Письма и записки. Взгляд в прошлое.

***

***

В это время трактир был полупустой. Коробейников никогда не забывал о простых житейских мелочах, от которых зависело хорошее настроение- будь то постоянное присутствие в ящике его стола баночки с вареньем или совмещение обсуждения плана действий с удовлетворением потребностей желудка, если данное обсуждение проходило в месте для этого предназначенного.. Он единственный из их компании заказал себе обед и с аппетитом поглощал его. Анна сидела напротив и часто бросала на Штольмана разочарованные взгляды. Штольман лишь тихонько вздыхал, понимая, что сам этому поспособствовал. Но не для того они пришли сюда, чтобы взглядами перекидываться, поэтому приступил к делу. И правильно сделал. У Анны сыщицкий инстинкт возобладал над личными переживаниями, да и глупо было переживать из-за того, что она не могла изменить! Антон Андреевич разузнал, что Кожин несколько дней был в запое; утром пьяный заходил домой, долго не задерживался. Штольман выразил предположение, что пьяный Кожин поехал в церковь вместо своего врага Львова. У Анны, уже полностью погруженной в эту историю, возник законный вопрос: 'Зачем ему это было нужно.?" На что Коробейников авторитетно заявил:" Месть." Но Анна не унималась: "Да что за месть такая-венчаться с чужой невестой ?" Действительно, связать себя навечно с Лидой Колчиной, одновременно питая чувства к сестре бывшего приятеля , ставшего врагом? Недаром Евгения Львова сразу отвергла версию причастности Кожина к случившемуся в церкви . Если допустить, что Евгения действовала на пару с Кожиным- она усыпила, он убил, зачем было потом венчаться с Лидией Колчиной? Необходимо было найти Кожина. На вопрос Штольмана, где можно было найти офицера, находящегося в запое в течение трех суток, Коробейников, не задумываясь, уверенно выпалил :" В борделе!" и, вспомнив о присутствии благородной барышни в их компании, смутился. " Таак,-удивлённо протянул начальник, не ожидавший подобной осведомленности от своего юного помощника. Лицо самой барышни оставалось невозмутимым. К Маман?- уточнил Коробейников и первым поднялся из-за стола. За ним последовал Штольман. На Анну они не обращали внимание. Барышня встрепенулась. - Я с вами. - Нет,- последовал резкий отпор от старшего. - Вы о моей нравственности печетесь? Вообще- то я там уже бывала. Вы это забыли? Не забыл, поэтому против. Штольман не хотел дальнейших споров, которые обычно приводили к известному результату. Поэтому решил применить другую тактику. -Я хотел попросить об одолжении.- при этих словах воинственный пыл Анны Викторовны мгновенно остыл, и она с готовностью тут же броситься на помощь ожидала его просьбу. - Поговорите со Львовой. - Хорошо. Вы хотите, чтобы я узнала, подсыпала ли она снотворное брату? Штольман представил реакцию сестры Львова на прямой вопрос и сразу уточнил направление предстоящего разговора. -Вы расспросите её, ну, сделайте вид, что сочувствуете, скажите, что можете устроить встречу с братом. Анну задело недоверие господина Штольмана к её дару и она ещё раз ему напомнила: -Я на самом деле могу это сделать. -Ну, так тем более,- и сыщик направился к выходу, на ходу шлепнув ладонью по оказавшейся на пути балке, вымещая на ней свое раздражение. Штольман был уверен, что ничего полезного Анна у Львовой не выведает, если судить по тому впечатлению, которое на него ранее произвела Евгения. Он воспользовался доверчивостью Анны в своих целях, пусть ради ее безопасности, но это было нечестно, своего рода обман. Он просто ухватился за предлог, чтобы остановить её, оградить от дальнейшего знакомства с тёмной стороной реального мира.

