Письма и записки. Взгляд в прошлое.

Назначенное Ниной время встречи было Штольманом отвергнуто. Необходимо было срочно заниматься розыском Садковского. Он отправил записку в гостиницу с извинениями и попросил сдвинуть встречу на два часа. Когда в начале третьего Штольман вошёл в ресторан, он сразу заметил Нину. Она выделялась яркой внешностью- угольно- черные волосы, убранные в замысловатую прическу, яркие полные губы, выразительные черные глаза. . Темно- бордовое платье открывало высокую шею, украшенную изящным колье. Штольман скинул пальто швейцару, подошёл к ней, прикоснулся губами к протянутой руке и устроился рядом. Нина сдержалась, не выразила недовольство его опозданием. Она уже сделала заказ на двоих, прекрасно зная предпочтения Штольмана в еде. Беседа протекала спокойно. Нина передавала последние светские новости (которые его совершенно не интересовали), из вежливости не преминула вскользь спросить, поймали ли они своего преступника. Понимая, что её это также ни в малой степени не интересовало, Штольман не поддержал тему. Когда они закончили с обедом, официант быстро убрал со стола и вновь наполнил их бокалы вином. Наступило время серьёзной беседы. -Славный городишко, -с лёгким вздохом заметила она, окинув взглядом сидящую в зале публику.- Какая провинция. Боже мой, Якоб, трудно тебе здесь. - Здесь не так уж плохо. Проще, но чище.- Штольман не лукавил, он все больше погружался в жизнь Затонска и находил в ней свои прелести. - Послушайте, наш Штольман- идеалист,- картинно удивилась Нина. -Не смеши меня. Твое место в Петербурге, и ты туда вернешься. -Нина, это должно закончиться. - О чем ты?- В вопросе прозвучало явное недоумение. -Зачем Вы здесь? Его внезапный переход на официальный тон и этот вопрос ввел Нину в секундное замешательство. - - Я соскучилась. Ты так холоден, -пожаловалась она.- Я обещаю, я все исправлю. Надо только немного подождать, и ты вернешься в столицу. Неужели она не понимала всей серьезности того, что произошло? - Вы думаете, мне ЭТО так важно? -А ты намерен оставаться здесь всю жизнь?- В ее голосе прозвучало искреннее удивление. - Не понимаю, зачем Вам все эти хлопоты. -Затем, что ты мой. Ты нужен мне там, в Петербурге. " А разве та женщина, Вы ведь жизнью из-за нее рисковали, не заботилась о Вас?" Анна, добрая душа и большое сердце, вот и ответ на твой вопрос. Хорошее познается в сравнении. Так как Штольман продолжал молчать, Нина приняла это, как знак продолжить в том же направлении. -Тебе кто- нибудь пишет из наших общих знакомых? Нет. - Все забыли о тебе. Одна я о тебе вспоминаю и думаю каждый день. По красноречивому молчанию Штольмана, а особенно по тому, что явно читалось на лице, Нина поняла, что как раз в этом у него были вполне обоснованные сомнения. -Что? Мне не веришь?- Зачем-то уточнила она и поспешила заверить.- Я хочу, чтобы мы были вместе. И добьюсь твоего перевода. --Боюсь представить, как ты будешь этого добиваться,- неожиданно прорвалось через броню холодности и отчужденности и продемонстрировало, что боль жива, и прошлое не перечеркнуть. Штольман тут же пожалел о сказанном: не хотел он опускаться до оскорблений.- Извини. -Я заслужила,- смиренно признала Нина. Но она бы не была Ниной, если бы проглотила намек и не укусила в ответ. - Нет, принимаю безропотно. Даже не спрашиваю, кто эта юная особа, с которой ты повсюду появляешься. Вот об этом Штольману совсем не хотелось говорить с Ниной, но он допустил ошибку, продолжив эту тему. - Это совсем не то, что ты думаешь. Штольман надеялся, что ему удалось скрыть эмоции, которые охватили его при одном упоминании барышни Мироновой. Но Нина не унималась. -Да? Все только и говорят о Штольмане и его верной помощнице. Откуда ей это известно? Кто здесь её уши и глаза? Письмо от Варфоломеева и недавний разговор с его агентом капитаном Шиловым дали ему частичный ответ на причину внезапно вернувшейся в его жизнь ранее оставленной в Петербурге любовницы. - Да, она, действительно, помогает мне. И что с того? - Конечно, это же так увлекательно для барышни посещать мертвецов со своим кумиром. В язвительности Нина была асом. -Прекрати. Нина сменила тактику, понимая, что достигла предела терпения Штольмана. - Завтра я уезжаю. Мы скоро увидимся. Пожалуйста, не делай вид, что тебе все равно. Её рука накрыла его и Штольман невольно привычно погладил большим пальцем её ладонь. И не убрал свою руку.

