Письма и записки. Взгляд в прошлое.

Штольман остался один в кабинете. Допрос Марии Солоницыной, дочери управляющего купца Караваева, по совместительству его горничной, а также "Хозяйки" преступной группы картежных шулеров и мелких бандитов из Петербурга во главе с Седым/ Ласточкой/ Макаром Елистратовым (неизвесто, под каким еще именем он успел засветиться после отъезда Штольмана из столицы) закончился. Ко всем ранее известным преступным предпочтениям главаря добавиласть контрабанда опиумного мака, обешающая солидный доход. Коробейников, довольный успешным завершением дела, какое- то время еще маялся за своим столом в ожидании официального разрешения начальника разойтись по домам. По всем признакам выходило, что Яков Платонович забыл о нем. Что-то странное опять происходило с начальником, и единственное объяснение его состоянию было связано с Анной Викторовной. Это она без объяснений выбежала из кабинета в середине допроса, а Штольман бросился за ней. Через несколько минут вернулся. По лицу было видно, что опять между ними какая-то кошка пробежала. Вот и сидит, нахмурившись.. Наконец, Антон Андреевич намекнул, что уже поздно , не пора ли домой. Штольман его отпустил. Когда он сам покинул кабинет было Коробейникому неведомо. Штольман едва дождался, когда помощник решится покинуть кабинет. Ему просто необходимо было принять проверенное средство, чтобы разобраться в сумятице мыслей, царившей в голове после ухода Анны Викторовны. Достал из ящика коньяк и щедро плеснул в выуженный оттуда же стакан. При Антоне Андреевиче он сдерживался, не хотел нести ответственность за привитие дурных привычек молодому помощнику. В гостиницу не тянуло. Он появлялся там поздно, так как ничего нет притягательного в одиночном номере провинциальной гостиницы. Объектом размышлений Штольмана в который раз за эти дни являлась Анна, а причиной послужило одно из глупейших принятых им решений, имеющее непосредственное отношение к этой барышне. НЕЙТРАЛИТЕТ. Последующие события показали, что Анна Викторовна всерьез приняла это предложение, правда, в своей трактовке. Что касается " поберечь нервы друг другу"-пожалуйста. Меньше знаешь- крепче спишь. Совсем не обязательно с каждой новостью с того света сразу бежать и делиться ею с неблагодарным начальником сыска именно ради его же спокойствия и прочности нервов. И свои побережешь, не придется объясняться и оправдываться в полиции. Договор о ненарушении границ приняла сразу к исполнению, что привело к неприятным для Штольмана последствиям. Он тут же был лишен одной из немногих маленьких радостей, которую он раньше мог себе позволить- держать в руке ее руку, ласково поглаживая пальцем мягкую, нежную ладонь прежде, чем коснуться ее губами. А затем перешла на сугубо деловые отношения. ************************** Убийство купца Караваева, сорокапятилетнего любителя веселой жизни и большого охотника до женщин, произошло поздно вечером в его собственном доме в разгар шумного костюмированного бала. Это случилось в ночь, когда Штольман остался у Нежинской до утра, поэтому он узнал о случившемся ближе к полудню. Отказавшись от предложенного Ниной завтрака, заехал к себе в гостиницу, переоделся и, злой и голодный, отправился на службу. Зол был на себя, Нину и даже немного на Анну, которая держала его нервы натянутыми до предела. Хотя чисто физическое напряжение было снято, в душе царил хаос. Первая новость, которую ему преподнес Коробейников, едва он появился в отделении, сразу напомнила об Анне. Петр Иванович Миронов сидел за решеткой в обезъяннике вместе со своими обидчиками- мелкими карточными шулерами и бандитами из Петербурга во главе с предводителем Седым. Этот неприятный для Петра Ивановича инцидент оказался впоследствии важным для раскрытия совершенного ночью преступления. Выслушав сбивчатую речь дяди Анны Викторовны, Штольман не отказал себе в удовольствии