Тайна проклятого города "Sumgait"

      I stand alone (Call of duty MW3)

Brian Tyler

Doruksen Intoxicated (Slowed)

      Погода просто ужасная, нагоняет тоску, и всё становится невыносимо раздражающим. С самого утра, примерно с шести часов, когда ты просто не понимаешь, проснулся ты или нет, находишься ли ещё в трансе сна, ты смотришь в окно и пытаешься понять, что, где и как происходит. Ты надеешься, что хотя бы вид из окна откроет тебе ответы на вопросы, но в итоге тупо смотришь на это с прищуром, с остатками сна и головной болью. Вроде, небо пасмурное: серое, однотонное, с розоватыми оттенками ближе к горизонту. Наблюдая за другими зданиями всё так же из окна, можно было видеть даже светло-серый туман, лежащий лениво ближе к земле. Даже природа намекает тебе, что начало дня не самое радужное. Из приоткрытого окна шёл морозный воздух, который вызывал холодные мурашки. Был слышен типичный шум города, но только с утра это было не так надоедливо и громко, как днём или вечером: гул машин был тише, как и другие посторонние звуки. Город молчал в умиротворённом звуке. Ты уже не знаешь, плохое это утро или нет.       Брукс долго раскладывал это мнение в голове, пока стоял у стола, пытаясь всё осмыслить. Сегодня он предпочёл не спать, так как не было смысла и желания. Голова гудела от постоянного напряжения и ощущения того, что он балансирует между полным провалом, смертью и мимолётной надеждой на то, что рано или поздно его ад закончится. В глубине души, где постоянно было ощущение боли, неадекватности и пустоты, он пытался угомонить себя, а также тряску своих рук. Такое ощущение, что они болели изнутри по неизвестным причинам, что он что-то употреблял, раз у него так трясутся руки. Почему? Он вообще не знает, и это его немного пугало… С утра не было ни настроения, ни мотивации, ни желания что-либо делать. В голове было только давящее ощущение боли и привкуса смерти… Он живёт с этим ещё с начала месяца. Дельта провел руками по волосам, поставив локти на стол, смотря косым взглядом в окно. Пасмурно, холодно, серо… Прям как внутри него. Погода прям гармонично сочеталась с его моральными терзаниями. Что с ним вообще не так? ***       Погода с утра растянулась на весь день, ничего не изменилось, только солнечные лучи пробивались сквозь серые тучи. Инженер возился со своими инструментами и приборами, созданные им. Это был его некого рода ритуал, который хоть чуть-чуть возвращал его в сознание, в адекватный приток мыслей. Брукс хотя бы ненадолго забылся, успокоился, почувствовал себя немного лучше. Правда, руки в оливковых перчатках не переставали трястись, болеть, холодеть на кончиках. Не зря он носит перчатки. За это он был благодарен самому себе, очищая свою набедренную сумку от различного мусора по типу бумаги, где нарисованы чертежи, которые ему жутко не нравились. Такое ощущение, что он рисовал их либо в припадках, либо в приступе лунатизма… Ну или он был под чем-то. Потому что сейчас, в практически адекватном состоянии, он понятия не имел, что это такое. Даже сейчас Дельта активно пытался разобраться в своих неразборчивых линиях. Один из чертежей походил на вакханалию из кривых линий и форм. Что тут изображено? Даже сам инженер не понимал. Писал он это явно только ради цели убить время. Поэтому Дельта избавился от этих чёртовых рукописей, выбросив всё это в мусорку, которую он наконец поставил к себе под стол в комнате, хоть не придётся бегать на кухню, чтобы выкинуть. Он смирился со своим тупым идиотским состоянием непонимания. Куча чертежей на клочках бумаги напомнили его занятия в прошлом.       В любой непонятной ситуации он писал всякую хрень в порыве бешеного вдохновения. Наконец Дельта откинулся на спинку стула, подняв очки с оранжевыми линзами вверх, чтобы рассмотреть. Они были немного заляпаны отпечатками, царапинами от каких-то вещей и какими-то пятнами, которые от света казались на оранжевом стекле фиолетовыми или жёлтыми. Дельта внутренне выругался, злясь даже по мелочам. Он действительно часто злился в последнее время по любому пустяку.       