***

В заведении Маман час пик еще не наступил. Мадам сама встретила сыщиков со слишком показным радушием. Штольмана обычно забавляли её тщетные попытки изображать из себя даму томными взглядами и тягучей манерой говорить с паузами, вздохами. Она напоминала доморощенную актрису на самодельной сцене, когда театрально отстранилась от Коробейникова "Только не стреляйте!", ошибочно приняв его желание вынуть из кармана свою записную книжку за намерение начать стрельбу в ее заведении. У Лизы Жолдиной артистические способности были более высокого уровня, если вспомнить её пафосное декламирование : "Ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французам отдана!Или описание убийства Садковским одного из своих бывших однополченцев. Выяснилось, что поручик Кожин уже третий день " отдыхал" у знакомой Штольмана по делу Жени Григорьевой, "так как брак у него разрушился",-по словам Маман.. " А где ещё раненое сердце выслушают, обласкают, обогреют?" Вскоре появился сам поручик, у него на шее висела та самая барышня, "любовь" портняжки Жоржа, который пользовался нестандартными методами для её проявления. Поручик был пьян, едва держался на ногах, но на вопросы Штольмана отвечал здраво. Категорически отрицал свою причастность к убийству Львова, а также отказался признавать фуражку и перчатки, предъявленные ему в качестве вещественного доказательства. Однако чуть пролил свет на несостоявшуюся дуэль со Львовом. Оказалось, это он вызвал бывшего приятеля на дуэль. Правда, причину называть категорически отказался. Бесполезно было тратить время на допрос подозреваемого, который три дня был в запое и не помнил, где был и что пил. Опрошенные Коробейниковым барышни из заведения путались в ответах, пользы от них мало, так что у Кожина не было алиби. Лучшим решением было отвезти его в участок, дать проспаться, а наутро на свежую голову расспросить, где был и что делал. План Штольмана сорвался. Кожин оказался не настолько пьян, как пытался выглядеть. А также сметлив и решителен. Он выбрался из номера на втором этаже через открытое окно, оставив лежащим на полу оглушенного ударом по голове Антона Андреевича. Штольман пережил момент страха, когда, подбежав, увидел неподвижного Коробейникова с закрытыми глазами. К счастью, жизни и здоровью помощника удар поручика не угрожал и не нанес большого ущерба. Через час беглец был обнаружен мёртвым в парке со смертельной пулевой раной в виске. Доктор Милц утверждал, что это было похоже на самоубийство. Вопрос "Зачем?" , заданный Коробейниковым , остался без ответа. Ситуация запуталась. На руках у Штольмана оказались два трупа молодых офицеров, начальство требовало скорейшего расследования. Подозреваемый сам превратится в жертву. И как это обычно случалось, на помощь пришла Анна Викторовна. Вернувшись в управление, Штольман погрузился в бумаги, изредка поглядывая на своего помощника и удивляясь, как мало надо человеку для счастья. Мог бы и поделиться счастьем этим. То, что делал Антон Андреевич с обычной банкой варенья напоминало священный ритуал. В одной руке на ладони он бережно держал стеклянную розетку, наполненную малиновым вареньем. Осторожно набирал чайную ложку сплошной сладости и аккуратно опускал в стоящей рядом стакан с янтарным чаем. Следующие две ложки изменили маршрут и оказались во рту любителя сладостей. Лицо Коробейникова выражало полное довольство и умиротворение. Желудок Штольмана напомнил, что давно пора было подумать о своих потребностях. Неподобающие мысли и одностороннее чаепитие было прервано появлением дежурного с депешей из штаба гарнизона, где сообщалось о проведенной проверке, которая обнаружила недостачу в интендантской службе. Это касалось контрактов по закупке продовольствия и обмундирования для армии. В памяти Штольмана всплыло лицо делового партнёра старшего Львова, господина Терехова. Встреча их в гостиной Львовых была не единственной. Второй раз он