дать ему почувствовать , к чему могут привести азартные игры и необдуманные поступки. А затем отпустил на свободу вместе с обидчиками, правда, заставил их вернуть именные часы законному владельцу. Коробейникову было поручено организовать слежку и выяснить, с какой такой целью прибыли в Затонск столичные преступники. Со стороны Штольмана было наивно , а, точнее , глупо полагать, что барышня Миронова будет следовать их договоренности и обращаться к нему, если очередному духу или кому-либо еще потребуется помощь Затонского медиума. " Меня попросили, и я не могла отказать",- такое вот объяснение услышал Штольман от Анны, когда нашел ее без сознания в доме , где накануне произошло убийство. И что с этим прикажете делать? Мало того, Анна сразу приступила к самостоятельному расследованию, пообещав , что сообщит ему, когда узнает, почему на балу три женщины, танцевавшие с Караваевым , были в одинаковых костюмах Коломбины. Первичная версия убийства на основании найденного Штольманом отпечатка женской туфли в крови на полу в кабинете жертвы у стола , за котором нашли убиенного, включала убийство из ревности. Караваев был известен своим легкомысленным отношением к любовным связям, что могло вызвать желание у одной из его многочисленных любовниц отомстить за неверность. Позже список подозреваемых стал быстро расширяться и включал уже купца Куницына, партнера Караваева в совместной компании, и внезапно появившегося в Затонске некого Игнатова, интересанта в приобретении доли Караваева. Как выяснилось при расследовании, Куницын был по уши в долгах, а основным кредитором являлся его бывший партнер. Так что была очевидная заинтересованность в смерти последнего. Игнатов появился вовремя и сделал Куницыну предложение, от которого тот не смог отказаться. Игнатов платил наличными, рисовал радужные перспективы будущего компании, а для большей убедительности серьезности своих намерений тут же прикупил дом Караваева. С Игнатовым Штольман познакомился в кабинете покойного Караваева, куда был срочно вызван для расследования проникновения в дом неизвестного. Штольман не удивился, увидев среди присутствующих Анну Викторовну, лишь вежливо поинтересовался, мягко напоминая об их договоренности: -А Вы, Анна Викторовна, позвольте узнать, что здесь делаете? Анна промолчала, за неё ответил Куницын: -Это я её пригласил. Анна держалась спокойно, независимо, стояла рядом с сидящей на стуле молодой барышней, очевидно, дочерью управляющего Солоницына. Это она обнаружила вторжение в дом неизвестного лица, выбежала из дома и подняла шум. Мария Солоницына была невысокой блондинкой с приятным лицом, выглядела испуганной, потрясенной случившемся. Штольман обратился к ней, а Анна положила руку ей на плечу в знак поддержки. Штольман поинтересовался, что она делала в доме. Объяснение его устроило- по просьбе отца зашла забрать бухгалтерскую книгу, которую Караваев намедни домой забрал. Незнакомый господин, по всей вероятности, новый компаньон Куницына, о котором Штольман уже прослышал, казалось, не обращал внимание на то, что происходило вокруг, бродил по кабинету, осматриваясь. Штольман высказал предположение, что в ящике стола что-то искали и обратился к Куницыну:" Пропали какие-нибудь бумаги?" Тот пожал плечами, не его это кабинет, поэтому не знает. Молчавшая до этого Анна вдруг произнесла: - Я знаю, что искали,- чем привлекла всеобщее внимение. - И что же?-не удержался от вопроса Штольман. - Любовные письма.