Когда он услышал медленное скрипучее открывание двери, исподлобья и недовольно посмотрел в потолок, готовясь осыпать этого человека трёхэтажным матом. У Брукса была очередная привычка: ещё с комплекса все знали, что если кто-то должен зайти к нему, то в первую очередь надо постучаться. Вроде, так делали везде и всегда, это было нормой. Поэтому даже такая мелочь могла разозлить инженера, но почему-то в последнее время он злился ужасно сильно… Он громко вздохнул, прочищая линзы очков, с которыми он работал. — Что вам, блять, с утра от меня… — он повернулся на стуле, повернув голову к двери. У него и так ужасное настроение с утра, а тут ещё кто-то пытается к нему лезть. Но когда он увидел напарника в дверях, то придержал все маты за зубами, замерев. Дельта выдохнул. — Что случилось?       Мягко говоря, он был удивлен началом дня. Разведчик стоял в дверях с таким выражением лица, словно где-то за его маской запрограммированного каменного лица скрывалось детское озорство. Рукава серой водолазки были задёрнуты до локтя, пока он прижимал к себе что-то круглое и оранжевое, что инженер просто не мог распознать, хотя видел. Брукс вскинул бровь, пробежавшись глазами по его обычному беззаботному растрёпанному внешнему виду. Почему-то от него веяло домашней атмосферой. С какой-то стороны гетерохромик был озадачен, припоминая ситуацию на днях. Он замялся, переступив с ноги на ногу, смотря в пол, как виноватый ребёнок. За таким состоянием инженер наблюдал постоянно, и каждый раз этот вид разведчика заставлял его внутренне сжаться, хоть его лицо никогда не сменялось, оставаясь злым и сосредоточенным. — Я зайду? — наконец тихо и немного озадаченно спросил младший, подняв голову и как обычно холодным взглядом смотря на него.       Брукс лишь кивнул, вернувшись к своим очкам, протирая их о первый материал, который нашёл, а именно кусок ткани, который каким-то чудесным образом оказался в сумке. Он уже не помнил, что это за ткань и откуда, ему было всё равно.       Патт ответно, признательно кивнул, зайдя в комнату, и закрыл за собой дверь. Он ещё долго не мог полностью зайти в его личное пространство, отчего простоял рядом с дверью минуты три, прежде чем неохотно и почти осторожно подойти к нему со спины, разглядывая то, чем он занимается. Почему-то инженер почувствовал посторонний цитрусовый запах, отчего повернулся лицом, осмотрев парня с головы до ног. Он увидел, что всё это время разведчик прижимал к своей груди пару мандаринов, которые, как помнил Брукс, он купил сам, но забыл о их существовании, что зря. — Откуда стащил? — Как ты узнал, что я их стащил?       Между ними возникла долгая тишина, пока они смотрели друг на друга, как бараны на новые ворота. Разведчик прочистил горло, отведя взгляд в правый верхний угол, как бы задумавшись. — А… Ну они на кухне просто так в тарелке лежали. Я решил взять, — он замолчал, после осторожно взял из своей охапки один, протянув инженеру. — Будешь? Я думал, ты не откажешься.       Брукс замолчал, смотря на него то ли с удивлением, то ли с напряжением. Он к такому не привык. Не привык к тому, что человек, которого он может постоянно взваливать оскорблениями, матами или как-то игнорировать, приходит к нему не смотря ни на что и делится чем-то своим. Дельта даже задумался на мгновение, нахмурившись, смотря на подношение, после на самого парня, который спокойно стоял на своём и ждал так наивно и практически беззаботно… Патт пусть и был злопамятным, но сейчас он почему-то казался таким спокойным и даже… добрым? Мужчина просто сдался, вздохнув, прежде чем взял из его рук несчастный мандарин, повертев в руке, и после этого Вайлант положил остальные три штуки на стол, как можно дальше, чтобы не мешать инженеру, не заграждая приборы.       Пока инженер так и не притронулся к подношению, он занимался прокручиванием механизма линзы очков, иногда закручивая или раскручивая болтики. Периодически он надевал их на переносицу, перепроверяя. Брукс был не против, что из-за скукоты младший наблюдал за ним с привычным заворожённым видом. В моменте, инженер боком заметил, как практически на автомате, разведчик надкусил мандарин и именно от этого явления ему стало резко смешно. Патт явно не знал заранее, как в целом есть этот мандарин, начав его есть сразу с верхним слоем, отчего он сморщился, отвернувшись. Брукс просто не мог от этого не засмеяться. Это была настолько бытовая ситуация, но даже она была для гетерохромика первым… Это было даже грустно. Патт обидчиво сложил руки на груди, даже отошёл на шаг от стола, не желая больше это видеть. Тем более, что его добивал смех инженера, что ещё больше его разочаровывало. Брукс, еле как успокоившись, повернулся к нему, смотря на младшего как на восьмое чудо света, хотя это вовсе не было ничем обидным или странным. — Это тебе не яблоки кусать. Учись, иначе другие посчитают тебя полным идиотом, — он взял другой мандарин, предназначенный для себя, начав его чистить и делал это показательно, чтобы младший это увидел.       