столкнулся с этим господином, когда выходил из кабинета начальника штаба гарнизона. Купец приходил по делам, связанными непосредственно с закупками для армии. Штольман был осведомлён о махинациях, которые приносили огромные деньги махинатором. Оторванный уголок папки, найденной в номере убитого Львова, его служба в штабе гарнизона, деловые контакты ближайшего партнёра отца. И деньги. Прослеживалась определённая связь между всем этим. Необходимо было правильно расставить акценты, а главное- найти убийцу. Кому что выгодно. Дверь кабинета открылась, и перед его обитателями предстало прекрасное видение. Анна Викторовна вернулась к своим старым привычками. Она не посчитала нужным постучать, (а дежурный - доложить. Хотя вполне вероятно, что барышне удалось незаметно проскользнуть, что ей часто удавалось. Или очаровать стражей закона.) Штольману было все- равно. Он поднялся из-за стола, стараясь скрыть охватившую его радость. Было видно, что Анна вернулась не только к старым привычками, но и к старым отношениям. Пусть только деловым отношениям. На большее он не мог рассчитывать. Анна была чем-то расстроена и сразу перешла к делу: - Ничего не получилось, Евгения не приняла моей помощи. Как и ожидалось, но Штольману следовало поинтересоваться: - Почему? - Ну потому, что ее личная жизнь меня не касается. Но это неважно,- барышня оживилась, и Штольман понял, что сейчас последует главное. И Анна не разочаровала. - Она переговаривалась с неким господином. Они сидели в трактире спина к спине и разговаривали ШЁПОТОМ. --С таинственным видом Анна выделила последнее слово, придавая ему особое значение. Это была на самом деле важная новость. Штольман понимал, что она могла вывести их на пока неизвестных участников преступления. -Как он выглядит? Описать сможете? -Я даже нарисовать его могу,- порадовала барышня новым талантом. -Антон Андреевич, помогите Анне Викторовне. Дайте карандаш и бумагу. Коробейников отправился выполнять приказ, и Штольман с Анной остались за столом одни. Он потянулся за картами, проверенное средство, чтобы скрыть волнение, потеснившее радость. Но Анна Викторовна не стремилась разделить с ним компанию. Она поднялась и направилась к столу Коробейникова. Штольман остался один, перебирая карты. Антон Андреевич по-хозяйски начал хлопотать: достал бумагу и карандаш, повесил Анину накидку на вешалку, закрыл дверь, чтобы посторонние не беспокоили, а затем вернулся к гостье и встал рядом, наблюдая за ее работой. Чем не гостеприимный хозяин ! Совсем забыл, что это не гостиная в его доме, если таковая имеется, а Анна Викторовна- свидетельница по делу, развлекать и опекать её не надобно. Начальник работает , не покладая рук, забыв про обед, а помощник занимается черт знает чем! Штольман сделал вид, что углубился в чтение бумаги, которую, не глядя, вытащил из лежащей перед ним папки. Но все внимание было приковано к своим помощникам, которые, очевидно , совсем забыли о его присутствии. Коробейников , заглядывая через плечо Анны Викторовны, поделился своими наблюдениями: - Анна Викторовна, нет числа Вашим талантам! Анна Викторовна благосклонно приняла комплимент и пояснила: - Я просто в гимназии два года брала уроки рисования. Антон Андреевич обрадовался поводу продолжить занимательную беседу и охотно поделился на сей раз своими увлечениями. - Вы не поверите, я тоже брал уроки игры на губной гармонике у одного немца- булочника. Его звали Хельмут. - Так нам с Вами непременно нужно сыграть дуэтом, - предложила Анна, не отрываясь от рисования. Данная идея была с энтузиазмом поддержана собеседником: - Это отличная идея! Пианино и губная гармоника-новое слово в мире музыки. Штольману надоело чувствовать себя немым свидетелем непринужденной беседы и чужаком в собственном кабинете. В конце концов, Коробейников здесь должен исполнять служебные обязанности, а ... не назначать свидания барышням, конкретно этой барышне. Слишком много желающих в последнее время объявилось! Как пчёл на мед тянет. Штольман не выдержал и попытался вернуть Антона Андреевича на землю. - А может Вам в музыканты податься, а не прозябать здесь в глуши,- и ядовито закончил, - в провинциальной полиции. -Не я один здесь прозябаю,- добродушно отмахнулся Коробейников, забыв, очевидно, кто здесь начальник. -Вот как?