- У Штольмана заинтересованно взлетела бровь. Анна продолжила: " Одна из любовниц Караваева, видимо, боялась, что ее заподозрят в убийстве, и хотела выкрасть переписку. " Следующие два вопроса последовали от Куницына - нашла ли она письма, и знает ли Анна Викторовна имя незнакомки. Анна немного растерянно признала, что не знает на них ответа. Вновь воцарившаяся тишина была нарушена официально еще не представленным господином, который в итоге осмотра кабинета высоко поднял неизвестно откуда появившееся блюдце и бросил на пол, громко заявив: - Отличный дом! Мне он нравится! Куницын попытался приструнить шумного компаньона, который был представлен как Павел Евграфович Игнатов, и кто оказался не только партнером компании под новым названием "Куницын и Игнатов", а еще и новым владельцем большого дома Караваева. Штольман пережил очень неприятный момент, когда Игнатов, услышав его имя, и напоминание Куницына о том, что он уже рассказывал ему о господине Штольмане, наклонился к начальнику сыскного отдела и беспардонно заявил: - Да, да, я припоминаю... Вы расследуете преступления с помощью магии и колдовства? На этот раз Вы будете духов вызывать?- и противно ухмыльнулся. Куницын смущенно улыбнулся. Штольман сдержался, лишь бросил обвиняющий взгляд на Анну и успел поймать мелькнувшую насмешливую улыбку. Не испытывающий никакого смущения Куницын самодовольно подтвердил, что да, теперь он законный владелец этого дома со всеми его привидениями, а они его гости. Штольману пришлось напомнить Куницыну, а заодно и новоиспеченному хозяину , что еще не найден тот, кто незаконно проник в дом, (и каковы его цели. Штольман первым покинул помещение, но не ушел, а остановился у высокого крыльца и стал дожидаться Анну, которая осталась поговорить с Марией Солоницыной. И это несмотря на ранее принятое решение и задекларированный новый статус их отношений. Холодный разум подсказал логичное решение, а сознание, которое не обманешь, искало лазейки, чтобы обойти его, следуя велению души и сердца. Штольман не анализировал данный поступок, просто хотел продлить встречу, чтобы Анна была рядом и можно было постоять с ней несколько лишних минут. В конце концов, нейтралитет не исключает деловых обсуждений. Когда Анна спустилась с крыльца, Штольман преградил ей дорогу и отвел в сторону. - Вы что, кого-то подозреваете? Анна вздохнула. Штольман понял это по- своему. Договорились ведь, чтобы она его границы не нарушала, а сам ее к этому подталкивает. Но в помощи Анна Викторовна никому не отказывала, поэтому поделилась с сыщиком своими мыслями. По ее мненинию три любовницы Караваева решили его разыграть и сшили одинаковые костюмы Коломбины. Одна из них его и убила. Выдав свою короткую версию происшедшего, Анна рассеянно отвернулась от него. Штольман стоял рядом, не отрываясь смотрел на нее, и пытался придумать, о чем говорить дальше. И совершенно неуместно заметил: -Интересная версия. Я тоже сходил к портнихе,- на этом можно было и закончить разговор. Что Анна и попыталась сделать. Она усмехнулась: -Всего доброго,- и повернулась, чтобы уйти. Штольман вопреки всему тому , за что он ратовал совсем недавно, зная из опыта, что сработает безотказно, начал делиться своими версиями, чтобы задержать, втянуть ее в обсуждение. Анна всегда загоралась, когда они вместе начинали обсуждать расследуемое преступление, и не раз поражала сыщика наблюдательностью и правильно сделанными выводами. Она отказалась рассматривать Куницына в качестве подозреваемого: если виновен, зачем дополнительно привлекать медиума и настаивать на расследовании убийства, которое могло показаться самоубийством? И указала на Игнатова, у которого был мотив. Похоже, они разделяли неприязнь к самоуверенному грамогласному москвичу.. Но и эта тема иссякла. На крыльце появилась Мария Солоницына, и Анна предложила, что может поговорить с ней, так как Мария работала у Караваева и могла больше о нем рассказать. Штольман поддержал идею, и Анна, не попрощавшись и не сказав больше ни слова, поспешила догнать Марию. Похоже, Анну больше не интересовал господин Штольман со всеми его непонятностями. Эта мысль оставила тяжелый осадок в душе. В дальнейшем оказалось, что ни одна из обсуждаемых ими версий не подтвердилась, а Игнатов из подозреваемых чуть не превратился