И Вайлант действительно начал наблюдать за ним. Не прошло и минуты, как инженер тут же справился с этим, протянув ему уже очищенное подношение. — На, жуй, — он засмеялся, так беззаботно и спокойно, без издёвки.       Разведчик это недовольно принял, отвернулся, забросив дольку в рот, не желая даже смотреть на напарника из-за обиды. — Не смешно, — еле слышно проговорил младший, сквозь зубы, поедая мандарин.       Он впервые ел что-то подобное, и к этому стоило уже привыкнуть. У него каждый шаг был чем-то новым, даже этот несчастный мандарин. Такой приятный, сладкий и в то же время кислый вкус, вызывающий мурашки, но это было действительно вкусно, особенно когда впервые попробуешь. Патт всё так же стоял спиной к напарнику, пытаясь полностью испробовать на вкус подношение. Инженер долго наблюдал за ним со странным чувством пустоты, грусти и в то же время мимолётного счастья. Да, разведчик не мог знать элементарных вещей, и именно это было ужасно больно осознавать, но по крайней мере он пытался наверстать упущенное, уже хорошо. — Тебе там вкусно хоть? — спросил инженер практически без интереса, но был обязан это сделать, наблюдая за спиной напарника, который «хомячил» без лишних глаз.       Младший кивнул, ради «эксперимента» изучая вкус, не зациклившись только на себе, нежели на насмешках Брукса. ***       В воздухе прям так и чувствовалась смерть и насилие, смешанное с напряжением, также в этот список вписалось присутствие сырости, холодного воздуха, пронизывающего до костей, хотя, казалось бы, сейчас всего лишь семь часов вечера, примерно середина сентября. Это неудивительно, в Южном Сентинеле всегда такая атмосфера холода, вместе с окружающей темнотой. Постоянное чувство присутствия за спиной, вызывающее мурашки, чувство опасности стелилось прямо под ногами, даже выше. Когда-нибудь это должно закончиться, но явно не сегодня.       Палки хрустели под ногами, в то время как земля местами проваливалась, отчего исходила сырость. Ни малейшего звука, кроме шагов, циркуляции собственной крови и тяжёлого дыхания слышалось в наушниках разведчика, когда он следовал за фигурой инженера, стараясь не отставать от него, не смотря на ветки, преграждающие путь, и постоянные оглядки назад по привычке прикрывать спину.       Единственным его утешением был пернатый товарищ, который снова был с ними за компанию. Янтарь послушно парировал рядом, иногда же возвышался, скрываясь за ветками местами голых елей. Хотя бы кто-то мог быть беззаботным, не думать об опасности и наслаждаться жизнью, в отличие от людей, которые сейчас шли по этому чёртову мёртвому лесу с постоянным чувством опасности. Помимо всего этого Патта убивала ситуация с тем, что он чувствовал себя виноватым за вторжение в личное пространство инженера, залез в эту несчастную тетрадь, которая сломала ещё больше их взаимоотношения, делая обрыв между ними ещё значительнее. У него не было подобного опыта — проникать в чужое пространство, он это ненавидел. Каждый из этих случаев заканчивался каким-то скандалом или эмоциональным потрясением. Он всё же поступил неправильно… До сих пор было как-то грустно смотреть на Дельту, думать о том, что из-за него пошатнулось доверие к инженеру со стороны команды… Это было неправильно, и именно это терзало младшего изнутри. Патт тяжело вздохнул, догнав Брукса, сравнявшись с ним в одну ногу. Разведчик смотрел в землю, так как немного боялся смотреть на него. В конце концов он тяжело вздохнул, собираясь с ним поговорить, но… — В общем, план такой, — Дельта повернулся к нему, продолжая идти, но уже спиной. Его тёмные глаза как обычно не читались за маской и чёрным капюшоном. Он практически сливался с окружением, что было немного жутким. — Как ты уже наверняка знаешь из тетради, я знаю, что там с маяком. Именно туда нам надо. Как-никак, за всё это время, когда я был в последний раз в той части острова и сегодня, прошло много времени. Поэтому сейчас мы идём туда: проверим территорию, изучим всё с нуля и так далее… Ясно?       