- накопившееся раздражение, наконец, нашло выход. Штольман поднялся и подошел прямо к Антону Андреевичу. По лицу начальника Коробейников понял, что сморозил больше,чем глупость, убоялся гнева Якова Платоновича, хотя и знал, что тот не рукоприкладствует, но злить его не стоит- себе дороже будет, и начал поспешно и неловко оправдываться. - Я не то хотел сказать. Я хотел сказать совсем другое. Но Штольман был неумолим и не принимал оправданий. И все из- за Анны Викторовны! - Вы опросили обслугу в гостинице по поводу посетителей поручика Львова ? Коробейников был не понаслышке знаком с манерой Штольмана проводить допрос и почувствовал себя очень неуютно, особенно в присутствии Анны Викторовны. -Да,- и запнулся. Штольман сразу почувствовал слабину и безжалостно продолжал нажимать дальше.-Что? - О посетительницах. -Почему?-как выстрелы щелкали вопросы. --Ну, мы же тогда ещё не думали, то есть, не знали- мямлил бедный Антон Андреевич, попав под каток разгневанного начальника. Тот был беспощаден. - Что не думали, то есть, не знали? - Виноват,- сдался Коробейников, признавая полное поражение. Штольман остановил себя. Что на него нашло? Ну, сказал Коробейников, не подумав. На что обижаться? Правду ведь сказал. Сослали его в Затонск прозябать. Не объяснять же Коробейникову, что жизнь у надворного советника изменилась, и не хочет он возвращаться в ту, старую. И себе самому не хочет признаться, что приревновал он к барышне Мироновой своего юного помощника с его открытой влюблённостью, лёгкостью , с которой она проявлялась , не заставляя Анну страдать. А он, как собака на сене- сам не гам, и другому не дам. С Ниной даже в самый разгар их отношений не чувствовал он подобного. Зря он так с Антоном Андреевичем. - Готово,-вмешалась Анна Викторовна в мучительную для обоих мужчин ситуацию и протянула Штольману законченный рисунок. - Браво. Искусная работа,- похвалил он и не удержался, -А как насчёт сходства? --Ну, можете быть уверены,- снисходительно подтвердила Анна Викторовна. На этом они расстались. Штольман поспешил в гостиницу. С лёгкой подачи Анны Викторовны за последующие два дня удалось раскрыть тайну смерти поручика Львова, причину самоубийства его приятеля Кожина и тайну появления в ящике стола в номере убитого оторванного уголка от папки, принадлежащий военному ведомству. Мальчик из гостиницы рассказал о двух мужчинах, которых он заметил у номера поручика Львова. Осведомитель Штольмана признал на рисунке Анны брачного аферисты Барина, а также, благодаря принесенной сыщиком на встречу бутылке водки, признался,что на черном рынке известный в преступном мире некто по кличке Холодный предлагал револьвер. И даже привёл вечером Штольмана с Коробейниковым на то место, где его можно было найти. Неожиданно, там появились оба персонажа- Барин и Холодный. Началась перестрелка, Холодный выстрелил в Барина,и, отстреливаясь, бросился бежать. Штольман приказал Коробейникову проследить за ним, прибывшие на место перестрелки городовые увезли тело Барина. Длинный, насыщенный событиями день закончился, и можно было отправиться домой. Штольман устал, был голоден и мечтал скорее добраться до трактира, поесть наконец, а потом- домой и спать, спать, спать. И тут вспомнил. Нина. Он обещал зайти вечером. Выбора не было, учитывая утреннюю сцену у кафе. Нина почувствовала неладное, отсюда ревнивые расспросы и спектакль, разыгранный специально для Анны. Было уже поздно, часов десять, поэтому Штольман махнул рукой на поздний ужин и направился в знакомую гостиницу.