в очередную жертву. Типичный представитель класса активных деловых людей, которые не получили в наследсто титулы и богатство, а делали и приумножали свои состояния, полагаясь на собственные мозги, деловую хватку и напористость. Самонадеянные, убежденные в том , что деньги решают все. Являясь коренным москвичем, Игнатов с нескрываемой неприязнью относился к жителям новой столицы,считал их надменными и скучными, ставящими демонстрацию интеллекта во главу угла. По его мнению никакого интеллекта не было, лишь меланхолия и печать на бледных лицах . Непричастность со-владельцев обновленной компании к убийству Караваева доказали события, которые вскоре последовали. Коробейников нашел головку опийного мака на складе Караваева; Куницын получил записку с угрозами; на господина Игнатова напали на улице среди белого дня трое неизвестных с непонятной целью. Ничего у него не просили, сразу набросились, в руках одного появился нож. Господин Игнатов, по правде говоря, приятно удивил Штольмана. Московский щеголь смело вступил в бой с превосходящими по числу противниками и умело отражал удары с помощью трости, ног и кулаков. Неизвесто, чем бы все это закончилось, но прибежали городовые, нападавшие с позором сбежали, а потерпевший оказался в полиции в качестве не то жертвы, не то свидетеля. И вел там себя весьма заносчиво: возмутился, что грабят среди белого дня, а невинного человека вместо грабителей тащат в участок. Резюмировал: "Разбойничий город,"не забыв уколоть: "И полицейские такие же." Штольман молча принял оскорбление. Нечего обижаться, Игнатов- жертва. И бандиты, действительно, распоясались. Однако нападение на нового партнера компании Караваева, а до этого письмо с угрозами в адрес Куницына наводили на определенные мысли. В подтверждение его теории оказалось, что молодчики не похожи были на грабителей, даже кошелек у жертвы не потребовали. Игнатов не понимал намеков, Штольману пришлось прямо объяснить, что кому-то не понравился его интерес к компании покойного Караваева. На вопрос следователя, не разговаривал ли он об этом, Игнатов пожал плечами: - Посоветовал Куницыну убрать управляющего. Все встало на свои места.. Штольман приказал Ульяшину увести Игнатова в лучшую камеру и задержать до выяснения обстоятельств драки. Игнатову пришлось смириться, но, уходя, припугнул, что пожалуется на такое к нему отношение. И даже разберется, за какие заслуги Штольмана сослали в эту дыру. Подобные угрозы не пугали- сколько их он уже услышал! Но неприязнь к Игнатову сохранилась, а когда позже Антон Андреевич сообщил ему, как наглец разговаривал с Анной Викторовной, Штольман пожалел, что не оказался в тот момент рядом. Главным свидетелем поневоле стал Макар Елистратов, он же Седой, главарь бандитской шайки. Из Перербурга пришел ответ на ранее отправленный запрос о деятельности Седова в Петербурге, за которую грозил ему путь в Палестины забугорные. . И произошло это в кабинете Штольмана, куда привели задержанного, что прервало его интересный разговор с Анной Викторовной. Этот прерванный разговор и жест Анны , размягчили сердце сыщика и дали надежду, что нейтралитет- это не приговор, и не навсегда. Взволнованную Анну в кабинет начальника сыска привел дух Караваева. Он появился в комнате Анны, окутанный туманом, и предупредил: - Убьет, снова убьёт. -и повторил,- снова. -Кого?