Патт молчал, смотря на инженера исподлобья и с недоверием. Он всегда восхищался способностью напарника бегать с темы на тему, хотя в то же время был этому рад. Младший вздохнул с неохотой, всё ещё испытывая некий дискомфорт в общении с Дельтой, даже находиться с ним рядом было напряжённо. Такое чувство, что его что-то ело изнутри, что-то наполняло его жуткой пустотой, едкой болью и паникой. Он не знал, было ли это влияние со стороны старшего, или несчастным случаем, совпадением. Но сейчас он знал одно, у него один вариант: нужно идти за инженером и стараться прислушиваться, что логично, ведь тот знает эту местность, дорогу, чуть ли не каждый камень. Хотя, почему-то разведчик все больше и больше чувствовал тяжесть внутри себя. Его что-то останавливает, вернее, говорит остановиться и не идти следом за напарником. Что за дела?! Прочистив горло, он кивнул, при этом не смотря на самого инженера. Между ними возрастало тёмное пространство напряжения, несказанных слов, боли и тяжести. Из-за этого они шли молча, не находя слов, хотя говорить было нечего. Что можно было сказать, передать кроме сильного шока, непонимания? Ничего. Как бы они ни хотели, обстоятельства всегда нарушали их границы, постоянно создавали предлог для ссор и опустошения. Судьба прямо или косвенно издевалась над ними. Как бы сильно они ни хотели поладить друг с другом, судьба была против них. Это было отчасти давящим и грустным. Патт сам по себе избегал людей из-за их дерзкого, холодного и больного отношения, где они провозглашают себя чуть ли не богами, по сравнению с биологическим мусором. Грустно осознавать, что разведчик к этому привык. Он мог бы контактировать с любым другим участником команды, но все они не особо к нему подходят: слишком открытые, как книга, чересчур заботливые, когда Вайлант просто не хочет приносить неудобств… Как Дельта. Именно эти двое были как в одной лодке: закрытые от общества, чтобы не ранить себя или кого-то другого ещё больше. Вроде они разные, один человек, другой биологическое оружие с усиленным кодом, но в то же время они странно похожи. Вот они, две стороны одной медали.       Вот только… Всё было бы иначе, если бы Патт не вел себя слишком безрассудно и не чувствовал странную опасность со стороны инженера. Его внутренний голос, как и на прошлой миссии, упрекал его, сидел на шее и шептал тихим насмешливым, не присущи ему, голосом: «Он не тот, за кого себя выдаёт… Разве ты не видишь? Не чувствуешь этой странной ауры, опасности, которая от него исходит? Смерть сидит на его плечах, ты чувствуешь это? Так в чём проблема? Действуй, Патт».       Разведчик сморщился, встряхнул головой. Он не настолько безрассудный. Он не будет ничего делать или предпринимать. Но Вайлант должен был признать, что что-то в этом голосе было, что-то он говорил действительно как правду. Гетерохромик был рад тому, что напарник не заметил в нём ничего странного, иначе бы появилось много вопросов. ***       Ближе к северу Южного Сентинела можно было нарваться на такую картинку: леса медленно отступали за спину, на их место пришли земли почти без какой-либо растительности, только камни, мелкие кустарники без листьев, даже кончики веток были практически прахом. В лицо ударял порыв морского ветра, сильный, но по крайней мере не сдувал с ног. Всё было пропитано различными запахами, от которых, слава всевышнему, у разведчика не было дезориентации: запах гнили смешивался с примесью метана в небольших количествах, но большое влияние оказывал неестественный запах моря. Казалось бы, как вода может иметь запах? Для разведчика это было чем-то странным, даже местами удивительным. Он шагнул на один из плоских широких камней. Весь этот берег был усыпан ими, они лежали хаотично, где-то в больших количествах. Камни прорастали мхом, между щелями показывались травы, которые сильно ждали возможности встретиться с солнцем… Которого здесь почти не было из-за густого серо-зелёного тумана, густых