***

После встречи и разговора со Штольманом Нина быстро внесла изменения в составленный на день план. Она была очень организованным человеком, иначе трудно было бы выжить при дворе на службе у государыни Марии Федоровны. Так удачно сложилось, что ей не надо было оставаться на ночь у Разумовского в тот день. Князю достаточно было двух интимных свиданий в неделю, в редких случаях он готов был нарушить правило и одарить Нину внеочередным вниманием во время ее дневного визита. Нина усмехнулась- годы дают о себе знать. Пятьдесят лет это не тридцать семь! А ей всего двадцать семь, но выглядит она моложе. Она не собиралась отказываться от Якоба. Князь был дома. Когда лакей проводил её в кабинет,он , как обычно, стоял у окна, наблюдая через подзорную трубу за птичками в саду. Нину поражала его увлеченность столь глупым занятием. Они поговорили о делах, а затем отправились в ресторан пообедать. Нине нравилось блистать, особенно в обществе самого князя Разумовского, далеко не последнего человека даже в Петербурге.. А что говорить о Затонске! Потом они расстались, и Нина поспешила в гостиницу. Было начало шестого и Нине необходимо было подготовиться к приходу Якоба. Нина опять вспомнила все детали утренней встречи в кафе. И все больше ею овладевало беспокойство. Как ни старалась Нина убедить себя, что эта провинциалка не представляла угрозы для её с Якобом отношений, интуиция подсказывала, что такая опасность существовала. Она вынуждена была признать, что барышня неглупа, хороша собой, и сама того ещё полностью не осознавая, притягивала к себе мужчин. Даже Разумовский обратил на нее внимание. Необходимо было принимать срочные меры. По прошлому опыту Нина заказала в номер коньяк и холодные закуски на восемь часов. Она не ожидала Штольмана раньше этого времени. Горничная с ног сбилась, доставляя ей снизу горячую воду и вынося использованную. Затем обнаженная Нина долго стояла перед зеркалом, критически осматривая себя со всех сторон. Она осталась довольна увиденным: крепкое стройное тело, маленькая грудь, тонкая талия. Волосы не стала убирать в прическу: она гордилась ими- темно-каштановые со здоровым блеском при вечернем освещении выглядели почти чёрными; выразительные темно- карие глаза, опушенные длинными ресницами, полные губы. Общую картину немного портил длинноватый нос, но это были мелочи. Хороша! На голое тело набросила кокетливый халат, открывающий взору то, что было необходимо увидеть. И стала ждать. В восемь часов в дверь деликатно постучали. Это лакей принёс заказ и бесшумно накрыл на стол. Следующий час тянулся особенно долго. Она сидела, вставала, бродила по номеру, убеждая себя, что Якоб вот- вот появится. Сколько раз в Петербурге бывало так, что Якоб приходил к ней после десяти, но всегда приходил, особенно, когда обещал. Он не может не придти! А перед глазами стояло лицо Штольмана, когда он внезапно отпустил её руку и уставился на Миронову. И Миронова, какой Нина её увидела,когда пришла в их дом ночью и бросила в лицо: "Вы не должны никуда уезжать. Вы должны остаться." Тогда уже Нина заподозрила, что девица, несмотря на юный возраст, умеет себя держать в критических ситуациях. И внутреннее женское чутье подсказывало, что она - соперница. После девяти она уже места себе не находила. Разные чувства бушевали в груди -злость на Штольмана (Как он смеет так к ней относиться! Ее внимания добивались более достойные кандидаты!), страх окончательно его потерять, когда ей особенно нужна была поддержка, жгучая ревность, а за ней поднимала голову еще не ненависть, но острое желание наказать, оторвать от Штольмана, причинить боль сопернице. Около десяти она не могла больше ждать. Легла, не раздеваясь, на неразобранную постель, и замерла с открытыми глазами, уставившись в темноту.

***

Штольман поднялся на второй этаж и остановился у двери. Постучать? Если не откроет, то можно будет повернуться и уйти. Он слегка нажал на ручку, и дверь открылась. Значит, Нина продолжала ждать. Гостиную тускло освещали несколько свечей в канделябре на столе, на котором стояли бутылка, одна коньячная рюмка и несколько блюд с закуской. Из спальни вышла Нина, подошла к нему и прижалась.к груди. К его удивлению ни упрёков, ни вопросов не последовало. Она подняла голову и вполне обыденно спросила: " Голодный? Я заказала еду." Штольман был голоден, но если он поест, то Нина будет сильно разочарована его дальнейшими действиями. Он отрицательно покачал головой , обняв за талию, подвёл к столу, налил себе полную рюмку и выпил. Затем повторил, зажевал сыром. Тепло мгновенно растеклось по желудку, а затем слегка закружилась голова. Держась за руки вошли в тёмную спальню. У Нины под халатом ничего больше не оказалось. Это к лучшему. А потом Нина все взяла в свои руки. Штольман отключил мысли, просто подчинялся умелым привычным ласкам, пока его тело не включилось в процесс.

***

Штольман открыл глаза. Он не знал, который час, сколько времени он проспал. Было темно. Нина лежала рядом, тёмные волосы наполовину скрывали её лицо. Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить, наощупь собрал сброшенную на стул одежду и тихонько вышел в гостиную. Оделся, захватил свой саквояж и трость, задул свечи и вышел из номера,плотно закрыв за собой дверь. Тогда Нина открыла глаза, поднялась, подошла к двери и закрыла ее на замок. В темноте, проходя мимо стола, нащупала открытую бутылку и жадно сделала несколько глотков. Закашлялась, схватила что- то из ближайшей тарелки, чтобы загасить обжигающий напиток, и вернулась в пустую кровать. Сон не приходил.