- затаила дыхание барышня, а дух уверенно ответил: "Того, кто встал у нее на пути." И показал женщину в маске в костюме Коломбины, в руках она держала пистолет. Анна вздохнула- поди разбери, кто она, на каком пути кто- то может ей помешать- и поспешила за помощью к человеку, в ПРОФЕССИОНАЛИЗМЕ которого она не сомневалась. Штольман был один в кабинете, Коробейников ранее отправился на выполнение очередного задания. Анна без лишних слов сразу приступила к делу и выпалила: - Я увидела Коломбину, она была с револьвером. Она опять убьёт того, кто ей мешает. Хотя Штольман обрадовался, когда увидел Анну, слова о даме с револьвером и о ее желании убить того, кто ей мешает, учитывая, что барышня Миронова всегда возникала на пути преступника, прозвучали сигналом тревоги. Он подошел к стоящему в углу на столике чайнику и предложил: "Чаю?" Какой может быть чай, когда дело серьезное- убийство намечается! А он опять ей не доверяет, чаем отвлекает. - Не хочу,- отмахнулась,как от надоедливой мухи. Анна была настроена решительно, и неизвестно, куда ее решительность могла завести. Хмурый Штольман налил себе чаю и, направлясь к своему столу, бросил: - Мне кажется, Вы слишком близко принимаете это к сердцу (то же самое он ей говорил не так давно). -Успокойтесь, Вам надо отдохнуть. Штольман сразу понял, что его слова задели Анну за живое (Он что, считает меня нервной особой?) и вызвали гневный ответ: - Перестаньте ко мне относиться, как к больной. Я бы ни за что к Вам не пришла, если бы она не готовила новое убийство. Вот и очередное подтверждение приверженности Анны Викторовны соблюдению их договора. -И кого она собирается убить? -Того, кто у нее на пути,-уверенно повторила Анна . -Ну, теперь всю ясно. Будем брать с поличным,- резюмировал Штольман и сделал глоток. - Совсем не смешно,- миролюбиво отметила Анна и протянула руку за его стаканом. Это было неожиданно и потрясло Штольмана своей невинностью и естественностью. Несмотря на внешнюю отстраненность и показное равнодушие, то был жест близкого человека, который не задумывается, прилично или нет взять стакан у того, кого считает своим, и пить чай из одного стакана. Вот тебе и нейтралитет. Он замер и смотрел, как ее губы касаются края стакана, которого он сам только что касался. Момент близости прервало появление Ульяшина с городовым- они привели Седого.. Допрос Седого был недолгим. За возможность заменить холодную, неприветливую Сибирь на теплое местечко в тюрьме Макар Елистратов сдал со всеми потрохами управляющего Солоницына, кто позволял им хранить контрабандный товар на складах Караваева. А также упомянул Хозяйку, которая всем заправляла, а сам Солоницын был пешкой в игре. После того, как Седого увели, вернулся Антон Андреевич и был очень рад увидеть в кабинете Анну Викторовну. Она не спешила уходить, понимая, что дело движется к развязке. А так как она сыграла не последнюю роль, то имела полное право на участие в финале. Необходимо было выяснить личность убийцы. Убийцей была присутствовавшая на балу молодая женщина в костюме Коломбины. Существовала связь между контрабандистами и управляющим Караваева. Убийство главного партнера компании, угрозы Куницыну, нападение на Игнатова, нового совладельца, появление "Хозяйки", полностью контролирующей хранение опиумного мака на складе Караваева, проливало новый свет на круг подозреваемых. Ревность, как причина убийства, была единодушно отклонена. Анна уже успела узнать имена трех любовниц Караваева и даже встретиться и поговорить с ними. Она считала, что все трое довольно легко относились к своей связи с любвеобильным купцом, поэтому ревности, толкнувшей на убийство, там не было места. Иначе бы они не объединились, чтобы подразнить легкомысленного любовника на балу. Штольман в душе еще раз восхитился необыкновенной барышней. Послание духа Караваева указывало, что следующей жертвой станет тот, кто ей мешал. Среди явных кандидатов были Куницын и Игнатов, коли на них уже оказывалось давление. - Анна Викторовна ей тоже мешает, - наконец, дошло до Коробейникова то, что давно засело в голове Штольмана и не давало покоя. Пора было прекращать разговоры и приступить к финальной операции. У Штольмана уже появилась подозреваемая после откровения духа Караваева и показаний Седого. Пришлось ловить преступницу на "живца", на роль которого назначил себя. Приказав своим помощникам дожидаться его на месте, т.