туч. Они тут частые гости. Разведчик повернул голову в сторону бескрайней воды, берег был не так далеко, в минуте ходьбы. Граница между водой и сушей была такой же дряхлой, некрасивой, кривой. Песок не был чистым, а смешался с глиной, щебнем, порос травой практически по всей границе, а сама вода, как помнил разведчик, была в целом не самой хорошей, отчего просто пропадало желание смотреть в ту сторону. Патт переместил взгляд выше, как бы «фотографировал» каждую деталь в своей памяти. И вот на значительном расстоянии от этого острова, виднелся второй… Такой наполненный жизнью. Северный Сентинел был совершенно другим. Издалека можно было видеть свет от домов, побережья. Всё было как на ладони. Такая тонкая грань между ужасным островом, где находился объект, до города, наполненным жизнью. От этого разведчик наполнился внутри сочувствием, пусть он не мог показывать эмоции на своём лице. Это не закончится никогда… Вокруг только одно разрушение от объекта, и больше ничего.       Ворон, сидящий на плече хозяина, казалось, чувствовал его эмоции под тонким слоем кожи. Всё это набухало, ведь Патт не мог показывать эмоции, хранил их глубоко внутри, а они скапливались… Логично, что через какое-то время парень просто «вспыхнет». Он тяжело выдохнул за маской, переступив с одной ноги на другую, после повернул голову назад, где чуть подальше стоял инженер. Как оказалось, он всё это время молча стоял сзади, наблюдая, что немного было странно со стороны. Напарник, поняв, что Патт наконец-то посмотрел в его сторону, метнул головой в сторону дальней части острова, куда они шли и для чего проделали весь этот путь. Уже по традиции Дельта засунул руки в карманы, переступая гладкие от морских волн камни, направляясь дальше, где действительно на границе, на самой дальней точки острова, было какое-то сооружение, которое привлекло внимание младшего. Он прищурился. Со стороны он так и не мог понять, что точно видел. Не останавливаясь, напарник добежал до Брукса, чтобы идти с ним в ногу, но при этом смотрел прямо, в надежде разглядеть сооружение раньше, чем они подойдут ближе. Это, конечно же, не удавалось.       Инженер, так же, как и напарник, не проронил ни слова за всё это время. Его что-то грызло изнутри, он испытывал необъяснимую тревожность, переходящую в неадекватность. Он был здесь, казалось, больше, чем один раз… Брукс испытывал такое же ощущение, как и во всех снах. Наверняка он видел эту же атмосферу в своих снах. Но вот встреча с этим сооружением, которое уже было наяву, было зафиксировано в тетради, не являлось самым лучшим… Он даже сам не помнил, как пришел сюда. Но помнил только одно… Интенсивный бег по этим скользким чёртовым камням, как спотыкался, всячески падал, но бежал дальше. Ему была дороже своя жизнь. Он всё видел. Он всё это слышал. И он расскажет… Если выживет и хватит силы воли. Брукс бежал с одним всего лишь ощущением: он чувствовал кровь. Помнил, как добежал сюда, как думал, что видит предсмертные галлюцинации с неестественным ландшафтом, а после пустота… Но после очнулся на этом же месте, его встречал вид на серое дневное небо и кровь из носа, растёкшаяся по лицу…       И он до сих пор это помнил, пока шёл с Паттом по этим скользким камням прямо к границе острова. Это было более опасное место, нежели полуживой лес, ведь именно здесь от него не было возможно спрятаться, и именно здесь было то место, где… ***       Как и на всех других подстройках, на этом острове ничего занимательного найдено не было, кроме основания из потрёпанных белых кирпичей. Они также обросли мхом. Что же получается? Маяк значится на карте, а на деле от него всего лишь основание? Странно придумали люди. Вайлант провёл рукой по основанию постройки. На этом этапе, который так и остался нетронутым, фундамент был всего лишь по пояс. Патт ненадолго осмотрелся. Маяк, то есть его основание, был всего лишь обширным кругом, неизвестно какой ширины, но на вид достаточно велик. Внутри были какие-то коробки, остатки вещей, пыль, мусор и просто какие-то странные вещи. Простыми словами, ясно, что люди уходили отсюда в спешке, оставив всё на своих местах. Ничего такого Патта не привлекало, всё выглядело скудным, серым и ненужным, забытым прошлым.       