отличные отношения с отрядом, как бы она не хотела это признавать: Брукс как обычно не хочет иметь с ней дело, ибо понятно почему, Вайлант же предпочитает не контактировать более чем с одним человеком, вернее вообще остерегается людей из-за частой огласки,
Рон… Конечно, девушка ему верила и доверяла всё, но лишний раз взваливать ему что-то на плечи было слишком. Прямо сейчас она хотела ему помочь, чтобы облегчить труд, хотя бы помочь с анализом, но, зная Конахана, тот даст понять, что с её состоянием лучше не браться за работу, а просто отдохнуть. Из-за этого у психолога было разное мнение на этот счёт: ей не нравилось, что её отталкивают от рабочего процесса… Но ведь Конахан действительно заботится о ней, поэтому так делает, к тому же всегда делится происходящим, что уже плюс. Сложно было строить какое-то мнение на этот счёт, но было чем-то необычным осознавать, что в
её жизни есть человек, который готов взять дело в свои руки, даже если это не её человек. В конце концов, когда прошло ещё минут десять, Конахан тяжело вздохнул, удерживая голову рукой в виске, смотря куда-то в экран ноутбука, при этом обращаясь к Кэролайн.
— Я не имею ничего против, но ты так и будешь стоять там, у меня за спиной? Хоть бы спать пошла, я так долго сидеть буду. Может час, может даже больше, — усталым, местами хриплым и монотонным голосом проговорил Рон, закрыв глаза одной рукой, которая была незабинтованной.
Ему безумно хотелось спать, но он понимал, что не может позволить себе такой «роскоши». Кэролайн немного замерла от этого вопроса. Идти к себе, чтобы потом снова видеть галлюцинации, снова выходить из транса и проверять, всё ли в порядке? Когда у неё была прошлая галлюцинация, она чуть не воткнула себе ручку в горло, что, естественно, она не могла контролировать. Галлюцинации полностью овладевали её телом и разумом за считанные секунды, и с каждым разом девушка боялась того, что в следующий раз она не выйдет из транса, потому что это было непредсказуемо и каждый раз заканчивалось плачевно. Если она вернётся назад, то ей просто будет страшно оставаться одной, ведь потом она ловила панические атаки. А ставить в неловкое положение никого не хотелось. Но ей хотелось высказаться… Очень.
— Я могу с тобой кое-чем поделиться? — неуверенно спросила Вайт, посмотрев на Конахана.
Он тут же ослабил усталое выражение лица, повернувшись к ней лицом, слегка качнувшись на своём стуле. Биоинженер пробежался по ней взглядом, прежде чем пару раз кивнуть, подключив всё своё внимание.
— Кэролайн, конечно. Это не обсуждается. Если тебя что-то беспокоит или тревожит, то это не только твоя проблема, — он слабо нахмурился, с серьёзным выражением чувств смотря ей прямо в глаза, вызывая зрительный контакт. — Это наша проблема, ясно? Чтобы там ни было, я здесь. Я не позволю, чтобы ты всё это волокла на своих плечах…
Кхм, вернее… После это сможет оказать сильное влияние на твоё состояние или на дальнейшую деятельность… Так что я в любом случае хочу тебя выслушать.
Отношение биоинженера к стратегу было понятно, и ничего лишнего не стоило ожидать, но она всё же не могла к этому привыкнуть, ведь такое отношение к себе она видела и слышала довольно редко.
Русоволосая девушка ненадолго опешила от такого ответа, лишь через пару секунд, прочистив горло и отведя смущённый взгляд в сторону, а именно на ночной вид из окна, она неуверенно заговорила.
— Я просто не могу остаться в комнате одна. Мне постоянно что-то мерещится, не говоря уже о том, что меня преследуют галлюцинации… Я, — голубоглазка провела правой рукой по своим распущенным взъерошенным волосам, пытаясь избавиться от напряжения как в груди, так и во всем теле. Почему-то она боялась, что Конахан по неизвестным причинам начнёт осуждать её за порывы слабости или чего-то подобного. По крайней мере все в большинстве случаев поступали с ней именно так. — Я понимаю, что это глупо…
— Нет.