е. в участке, и бросив предостерегающие взгляды на каждого в отдельности, направился к бывшему дому Караваева, где уже поселился новый владелец. Стемнело. Шел, низко надвинув котелок на лоб, слегка пошатываясь. Со стороны- подвыпивший господин возвращается домй. В доме зашел в кабинет, зажег свечи, встал у стола спиной к двери,склонившись над бумагами, и стал ждать. Легкий щелчок взводимого курка подсказал, что он уже не один. Спокойно поднялся и взглянул на вошедшего. Мария с револьвером в руках не ожидала увидеть на месте Игнатова полицейского и растерялась. Убить полицейского начальника, который неспроста появился ночью в кабинете убитого, и можно было ожидать устроенную засаду, было гораздо опаснее, чем расстрелять в упор хозяина и представить это, как самоубийство. Дальше все произошло молниеносно. Штольман отвлек ее внимание, уронив ключи, и завладел оружием. Не повезло Марии Солоницыной, не было у нее шансов избежать наказания, когда за расследование взялись лучший сыщик, духовидица и умный, расторопный помощник сыщика. Штольман разрешил Анне присутствовать на допросе Солоницыной. Маленькая, тихая, скромная экономка Караваева, знакомая Анны по гимназии, оказалась хладнокровным убийцей и не испытывала раскаяния за совершенное преступление, а также неудавшееся покушение на Игнатова. Отвечала на вопросы спокойно, знала о пагубном воздействии опия на человека, это ее не останавливало, рассказала, почему убила хозяина и пыталась избавиться от Игнатова. Караваев догадался о их тайном и незаконном хранении опиумного мака на складе и хотел уволить управляющего. По той же причине мог пострадать Игнатов, который пригрозил уволить отца Марии. А как же им с сестрами всем прожить без жалования батюшки?- Вопрошала она, этим доказывая свое право на убийство. Штольман посматривал на Анну, которая сидела, опустив голову. После слов Солоницыной: "И все получилось, если бы чертов Игнатов не грозился уволить батюшку!"-Анна молча поднялась и быстро покинула кабинет. Коробейников растерялся, а Штольман ринулся за ней. Он помнил слова Анны о "настоящих чудовищах", которые ей являлись во снах и видениях, но то, с чем Анна столкнулась у него в кабинете, потрясло ее. Под личиной хрупкой, милой, беззащитной знакомой из гимназии, которая слезно просила Анну о помощи и трогательно заботилась о сестренках, скрывался бездушный, хладнокровный убийца. За свою жизнь Штольман немало поастречал чудовищ,подобных Солоницыной. Они были страшнее изуродованных жертв, духи которых обращались к Анне за помощью. И опасны. Сколько еще разочарований предстоит Анне прежде, чем она научится разбираться в людях. Таких, как князь Разумовский,-с горечью подумал Штольман. Он догнал Анну в коридоре и остановил. Ее нужно было успокоить, но как-не знал, скорее, не мог. Анна попыталась объяснить, что она почувствовала, слушая спокойные показания Солоницыной, но голос прервался. - Я Вас провожу,-Штольман понимал, что Анне нужна была поддержка сейчас, нельзя было отпускать ее одну. Но Анна печально напомнила: - Не надо. Вы забыли, у нас нейтралитет. - Да помню я . Ночь на дворе.- Как будто это объясняло то, что он чувствовал в этот момент. Анна почувствовала и в очередной раз поразила его. Она обняла его за плечи, и на несколько секунд щека ее прижалось к его, а непослушная рука Штольмана тут же последовала примеру и оказалась у барышни на спине (хорошо , что выдержки хватило не заключить в полноценное объятие на глазах у всех). Анна первая отстранилась и решительно заявив: " Сама дойду", направилась к выходу. - Ульяшин, проводи.