Разведчик перевёл взгляд на Янтаря, который всё так же сидел на его плече, не шелохнувшись. Ворон был зациклен только на том, чтобы быть рядом с хозяином, как бы предлагая бессловесную поддержку, помощь, по крайней мере спасал от надоедающей тишины. За это парень был ему благодарен. Он перевёл взгляд на инженера, который был отдалён от происходящего. Мужчина стоял у основания намного дальше разведчика, облокотившись спиной о стену, скрестив руки на груди, смотря на бескрайнее серое море, шумящее из-за столкновения с берегами. Брукс был где-то глубоко в своих мыслях, так он всегда замыкался, даже несмотря на то, что они сейчас на задании. Вокруг кипела эта странная первобытная опасность, чувство кого-то рядом с собой, презрительный взгляд. Он привык к этому, поэтому не возмущался.       Ворон слетел с плеча своего хозяина, исчезнув в тёмном небе высоко над головой. Он просто исчез… Было понятно, что ему нужно было больше свободы, больше времени, чтобы побыть одному. Неудивительно, ведь это ворон, а не собачка, которую можно посадить на цепь. Патт был частично не рад тому, как он относился к пернатому товарищу. Ему нужно больше свободы, больше внимания, а парень не мог ему всё это предоставить. Это было ужасно. Сосредоточившись на задаче, он повернулся лицом к инженеру, но не подошёл, чтобы сохранить расстояние. Придется говорить через наушники, как обычно. — Какой план? — поинтересовался Вайлант, вскинув бровь, обращаясь через наушник.       Дельта был на своей волне. Он не отвечал, продолжал находиться где-то вдали сознания, смотрел в одну точку моря. Лишь только через несколько минут повернул голову на разведчика, оттолкнувшись от стены с абсолютно холодным выражением лица. — Осмотрим это место получше. Казалось бы, да, тут нечего осматривать, но нам надо найти хотя бы какую-то деталь, иначе Конахан нас сожрёт. Сам знаешь, ему информация и детали нужны очень сильно. Найдем что-нибудь, принесём, и, может быть, он успокоится, — он нахмурился, подойдя с суровым выражением лица. Тёмные глаза смотрели практически в душу, когда он возвышался перед напарником. — Поверь, мне это ещё как нужно. Мы все сейчас в ловушке из-за этой ебучей тетради, а если я смогу оправдать его ожидания, то он хотя бы прекратит меня подозревать!       Через пару секунд инженер тяжело выдохнул, отвернувшись от младшего. Его ело несколько чувств одновременно: страх, неадекватность, боль и разочарование над самим собой. Ему нужно было доказать свою значимость, что он не предатель, что всё потом будет нормально. И вот он — единственный способ, момент, когда сможет хотя бы попытаться.       Патт лицезрел на него как обычно с безэмоциональным выражением лица, но на самом деле глубоко внутри всячески презирал самого себя за то, что частично был виноват во всем этом, из-за него это всё началось. Он чувствовал, что сожалеет происходящему. Стало как-то тяжко. Патту пришлось отвести взгляд вниз. — Ты… прости за тетрадь, лад- — Цыц. Отставить, — резко выпалил Дельта, косо смотря на него прожигающим взглядом, — Я ни о чём не жалею. И ты тоже. Что было, то было. Да, ты реально добавил мне немного проблем, но! Если бы я тебя винил, я как минимум не разговаривал бы с тобой… Постой.       На пару секунд он задумался с хмурым видом, прежде чем повернулся лицом к разведику. — Утром ты же мне не спонтанно мандарины притащил… Разочаровываешь, малой. В следующий раз неси что-нибудь покрепче, — он усмехнулся, прежде чем похлопать дружески Вайланта по плечу. — Ладно, давай осмотримся, зафиксируем то, что надо, и вернёмся домой.       Это был как толчок начать работать. Правда, да, найти тут что-то было практически из разряда невозможного. Тут всего лишь коробки, мусор и прочие мелочи. Ничего примечательного. Похоже, что очередной час или два пройдут очень скучно, неинтересно и долго. ***       Разведчик оттолкнул ящик с одного места на другое. Это была деревянная коробка, в которой было что-то тяжёлое, но для Патта не было проблемой перетащить. Он замер, смотря на землю. Коробка скрывала деревянный плоский люк, ведущий неизвестно куда. Он был закрыт, поднимался на себя металлической ручкой. Вайлант совершенно случайно наткнулся на него, решив перепроверить все коробки здесь. Видимо, он сделал это не зря. — Это тот самый люк, — прокомментировал человек со спины.       