Твердый голос биоинженера заставил девушку на время остановить свою речь, от чего она тут же повернулась к нему лицом, слабо удивившись его тону. Несомненно так Рон доказывал правоту своей позиции, но со стороны это было неожиданно, особенно от него. Кэролайн замолчала, смотря на него с недопониманием. Что-то внутри неё одновременно сжалось, но в то же время появилось странное теплое ощущение… Её не осудят?!
Брюнет напряжённым серьёзным взглядом смотрел ей в глаза, не моргая и не отрываясь ни на миллиметр, он лишь бил пальцами по спинке стула, как бы ненароком подтверждая свои слова и делая их самыми важными в этом разговоре, пытаясь преподать стратегу истинный смысл.
— Запомни, раз и навсегда… Всё, что с тобой происходит, не глупо. Это касается твоего состояния, твоего благополучия, а если это касается этих пунктов, то это автоматически касается меня, — он хотел дотронуться до её руки, но остановился, сжав пальцы и убрав их со спинки стула. — Я не знаю, что тебе там говорили другие, но, запомни, я никогда не буду тебя за что-то осуждать или говорить плохое в твою сторону.
Чушь! Если с тобой что-то случится, то я здесь, всегда и никогда не отвернусь… Если я могу что-то сделать для тебя, чтобы тебе было легче, то просто скажи мне об этом, хорошо? Тебе не нужно это скрывать, недоговаривать или как там… Не стоит так говорить о себе, хорошо? — Рон выдержал небольшую паузу, смягчив взгляд и тон. — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? Поверь, меньше всего я хочу, чтобы с тобой что-то случилось, так что я сделаю всё возможное, чтобы с тобой всё было хорошо.
Кэролайн пала в ступор, не зная, что сказать. Это был простой шок, где девушка просто не могла поверить в сказанное. Появилось ощущение, что ей стало значительно легче, что её хотя бы понимают и готовы предложить помощь. Вайт отвела взгляд в сторону, прикусив внутреннюю сторону щеки. Ей стало немного не по себе. Ей было далеко непривычно принимать чью-то помощь, поддержку, тем более от биоинженера. Хотя, хорошо, что от него, а не от кого-то другого.
Это казалось чем-то особенным. Биоинженер продолжал смотреть на неё, не убирая взгляд ни на миллиметр, словно ожидая ответа. Понимая, что он навряд ли что-то получит, он вздохнул.
— На будущее, не удивляйся. Это нормально — принимать или оказывать кому-то помощь. Как сейчас.
Он на время замолчал, прежде чем почти осторожно, аккуратно, дотронуться до её правой руки, лежащей на спинке стула.
— Ты говоришь, что не хочешь оставаться одной? Не проблема, но это не значит, что тебе нужно мучить себя постоянными прерываниями сна… Можешь остаться здесь, если тебе от этого станет легче. Я всё равно навряд ли усну. Сама видишь почему, — он не смешно усмехнулся, указав на экран ноутбука, прежде чем задержать на ней свой взгляд…
Как же ему хотелось ничего от неё не скрывать, рассказать, что всё это он делает не только потому, что это норма, а потому, что она ему не безразлична… Увы, храбрости он не наберётся, чтобы рассказать ей об этом, поэтому оставалось только молчать. Но каждая секунда, проведённая с ней, была для него чем-то большим,
особенным, как сейчас… Тишина, ночь, они в очередной раз одни и ничего их не тревожило, кроме напряжения внутри себя. Он мог долго наслаждаться образом психолога, человека, образ которого выстраивался в течение всего времени как его роскошный бесподобный идеал. Неудивительно, что именно в стратеге он нашел его. Жаль, что Рон навряд ли найдет время и силы, чтобы признать это. Он убрал руку, отведя взгляд в сторону, чтобы не мучить голову разнообразными грустными мыслями.