-Это он мог себе позволить. И вот Штольман в одиночестве сидит в своем кабинете в ночной тишине , размышляя о последних событиях. Нет, не о преступлении и наказании виновных, а о пресловутом "нейтралите", который потерпел сокрушительное поражение. В то утро он покинул Нину с неприятным ощущением, что все идет не так, как надо: с каждым разом. Штольман все больше запутывался в паутине принятых на себя обязательств. Он разрывался между необходимостью поддерживать игру с Ниной и пониманием, что этим он отталкивает от себя Анну. Штольману все труднее удавалось скрывать свои чувства к Анне, а ей понимать ненормальную ситуацию, когда он посещал старую любовницу и одновременно оказывал ей внимание. Анна повзрослела, она уже не тот ребенок, каким была год назад. Она знает, что хочет, и не потерпит двусмысленного отношения к себе. А когда он решится, как сказала Нина, быть с ней вместе, может оказаться слишком поздно. Он потеряет Анну. От одной мысли, что из его жизни исчезнет барышня Миронова, становилось пусто и холодно на душе. ××××××××××××××××××××× В тот день он услышал об Анне после того, как разобрался с ее дядей и шулерами Седого, выслушал отчет Коробейникова о новом убийстве в доме Караваева и поговорил с Куницыным. Конечно, любопытная неугомонная барышня успела его опередить и одна отправилась в дом убиенного для проведения собственного расследования. Как же, "все приходится делать самой"! Штольман поспешил на место преступления, чтобы успеть перехватить барышню и, по крайней мере узнать, куда она собиралась навострить лыжи. Как быстро успела забыть свое пленение и отчаянный побег по лесу! Дверь в дом была отперта, он быстро сориентировался и нашел зал, в котором проводился тот роковой для хозяина бал. Зал был пуст, только у противоположной стены на полу что-то было. Сердце сорвалось в бешеную чечетку, и Штольман, вне себя от страха, выронил трость и саквояж, подбежал к Анне, приподнял ее за плечи и стал трясти. Анна открыла затуманенные сном глаза и, мечтательно улыбаясь, погладила его по щеке. От её нежной ласки слегка закружилась голова у Штольмана. Он не помнил, когда его ладони обхватили ее лицо и следующим шагом мог быть поцелуй. - Яков Платонович, мы с Вами танцевали. Было видно, что танцевать с ним Анне Викторовне понравилось. Штольман готов был долго так сидеть на корточках рядом , любоваться нежной, искренней улыбкой. Черт дернул его начать объяснять, как он там оказался. Анна, очнувшись о волшебного сна, поняла, что они сидят слишком близко, лицом к лицу, а ладони Якова Платоновича поддерживают ее голову, и она чувствует его дыхание. Она чуть отстранилась, и Штольман это заметил. Он нехотя отпустил ее лицо, но руки не опускал, словно стараясь продлить краткий момент близости. Анна смутилась и смешно, на попе, отползла от него, оставаясь на полу. - Это Куницын Вас сюда пригласил? Ну, конечно, она не могла отказать! Штольман протянул Анне руку, помогая подняться с пола. - Нет никакой возможности удерживать Вас в стороне от полицейских бед,- как всегда, не удержался. - Я же не специально это делаю. Просто так получается.- Совсем по-детски оправдалась она. Да и выглядела она до невозможности юной, с большими невинными глазами, непослушными кудрями, выбившимися из прически. Даже руками развела для убедительности. И смотрела на него так, что Штольману внезапно стало неловко перед этой открытой, чистой барышней. Полдня не прошло, как он покинул номер Нежинской. - Ну да. Я имею дело с мертвыми, Вы тоже какое- то с ними имеете дело, По одной дороге ходим. Анна с улыбкой продолжила: - Да, только с разных сторон. - И частенько лбами сталкиваемся. Предлагаю заключить соглашение.-Штольман не улыбался. Он решился. -О ненападении?- полагая, что это шутка, рассмеялась Анна. Хотя по лицу Штольмана было видно, что он не шутит. Что он и подтвердил. -Об уважении границ друг друга.- Это прозвучало громом среди ясного неба. Анна удивленно посмотрела на Штольмана. Она не понимала, что происходит. -Я Ваши границы никогда не нарушала, -Анна отвернулась, обошла Штольмана и направилась к небольшому столику, где раньше оставила свою шляпку. - Но мне кажется, я тоже в Вашу жизнь не вторгался. Так почему воюем?