***

Утром в управлении Штольмана ожидало короткое письмо он Анны Викторовны, доставленное посыльным. Анна сообщила, что к ней приходил дух Кожина ( на это Штольман лишь хмыкнул. Кого теперь удивишь подобным сообщением! Приучила Анна Викторовна к ним относиться серьезно.) Дух пригласил её на кладбище, где должны были захоронить его тело. А еще сказал следующее: " Она отступилась, бросила меня. Она предала меня, моя Женя." Анна написала, что там будет и Женя. Это было весьма кстати- можно было сразу отвезти Львову на опознание тела Барина. .С учётом того, что Штольман узнал за день до этого, все становилось на свои места. Необходимо было прояснить одну деталь. Это он и сделал, отправив телеграмму в нужное место. Оставалось дождаться ответа. Когда Штольман подъехал к кладбищу, он сразу заметил недалеко от ворот скромную группу людей. Самоубийце не было места на кладбище. Тело поручика Кожина уже захоронили за воротами и двое здоровых мужиков забрасывали землёй могильный холм. Среди проводивших в последний путь поручика были два сослуживца и Евгения Львова. Сослуживцы уже уходили, а Евгения стояла в стороне от могильного холмика у ограды и что-то взволнованно говорила, поочерёдно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Штольман подошёл к Анне, которая ждала его прибытия. Она была серьёзна и сдержана. -Анна Викторовна, простите, что опоздал. Анна молча коснулась его плеча и заставила отвернуться от Евгении. Они стояли почти вплотную друг другу, не осознавая всей силы взаимного притяжения. -Шшш,-не мешайте.- Анна приложила палец к его губам. Этот жест, как и касание его плеча, такой естественный между близкими людьми, перевернул душу Штольмана. Лицо Анны было в нескольких сантиметрах от его. Лёгкий наклон, и он мог бы опять почувствовать её губы. - Помешалась с горя?-Необходимо было срочно переключить внимание. -Она разговаривает с ними,-поймав его непонимающий взгляд, Анна поспешила донести свою мысль понятиями, доступными материалисту Штольману. - Я посоветовала ей выговориться, как если бы она разговаривала с ними. Ей нужно дать время. -Анна не ошиблась. Такое объяснение было понятно и принято. - Понимаю. Когда же она выговорится? - Не мешайте ей.- Анна была тиха и непривычно печальна. Они продолжали стоять рядом, но Штольман не мог обнять её и успокоить, сказать слова, которые рвались с языка. Вместо этого ограничился: " Нет, я не мешаю." - Просто она очень много не успела им сказать при жизни. Должно быть, это очень тяжело.. - Вы знаете, Вы слишком близко все принимаете. Это не Ваша история.- Штольман хотел хоть как- то утешить Анну, видя, насколько потрясла её чужая трагедия. Он не ожидал того, что за этим последовало.. - Не моя, - подтвердила Анна.- Но я просто подумала о своей, - она взглянула на него,- о нашей с Вами истории. Штольман оцепенел. Он не был готов к такому откровенному и открытому признанию существования определённых отношений между ними, и почувствовал себя совершенно беспомощным. Но Анна не оставила ему шанса отмолчаться. - - Мне так много хочется Вам сказать, но я почему-то никогда не могу это сделать,- совсем по- детски пожаловалась она. Штольман попытался объяснить, но вышло жалко, неловко и неубедительно: - То, что Вы видели в кафе- это ничего не значит. Это был её жест. Анна просто отмахнулась от чисто мужского объяснения. Она говорила о другом. - Это неважно. Я о другом. Я просто подумала, что если я умру завтра, я не успею Вам сказать,- но Штольман прервал её при воспоминании жуткой картины - Анна, умирающая от яда куафера и его мамаши: - Вы что такое говорите? Вы даже не думайте,-взволнованно начал он, пытаясь подобрать слова, но остановился, понимая,что не может и не должен. Как ей сказать, что она стала для него единственным дорогим человеком, как объяснить свое поведение, как объяснить Нину? В это время к ним подошла Евгения. Для Штольмана это стало облегчением, для Анны- разочарованием.