Один раз он уже потерял шанс из-за своей же глупости, неумения сказать правду. Будет плохо, если он не признается стратегу, но не сегодня и не в ближайшее время. Не в этой обстановке. По крайней мере сейчас единственное, что он мог сделать, так это предоставить Вайт возможность почувствовать себя легче и принять его незначительную заботу.
Кэролайн поняла его без слов, но принять помощь было немного трудно. Она кивнула.
— Если только я не принесу никаких неудобств, — с усмешкой ответила она, убрав руки со спинки стула, отойдя на полшага.
— Если я предлагаю, значит всё нормально. Мне ещё работать и работать, — в ответ усмехнулся он, отвернувшись к ноутбуку, тем самым завершив диалог.
Мысленно стратег поблагодарила его за это, смотря за тем, как он отвернулся, вернувшись к работе. Ей действительно стало легче, как-то тепло внутри, что её проблемы не оттолкнули, не выставили обузой или чем-то подобным. Она привыкла брать ситуацию в свои руки, быть сильной и независимой ни от кого, но Конахан прав:
каким бы сильным ты ни был, рано или поздно тебе потребуется помощь. Но принятие помощи не показатель слабости, а наоборот, ведь ещё нужно уметь оставаться сильным, принимая помощь и не боясь её. В словах биоинженера был смысл, и это ценила русоволосая. С этим человеком действительно приятно иметь дело: он не оттолкнёт, выслушает, поделится всем тем, чем знает и поможет… Приятно осознавать, что тебе не одной придётся бороться со своими демонами в голове.
Стратег безусловно верила Конахану, и это главное. Без всяких раздумий она медленно обошла комнату, пробежавшись по ней взглядом, прежде чем подойти к кровати и сесть на её край. Присутствие одного человека в комнате было достаточной дозой спокойствия для девушки, понимая, что если она вновь попадёт во власть галлюцинации, то будет человек, который сможет вытащить оттуда или хотя бы поможет проконтролировать её от безрассудных действий. Это была приятная мысль, которая автоматически успокаивала, давала каплю надежды. С этими мыслями девушка легла на кровать, ещё какое-то время рассматривая элементы потолка, пока полностью не почувствовала, как усталость моментально охватывает тело, отчего не хотелось даже шевелиться. Держать веки открытыми также было трудно, перед глазами всё просто размывалось, картинка становилась нечёткой, мутной. Закрыв глаза, стало ясно, что все мысли просто неудерживались подолгу в пустой голове от лёгкости и переутомления, из-за чего психолог быстро перешла в глубокий сон. Неужели спустя такое количество времени она могла себе это позволить? Позволить спокойно поспать и не думать о том, что очередная порция галлюцинации захватит её тело? Пожалуй, сейчас это был действительно лучший момент для сна за всё это время.
***
Работа над анализом проведённой работы проводилась довольно долгое количество времени, за которое Конахан действительно успел утомиться, но он вполне был доволен результатом. Конечно да, через пару дней ему придётся снова вносить правки, так как новый приток информации должен был быть зафиксирован. Это не обсуждается.
Сохранив уже видоизменённый файл, Рон наконец-то мог ненадолго отвлечься от ноутбука, выключив его. Всё сразу же стихло, не было слышно работы ноутбука, только тихий атмосферный шум ветра за окном и стрекот насекомых где-то подальше от окон дома, гул машин в центре города. Ночной покой был ощутим, и это было что-то по-своему прекрасное и приятное для разума. Могло показаться, что этот город, как и эти два острова, никогда не было подвержены атакам Морока, что здесь до сих пор жизнь идёт своим чередом, но увы… Реальность значительно отличается от того, что мы привыкли искажать в своём сознании. От этого у биоинженера возникало странное двоякое чувство, пока он, стоя у открытого окна, смотрел в ночной тёмно-синий небосклон. Рон надеялся, что когда-нибудь в далёком будущем всё это рано или поздно закончится. Организации по защите от аномальных объектов перестанут подвергать себя опасности из-за неизвестных тварей. Но это была самая глупая и практически неосязаемая мечта… Ему с самого детства хотелось жить в спокойном тихом мире без постоянных битв, без потерь…
Их слишком много было в его жизни. Он тяжело выдохнул, убрав руки от окна и отойдя от него, повернувшись в сторону.