-прозвучало в спину Анны. -Я не воюю с Вами,- она приостановилась . --Вот и хорошо. Давайте договоримся о нейтралитете. - Давайте,- Анна замкнулась, выглядела отстраненной." К тому же я и так всегда к Вам нейтрально относилась. Она отвернулась, а Штольмана больно кольнули ее слова. То, что между ними происходило, никак не подходило под определение нейтральности: подавляемое желание, ревность, ссоры, обиды, короткие счастливые периоды, которые неизбежно заканчивались взрывом эмоций-эмоциональные качели, к которым он никак не мог привыкнуть. - Вот и прекрасно. Продолжайте в том же духе.- Как нарочно, то, что они говорили, больно било по обоим. Но Штольмана какая- то сила толкала продолжать этот разговор. - Останемся друзьями. (Болван! Какими друзьями? Когда сердце сжимается от нежности,как сегодня, когда, поддерживая ее голову, он играл мягким выбившемся из прически завитком на шее, а большим пальцем нежно украдкой касался ее щеки?) -А что, что-то другое было?- прилетело бумерангом. - Ничего, слава Богу, ничего. (А что же тогда означали нежные поцелуи ручки барышни? Крепкие объятия, когда она доверчиво бросалась к нему за защитой? Намеки о близком ему человеке?) И, конечно, эти слова обидели и оскорбили Анну. - Вы меня опять уязвить пытаетесь? Между ними на глазах выростала стена непонимания. Штольман этого не мог допустить. По дороге к дому Куницына он хотел увидеть барышню, предупредить, чтобы опять не вмешивалась в дела расследования, напомнить о недавнем похищении. Но после того страха, который он пережил, увидев неподвижную Анну, на полу, а также после встречи с Ниной возникла дикая идея о нейтралитете. -Да чем?- Штольман отчаянно пытался исправить положение.- Ну если я Вас чем-то обидел, Вы меня простите. Давайте все начнем с чистого листа. Все это он говорил спине Анны, которая вернулась за своей шляпкой, но, услышав очередное предложение Штольмана, стремительно направилась к нему. -Начнем что? Хороший вопрос. Ведь он сам только что заявил, что ,слава Богу, ничего не было. Начинать с чистого листа то, чего не было? Штольман, опомнись и собери мысли, чтобы ответить барышне. Что он на самом деле хочет начать? И сможет ли? Поэтому Штольман дал честный ответ. Он серьезно, отбросив все нелепости, которые он ранее заявлял, глядя Анне в глаза, сказал в надежде, что она поймет: -Беречь нервы друг другу начнем. Мир? Не поднимая головы, Анна тихо ответила: - Я Вам войну не объявляла,- и отвернулась. Теперь, наконец, он смог сформулировать то, что было первоначально целью этого разговора. -Я Вас об одном попрошу: если Ваше стремление помочь людям заводит Вас на мою территорию, Вы ничего без меня не делайте. Я должен быть рядом с Вами... - Для моей безопасности,- монотонно закончила Анна, а Штольман добавил: "И своих нервов. Договорились?"- и протянул ей ладонь. Анна молча положила свою ладонь сверху. Штольман, как обычно, ласково погладил большим пальцем нежную Анину ладошку, и наклонился, чтобы поцеловать в знак примирения. Анна завороженно наблюдала за его манипуляциями, а затем,очнувшись, быстро выдернула руку. Договорились ведь- НЕЙТРАЛИТЕТ. А коли нейтралитет, то нечего нейтральной барышне ладошку ласково целовать. Для этого есть у Вас, господин Штольман, всякие фрейлины, нейтралитет которым Вы не обещали и территорию Вашу им дозволено переступать. А нас связывает только общее дело, с которым Вы без меня не справитесь. Ну, возможно, справитесь, но моя помощь Вам нужна. Поэтому теперь и всегда только о деле! Все это Штольман не слышал, но предполагал, что именно такие мысли крутились в хорошенькой головке Анны Викторовны. В конце разговора, который она закончила, нахлобучила шляпку, задрала подбородок повыше и решительно направилась проводить самостоятельное расследование. По крайней мере, пообещала, что сообщит ему о своих открытиях.