***

После этой встречи прошло ещё три месяца. Письма прекратились, Нина перестала появляться неожиданно в Затонске, и жизнь Штольмана стала спокойнее и более предсказуемой. Втайне надеялся, что Нина сделает правильные выводы после их разговора в ресторане. Преступления совершались, порой достаточно "заковыристые", как когда-то пообещал Иван Кузьмич. И Анна Викторовна стала опять появляться в отделении и, как всегда, ей удавалось с помощью своего непонятного дара вносить неоценимый вклад в расследование. Окончательный поворот в их отношениях произошёл на следующий день после дуэли Виктора Ивановича с поручиком Садковским. В тот день Штольман был погружен в канцелярскую работу, разбираясь с бумагами. С плеч свалился груз и ушло напряжение последних нескольких дней. Когда в дверь постучали, он немного раздражённо бросил: " Входите." Дверь открылась, и в кабинет непривычно тихо, даже слегка нерешительно вошла Анна. Штольмана охватила радость, и лицо осветила счастливая улыбка. На протяжении их короткой встречи улыбка не покидала его. Что- то странное творилось с суровым сыщиком. И Анна вела себя необычно: в ее глазах было неприкрытое восхищение его, Штольмана, аналитическим даром и умом, и что- то еще было в них, от чего он чувствовал себя мальчишкой, немногим старше этой девочки, забыв про возраст, заботы, то, что их разделяло, просто купаясь в возникшей атмосфере света, тепла и открытости. Анна пришла поблагодарить за спасение отца и не скупилась на добрые слова в его адрес, чем ввела в смущение. Совершенно неожиданно Штольман впервые упомянул и признал её дар. Но когда Анна оказалась рядом, и их разделяло всего несколько сантиметров, Штольман очнулся. Ситуация повторялась. Он не мог допустить того, что произошло на складе после боя с Митяем . Собрав волю в кулак, он прервал ситуацию, грозящую выйти из-под контроля. - Как Ваш батюшка? - Слава Богу, рука заживает. - Передавайте поклон семье. В ее глазах промелькнуло удивление, но Анна правильно истолковала его слова. Да, конечно. Всего доброго?-прозвучало, как вопрос. Штольман наклонился, бережно взял её руку и коснулся губами ладони. Анна замерла, а потом повернулась и, не произнеся более ни слова, быстро вышла из кабинета. А Штольман подошёл к окну и смотрел вслед уходящей девушке