***

История двух офицеров не имела счастливого конца. Оба погибли. Одного задушили, другой покончил самоубийством. Обе невесты оказались сопричастными этой трагедии. Одна отомстила за смерть брата, убитого на дуэли, другая- отказалась от любимого по корыстным мотивам. Лиду Колчину ожидала каторга, ну, а Евгении Львовой предстояло жизнь прожить, сознавая свою вину в смерти брата и самоубийстве жениха. Благородные барышни не посчитали зазорным нанять профессиональных преступников для осуществления своих планов. Был разоблачен и наказан купец Терехов за финансовые махинации. Из всех участников этой драмы Штольман сочувствовал только старшему Львову.

***

Штольман вместе с Коробейниковым и доктором Милцем были официально приглашены в дом Мироновых. Поводом послужил тот самый дуэт пианино и губной гармоники, идея которого появилась в кабинете Штольмена. Ему было неизвестно, как долго готовилось это выступление, но музыканты отлично справились с поставленной задачей. Антон Андреевич удивил Штольмана своими музыкальными и исполнительскими способностями; Анна улыбалась и Штольман часто ловил на себе ее взгляд. Он подошел ближе к исполнителям и встал рядом с Петром Ивановичем. Любопытный дядюшка Анны Викторовны не упустил возможность выведать у Штольмана подробности нашумевшего преступления. Штольману было совсем не до этого. Он пришёл ради Анны, а Пётр Иванович его отвлекал. - Скажите, а правда ли, что эта мстительница, Колчина, приехала в Затонск специально, чтобы погубить Львова? - Да, это правда. -Какое коварство- сначала влюбить в себя, а потом подослать наемного убийцу. Ещё это венчание тайное. Ну, это уж чудовищный план. Ну, Львова тоже хороша...сорвать венчание брата. Не менее чудовищный план. Вообще ,на подобное, на мой взгляд, способны исключительно женщины. Штольман вздохнул и поправил вполголоса: " Отчаявшиеся женщины." Подумал про Нину, на что она может быть способна. Тут же отогнал эту мысль. -Кого?-не расслышал Пётр Иванович, и Штольману пришлось повторить громче. Петр Иванович отошел к брату и Штольман мог больше не отвлекаясь, все внимание уделить той, ради которой он и пришел. Концерт закончился, отзвучали комплименты, Мария Тимофеевна пригласила присутствующих пройти в столовую, где их ожидал десерт. Все ушли кроме Анны и Штольмана. -Вы прекрасно играли сегодня. - Да? А я думаю Вы все это время с Петром Ивановичем болтали,-с улыбкой опять подколола его Анна. - Это дядя Ваш болтал. Не терпелось ему высказаться о коварстве женщин вообще и госпожи Колчиной в частности, - в том же тоне возразил Штольман. Анна согласилась, что история ужасная, единственное разногласие вызывало отношение к дуэли. В этом Анна разделяла взгляд Лиды Колчиной, что дуэль- это то же убийство. Из- за пустяка вызвать на поединок и лишить человека жизни! Все это- мужские игры со смертью. У Штольмана было свое мнение, но он не стал его излагать, не желая тратить время впустую, лишь заметил: - Не могу с Вами согласиться. Дуэль и убийство-это совершенно разные вещи,- чем вызвал совершенно неожиданное утверждение Анны: - Да ни в чем Вы не можете со мной согласиться. Даже в самых, казалось, очевидных вещах. Это только со мной у Вас так или вообще с женщинами? Ну и вопрос!-Озадаченный Штольман честно признался:"Даже никогда об этом не задумывался." - Да не стоит,- успокоила его Анна и опять поддела::- Это очень сложно. У вас ведь как? Вот встали друг напротив друга- бах, бах- все решено. При этом Анна вполне ощутимо ткнула ему пальцем в грудь. Яков проследил движение её пальца: - Вот как Вы обо мне думаете. Тема была исчерпана, наступило короткое молчание. У Штольмана свой вопрос вертелся на языке. Не выходил из головы их с Анной неоконченный разговор предыдущим днем. Знал, что не следует его задавать, но ничего не мог с собой поделать. - Вчера на кладбище Вы хотели мне что-то сказать,- начал он. Анна на мгновение отвернулась, словно ей было неловко об этом вспоминать, а затем ответила: -Это было под влиянием минуты.-И закончила разговор.- Пойдёмте, кофе стынет. Момент был упущен.