Разведчик даже дёрнулся, повернувшись назад, застав там инженера, который с типичным каменным лицом смотрел на этот люк без какого-либо интереса. Его руки уже по традиции лежали в карманах, словно он пытался скрыть свои перчатки от всего мира. Было ясно, что он уже его видел, но, видимо, не обратил внимания или просто не сказал сразу, надеясь, что младший сам справится. В итоге, это с какой-то стороны сработало. Разведчик смотрел стеклянным взглядом, практически не понимая ничего, но после, проморгавшись, посмотрел то на люк, то на самого инженера. — Ты его проверял? — тут же неуверенно спросил он, присев на корточки перед деревянным люком, проведя рукой в белой перчатке без пальцев по поверхности люка, тем самым стряхнув пыль.       Он не обратил внимание на то, как напарник также сел рядом с ним, смотря на этот люк. — Буду с тобой честен, а ты постарайся мне поверить… Нет, я не проверял. Слушай… — он тяжело вздохнул за маской, подняв голову, чтобы хмуро посмотреть на стены бетонного основания маяка. — Откуда я мог знать, что там находится? Что если я спущусь туда, а потом не вернусь? Поэтому я даже не пытался… Поэтому я сейчас тут с тобой, как два бедных родственника, — Брукс усмехнулся самому себе, после перевёл взгляд на напарника, который даже не смотрел на него, а только был увлечён самим люком. — Думаешь, там что-то будет? И когда, как нам это проверять? — поинтересовался младший тут же, затем повернулся к Дельте, как к самому старшему и к тому, кто, по идее, имеет больший моральный вес, нежели он сам. От него зависело всё на данный момент.       Инженер замолчал, серьёзно нахмурившись, прежде чем встал в полный рост. В темноте, при сильном ветре он сам казался какой-то устрашающей, возвышающейся фигурой, смотрящей с высока. Тёмными глазами смотрел то на люк, то после на невзрачный морской горизонт, как бы размышляя. Ему не нужно было делать сбор каких-то данных или фотографировать, снимать местность. Всё это он находил у Ванды Войт и, естественно, позаимствовал. Вот только на фотографиях не было самого люка, только эти коробки… А коробки постоянно меняли своё местоположение, скрывали этот люк. — Смотри, сейчас мы сто процентов туда не полезем, у нас один фонарик на двоих, плюс мы вообще не знаем, что там… Ну и мы не планировали. Так что сделаем это в следующий раз… Да и хрен знает, что там, как я уже сказал. Может там… может там шахта. — Шахта под маяком? — Я просто предположил, — сурово и недовольно проговорил Дельта, потерев шею, которая в последнее время часто болела, причем не как мышцы, а что-то серьёзное. — Один хрен ясен, мы ничего не знаем. Плюс надо будет Рону отчитаться… Да, в тетради я там всё про это расписал, но… — он закатил глаза, показав кавычки, прежде чем сказать. — Он же нами сейчас командует. Если даст добро туда спуститься, то спустимся. Нет, значит нет. Андэрстэнд? — каверкал Дельта.       Вайлант не воспринял никаких шуток, думал серьёзно, поэтому кивнул головой, также встав с места, отряхнув колени, которые уже были в пыли. Им предстоял в будущем самый тяжёлый путь, но это уже было нормально: во всех ситуациях работали в основном они вдвоём. Конечно, да, остальные были самыми важными в этом деле, как-никак «дирижировали» ими и выполняли всю документацию. Но всё же эти двое присутствовали почти на всех вылазках и в сборе всей информации. Когда парень встал, над его головой чуть ли не с бешеной скоростью пролетел пернатый товарищ, прежде чем сесть на дальнюю стену маяка. Младший особо не обратил на него внимания, смотря строго на напарника. — А если так подумать… Зачем в маяках вообще предусмотрен этот люк? Или это уже было сделано после? — он понимал, что со стороны звучал глупо, но он не мог ничего с собой сделать.       Но, на удивление, Дельта в целом ничего плохого не сказал, только внимательно прочесал его спокойным взглядом, прежде чем прислониться спиной к двум пыльным деревянным коробкам, стоящих друг на друге. — Ну, знаешь, я не особо прошаренный человек в этой теме. Так что ты явно не нашёл того, кто ответит на этот вопрос.       