***

Редкие совместные прогулки Штольмана и Анны возобновились. Обычно это происходило после завершения очередного расследования, и Штольман провожал ее домой; иногда встречал в парке, благо с приходом весны было грех не воспользоваться возможностью и вырваться хотя бы на короткое время из кабинета. Он знал, где можно было встретить Анну, и эти короткие встречи и прогулки были важны для обоих. Даже когда речь случайно касалась темы духов, Штольман быстро сворачивал ее шуткой или традиционной фразой " Вы очень впечатлительны, Анна Викторовна", на что она отвечала: " А Вы умеете все так просто и убедительно объяснять, Яков Платонович." А ещё Анна умела задавать неожиданные вопросы. - Вы, Яков Платонович, пошли бы на преступление ради родного человека?-она даже остановилась, настолько важен был для неё его ответ. Речь тогда шла о бедном студенте, который пошел на убийство ради денег для своей больной сестры. Штольман отделался стандартным ответом: "Нет, я полицейский", чему Анна не поверила. - Вы мне так говорите, чтобы от меня отделаться. Штольман промолчал. Не мог же он признаться, что ради неё- не раздумывая. В отличие от приятных встреч в парке вмешательство Анны в расследование, каким бы полезным оно в итоге ни оказывалось, проходило далеко не так мирно. Барышня была упряма, строптива, не в меру самостоятельна и независима, что приводило Штольмана в состояние крайнего раздражения. Увещевания типа " Пожалуйста, будьте осторожны ", " Это опасно" ," "Вы берегите себя" пролетали мимо ушей. И каждый раз Штольман мчался вызволять бесстрашную барышню, боясь даже представить, что произойдёт, если не успеет. Было ли это бесстрашие или просто свойство юности не думать о смерти? Для них смерть- это нечто абстрактное, которое существует, но к ним никакого отношения не имеет. Она для старых и больных, для других невезучих, а для них, молодых, умных и сильных, все еще впереди- счастливая, захватывающе интересная жизнь. В последние месяцы Штольман имел дело именно с такими- Анной Мироновой и Антоном Коробейниковым, идеалистами и романтиками в розовых очках. Коробейников с трудом сдерживал слезы при виде молодой невинной жертвы и не мог скрыть свою влюблённость в барышню Миронову. Штольмана стало раздражать столь явное внимание своего помощника к Анне и порой, наблюдая с какой лёгкостью и простотой эти двое общались друг с другом, он чувствовал себя старым, скучным брюзгой и сварливо отправлял Коробейникова заниматься делом. А Анна , она совсем не думала об опасности, когда следовала за очередным духом, нуждающимся в её помощи, и мысли не допускала, что приличные люди могут оказаться преступниками и убийцами.. Поводов для беспокойства было предостаточно: устройство Коробейниковым в паре с Анной засады для профессионального убийцы Морреля; посещение барышней ателье, в котором работал подозреваемый в жестоком убийстве Жени Григорьевой из заведения Маман. Но самое страшное произошло при расследовании дела о бескровной жертве. Когда Штольман на ходу выпрыгнул из повозки, побежал к дому Молостовых и увидел обезумевшую Каролину, которая пыталась поджечь кучу соломы у запертой двери сарая он, не раздумывая , выстрелил в неё и, не глядя на раненую, бросился отпирать дверь, из- за которой доносился голос Анны. Из распахнутой двери выбежала Анна, бросилась к нему и отчаянно прижалась к груди, наконец, обретя спасителя и надежную зашиту. А он, обнимая её, чувствуя как выбившиеся из шапки волосы щекочут его щеку, а мокрая от слез щека касается его, прерывающимся от волнения голосом повторял: " Я же Вам говорил, я предупреждал. Вы никогда меня не слушаете", Анна плакала и лишь теснее прижималась к нему. После этого случая наступило осознание, что его интерес и симпатия к необычной барышне переросли в нечто новое, неконтролируемое, способное заполонить его, подчинить этой юной девушке, и чему он уже не мог сопротивляться. Нужно было что- то делать. Цепкая память хранила текст письма, полученного от полковника Варфоломеева. " Уважаемый Яков Платонович: подателю сего письма капитану Шилову я доверил довести до Вас некоторые особые сведения, которые не могу доверить даже бумаге ввиду их совершенной секретности. Верьте ему во всем, как мне. Смею заверить Вас, что Ваши заслуги при дворе не забыты. И я первый , кто будет поддерживать на самом верху лестное мнение о Вас и впредь. Ваши таланты и высокая порядочность, проявленные во время расследования того прискорбного случая, дают надежду на то, что в скором будущем появится возможность вернуть Вас на службу в столицу. А пока Вы сможете послужить на благо отечества и на Вашем нынешнем месте. В детали дела Вас посвятит капитан Шилов. Искренне Ваш, начальник собственной его Величества охраны полковник Варфоломеев." Капитан Шилов дал ему дополнительную информацию о последствиях дела с участием члена монаршей фамилии, которое Штольман расследовал перед своим отъездом из столицы. Оно продолжало сказываться на внутренней жизни двора и даже влияло на дела государственные. Штольман понимал, что новое задание, которое ему предлагалось выполнять, как и другие ранее, требовало мобильности, принятие неожиданных решений, свободы действий и, чего скрывать, могло быть чревато неприятными последствиями. Он, как и Нина, не принадлежал себе, выбрав службу на благо отечества под начальством полковника Варфоломеева. Для такой жизни больше подходили свободные отношения без каких- либо взаимных обязательств. Штольмана это вполне устраивало до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась Анна Миронова и поселилась в его сердце. У него не было ни малейшего представления, как все это можно было совместить.