Его тут же охватило внутреннее спокойствие. Когда ты наблюдаешься за тем, что твой напарник,
партнёр умиротворённо спит или полностью не осознаёт всю опасность ситуации, ты автоматически успокаиваешься, наблюдая за ним. Конахан замер на месте, не в силах отвести взгляд в сторону. Он был зачарован её видом. Это казалось чем-то родным, тем, что было домашним, обычным, тем, что казалось естественным, бытовым. Спящий, расслабленный образ умиротворённой и измученной Кэролайн пробудил внутри Рона тёплое чувство, которого никогда ему не хватало. Он осторожно, чтобы не разбудить её чуткий сон, подошёл к кровати, сев на корточки. Это было немного неправильно — наблюдать за человеком во время сна, но он не мог себя контролировать в таком мимолётном моменте. Кэролайн во сне была такой спокойной, умиротворённой, мягкой. Редкий момент её слабости, но это не было минусом, а только плюсом. Она не всегда могла позволить себе даже такой базовый отдых, как сон. Биоинженер, конечно, понимал, почему всё так: из-за боли она не могла позволить себе отдых, а моральные терзания ещё больше добивали её изнутри. Такой момент казался самым значимым, прекрасным в жизни, и Рон мог наблюдать за этим бесконечно. Распущенные взъерошенные русые волосы расстилались на подушке, лицо и тело расслаблены от усталости, она практически лежала калачиком, как кошка — животное, которое она обожала.
Такой умиротворённый вид стратега спровоцировал защитное чувство внутри биоинженера. Он поклялся, что больше никогда не позволит, чтобы с девушкой произошло что-то подобное. Он будет с ней всегда, лишь бы всё было хорошо. Брюнет аккуратно провёл кончиками пальцев по одной из прядей её волос, поглаживая их. Такие мягкие, ровные, на концах закрученные. Жаль, что он не мог их трогать как можно чаще. Их мягкая текстура нравилась Конахану, он мог делать так долго, поэтому, пока есть возможность, он осторожно проводил пальцами по её волосам, поглаживая голову, не желая разбудить. От её спокойного вида хотелось лечь рядом с ней, обнять и никогда не отпускать, гладить и обеспечить безопасность от тёмных кошмаров. И биоинженер действительно хотел так сделать, но не решался, зная чуткость девушки. Ему оставалось только наблюдать за ней, следить, что во время сна у неё не случится паническая атака или она не попадёт под воздействие галлюцинации. Ей как никогда важен нормальный сон. Биоинженер осторожно, чтобы не разбудить «спящую красавицу», присел на край кровати, продолжая осторожно и в замедленном темпе гладить рукой по её распущенным волосам, наслаждаясь их текстурой и мягкостью. Это было успокаивающе движение, которое Конахан мог позволить себе не всегда. Пока он с ней, всё будет хорошо, по крайней мере он на это надеялся так же, как и на то, что когда-нибудь признается стратегу в том, что всё это значит… А если она его отвергнет? Неважно. Биоинженер просто подозревал один из лучших исходов, что она хотя бы продолжит с ним общение, если он признается. А пока что можно было немного повалять наивного дурака и молчать.
Рон мог сидеть так очень долго, наслаждаясь мирным спокойным моментом, не задумываясь об опасностях внешнего мира. Сейчас ему была важна только Кэролайн и больше никто, ничто не имело значения. Он даже расплылся в улыбке, настолько ему было тепло внутри от этого момента, который он хотел растянуть как можно дольше.
«Прижать к груди, обнять, любить, отпустить, если та хочет свободы, он ей её даст. Если любишь, то отпустишь».
Он был готов любить, ценить её и отпустить… Если она захочет.