Это немного разочаровало младшего, ведь он был слишком любопытный на любую мелочь, даже на эту. Хотя никогда никого не винил. Он тяжело вздохнул. Никаких деталей они особо не нашли, кроме пыли, мусора и частых, хаотично разбросанных вещей. Он был готов уходить, к сожалению… Ещё один день пошёл насмарку. Повернувшись лицом к тропинке, по которой они пришли сюда, разведчик заметил Янтаря, сидящего на кирпичном основании… Он что-то держал в зубах, и это было что-то крупное. Не то чтобы Вайлант слишком беспокоился, но мало ли… Патт подошёл к ворону, который был слишком занят предметом в зубах, иногда перекидывая его в свои лапы, подхватывая когтями. — Что тут у тебя? — проговорил Патт скорее самому себе, прежде чем сесть на корточки, сравнявшись лицом.       Он замер, тут же, резко… Что-то это было знакомое. Сложно было описать этот предмет: кристаллической формы с чёрным стеклом, тонким металлом, который соединял влитую эти стёклышки, но больше привлекала внимание неопознанная фиолетовая жидкость внутри, которая от любого неосознанного движения ворона переливалась, искрилась изнутри. Жидкость была заполнена в черном кристаллическом флаконе всего лишь на две трети. Где-то это разведчик уже видел… Днями ранее Патт положил палец на курок, готовясь выстрелить, но в этот же момент на пол упал какой-то предмет, расколовшись на несколько кусочков, как стекло, отчего все обратили на это внимание. Не успел никто ничего сказать, как по помещению начал расплываться фиолетовый густой дым с едким запахом: запах был резким и сильным, раз он так остро чувствовался даже под масками ребят, также запах был приторно сладким, отчего чувствовалось острое головокружение, неприятная боль и дрожь по телу… Он помнил всё: головокружение, как разум раскололся на сотни кусочков, что в отголосьях сознания он просто не видел ничего, было жутко больно во всём теле: ломота, изнеможение и все возможные страдания, даже привкус желчи во рту. Больно, очень больно… Разведчик не соображал, не разбирал обстановку. Именно тогда он, шатаясь, схватился за первое, что попалось под руку. Если на других не так сильно влиял этот дым, то от него разведчик мог потерять сознание. И в этот день он его смело потерял… Младший не помнил, что случилось в тот день, но кто-то, стоящий рядом, поймал его, еле как стоявшего на ногах гетерохромика, который вот-вот был готов потерять сознание из-за сильных рецепторов, даже несмотря на маску… Зря, что он забыл принять мидазолам, нужно было, иначе он бы не потерял тогда сознание, ведь только это снижало его рецепторы… Сейчас       Вернувшись в адекватное восприятие, разведчик с легким шоком и недоверием смотрел на Янтаря. Вот он, кристалл с дымом… Вот он — ключ к их расследованию. Правда, тут возникало ещё больше вопросов, но Патт резко подавил их. Вайлант, не задумываясь, тут же протянул руку, сжимая и разжимая её следом — команда, которую пернатый товарищ так хорошо изучил, и Патт был уверен, что его младший друг прислушается. — Давай, Янтарь, дай мне сюда эту штучку. Давай, малыш, только осторожно, давай, — тихо, осторожно и медленно проговаривал разведчик дрожащим голосом, надеясь, что пернатый товарищ прислушается к нему.       Ворон долго смотрел на Патта, иногда меняя положение головы, отчего на всего лишь пара секунд сердце гетерохромика уходило в пятки… Хоть бы не разбил, хоть бы не разбил. Янтарь, как послушная птица, медленно и осторожно подошёл к Вайланту и положил кристаллический предмет в руку гетерохромика, а в ответ получил немного орешков, отойдя в сторону. Патт встал в полный рост, рассматривая предмет в руках с полной задумчивостью, заинтересованностью и шоком. Вот оно! Это именно то, что нужно! Теперь они на несколько ступеней выше к успешному проведению следствия! В глубине души он действительно был рад. Кристал в руках был небольшой, как спичечный коробок. Патт держал в руках настоящее оружие. — Откуда это у тебя, малыш? — он говорил полушёпотом, сквозь ветер, явно не веря в происходящее, хотя понимал, что скорее всего ждать ответа от него было глупо. — Нихера, — это всё, что мог сказать Брукс, резко появившись у разведчика за спиной, отчего тот в очередной раз дёрнулся. Почему младший никогда не мог предвидеть резкое присутствие Дельты, если у него были высокие показатели экстрасенсорики? Инженер тихим смиренным голосом продолжил. — У нас компромат, малой.